парадокс

Юнче всегда считала, что Ким Намджун — это человек, состоящий из парадоксов. Он мог часами рассуждать о философии Ницше, а потом с восторгом ребенка есть хлопья с молоком, сидя на полу. Он был лидером огромной группы, за которым шли миллионы, но дома превращался в большого, немного неуклюжего медведя, который искал только одно — тишину и её объятия.

Сегодняшний вечер не был исключением.

В квартире пахло сандалом и старыми книгами. Юнче сидела на диване, укутавшись в огромный вязаный кардиган (кажется, когда-то он принадлежал Намджуну, но теперь по праву считался её), и листала ленту в телефоне. Свет был приглушен, играла тихая джазовая пластинка.

Намджун вошел в гостиную бесшумно, хотя его шаги обычно нельзя было назвать легкими. Он только что из душа, волосы еще влажные, очки слегка сползли на нос. Не говоря ни слова, он подошел к дивану и просто... рухнул рядом с ней.

Точнее, не рядом, а практически на неё.

— Намджун, — мягко вздохнула Юнче, чуть не выронив телефон. — Ты тяжелый.

— М-м-м, — послышалось в ответ.

Он уткнулся лицом в её шею, обвив руками талию, как плющ. Его дыхание было теплым и ровным, и Юнче почувствовала, как напряжение уходит из его широких плеч. Он подтянул ноги, устраиваясь максимально компактно для человека такого роста, и замер.

Юнче отложила телефон. Теперь все её внимание принадлежало этому большому мальчику, который искал убежища в её объятиях.

— Устал? — тихо спросила она, запуская пальцы в его влажные волосы.

Намджун кивнул, не отрывая лица от её кожи.

— Слишком много людей, — пробормотал он глухо. — Слишком много шума. Хотел к тебе.

Сердце Юнче сжалось от нежности. Она знала, что для него значит быть лидером. Это было не просто имя, это был груз ответственности, который он нес с достоинством, но который иногда давил на него бетонной плитой. И только здесь, в их маленьком мирке, он мог позволить себе быть слабым. Не Ким Намджуном — лидером BTS, а просто Намджуном. Мужчиной, который любил книги, природу и её.

— Я здесь, — прошептала она, поглаживая его по затылку. — Я никуда не ушла.

Он глубоко вздохнул, словно впитывая её запах, её тепло. Его хватка стала чуть крепче, собственнической, но такой бережной, что Юнче захотелось плакать.

— Ты знаешь, — начал он тихо, его голос вибрировал у её ключицы, — я думал об этом сегодня. О том, как ты меня "приручила".

Юнче улыбнулась, вспоминая их любимую цитату из «Маленького принца».

— Приручила? — переспросила она игриво. — Кажется, это ты меня приручил. Пришел однажды с книжкой и не ушел.

Намджун тихо засмеялся, и это был самый лучший звук на свете. Этот смех разгонял любую тревогу.

— Нет, — возразил он, приподнимая голову, чтобы посмотреть на неё. Его глаза, темные и глубокие, светились теплом. — Это ты. Ты создала эти невидимые нити. Раньше я думал, что свобода — это когда ты один и можешь идти куда угодно. А теперь...

Он замолчал, подбирая слова. Юнче замерла, ожидая.

— А теперь я понял, что свобода — это когда есть место, куда ты обязан вернуться. И человек, по которому ты скучаешь даже после пяти минут разлуки. Ты приручила меня, Юнче. И я не хочу убегать.

Он смотрел на неё так серьезно, так пронзительно, что у неё перехватило дыхание. В этом взгляде не было пафоса, только чистая, обнаженная правда.

Юнче притянула его обратно, крепко обнимая за шею.

— Глупый, — прошептала она ему в макушку. — Я тоже не хочу убегать.

Они лежали так, наверное, целую вечность. Джаз на пластинке закончился, игла тихо шипела, но никто не вставал, чтобы перевернуть её. Намджун начал тихонько рисовать невидимые узоры на её руке, его дыхание стало совсем сонным.

— Не уходи завтра утром, — пробормотал он, уже почти засыпая. — Давай просто... побудем.

Юнче поцеловала его в висок, чувствуя, как его тело окончательно расслабляется, доверяя ей всю свою тяжесть.

— Хорошо, — ответила она. — Я останусь. Я всегда буду твоим домом, Намджун.

Он сонно улыбнулся, его ресницы затрепетали, и через минуту он уже спал, ровно и глубоко. А Юнче лежала, слушая стук его сердца, и думала о том, что приручить такого человека — это не подвиг, а счастье. И она ни за что на свете не отпустит эти нити.