«палата на двоих»

Бомгю с грохотом вломился в палату, едва не опрокинув на себя крупный чемодан и тумбочку возле двери. Он пробурчал что-то невнятное себе под нос, сильнее хватаясь за костыль, и наконец поднял глаза. Две кровати были пустыми, а на третьей – парень с перемотанной рукой, явно пытающийся сдержать смех. Бомгю закатил глаза и прошел вглубь палаты, бросив мимолетный взгляд на временного сожителя.

— Наконец-то! Я думал, еще долго придется одному лежать, — радостно проговорил парень, присаживаясь в постели. — Я Енджун! — едва не свалившись с кровати, он протянул ладонь Бомгю.

Тот лишь скептично осмотрел парня с ног до головы и нехотя пожал протянутую рука, однако через секунду уже молча отвернулся и принялся копаться в своем чемодане. Енджун хмыкнул. Он был явно заинтересован этим парнем, который не подавал никаких признаков желания общаться. Захотелось дать себе обещание: «Разговорить этого парня с перемотанной ногой любой ценой».

— А свое имя не скажешь? 

— А зачем тебе?

— Подружиться хочу. Тем более, нам придется жить вместе какое-то время.

— Вот именно. Всего неделю-две, а потом просто забудем друг про друга.

— Ладно… — разочарованно протянул Енджун, однако желание общаться с этим молчаливым милашкой стало лишь сильнее. 

Уже вечером, когда медсестры сделали последний обход, а солнце перестало надоедать своим свечением сквозь старые занавески, Бомгю устроился на кровати, тоскливо разглядывая свою ногу под слоем гипса.

— А как в душ ходить, — пробормотал он больше для себя.

Енджун, все это время лежащий в кровати напротив и делающий вид, что чем-то сильно заинтересован в своем телефоне, резко повернулся набок, подставив свободную руку под щеку, и ехидно ухмыльнулся.

— Могу помочь!

Бомгю вновь закатил глаза.

— Как ты поможешь? У тебя у самого ребра перемотаны и рука в гипсе, а ты правша.

С каждым словом брови Енджуна поднимались все выше, а рот раскрывался все шире.

— Что? — фыркнул Бомгю.

— Во-первых, ты заметил, что мне неудобно пользоваться левой рукой. Во-вторых… Ты подсматривал, пока медсестра осматривала мои швы?!

Щеки моментально обрели красноватый оттенок. Он ведь правда даже не заметил за собой, как весь день наблюдал за Енджуном. Бомгю сам не понял, как узнал, что Енджун психует, когда ему не удается нормально донести ложку до рта, как морщит нос, когда смеется, и как жмурится от боли, когда что-то задевает его ребра.

— Я случайно увидел! Я просто… внимательный.

— Ладно-ладно, — хихикнул Енджун. — Ты уже столько обо мне знаешь, внимательный. Могу я наконец узнать твое имя?

Бомгю закусил губу и отвел взгляд к окну. Почему он сразу не назвал свое имя? Почему грубил?

— Бомгю.

— Супер! Бомгю, ты давно в гипсе? Что с твоей ногой?

— Мне вчера наложили… — тихо протянул тот, вновь возвращая взгляд к гипсу. — Разрыв ахилла. Неудачно толкнулся от земли.

Енджун склонил голову вбок в немом вопросе.

— Я прыгаю с шестом, — пояснил Бомгю.

— Спортсмен! Это круто. Я тоже… В каком-то смысле. Гонщик, вроде как, — неловко проговорил Енджун, потирая шею левой рукой.

— Почему так неуверенно?

— Не знаю… Я просто стесняюсь как-то, ну…

— Ты из-за этого травмы получил? — перебил Бомгю, замечая, как парень с трудом подбирает слова.

Так они и провели следующие два часа, сидя в симметричных позах в кроватях напротив друг друга и обсуждая все, что только можно. 

В больнице время всегда идет по другому. Люди становятся близкими друг другу за считанные часы, как только кто-то первым заведет диалог, а быт становится общим почти инстинктивно. Они вместе умывались, болтая с зубными щетками в руках. Вместе ходили на процедуры и обедали. Бомгю раздражался, когда Енджун убегал вперед него на своих целых ногах, а Енджун бесился, когда Бомгю демонстративно держал ложку своей рабочей рукой. Вместе смотрели фильмы и играли во что-то на телефоне, сидя в одной кровати. В один день разрисовали гипс друг другу маркером, который стащили у одной из медсестер. Вместе ходили в душ, где тот, кто справился быстрее, выходил победителем, ведь имел возможность подсмотреть за другим и кинуть несколько саркастичных комментариев.

Необъяснимое притяжение между ними появилось почти сразу, в тот момент, когда Бомгю наконец заговорил. Енджун никогда не верил в любовь с первого взгляда, но рядом с Бомгю было так спокойно, словно по-другому выйти не могло. Сердце каждый раз пропускало удар, когда Бомгю забирался к нему на кровать, а дыхание перехватывало, если он вдруг оказывался ближе, чем обычно. Бомгю чувствовал тоже самое. Он с десяток раз извинился за то, что был груб в первый день и каждый раз уводил взгляд в пол так, словно это самый страшная ошибка в его жизни. Однако день выписки все приближался, и оба понимали, что скоро им придется попрощаться с этими почти мирными больничными буднями.

Так, за несколько дней до выписки, они вместе лежали в узкой кровати, пока на маленьком экране шел уже третий, кажется, фильм за вечер. 

— Бомгю, — тихо протянул Енджун. — Тебя через два дня выписывают?

— Да… А тебя?

— Через неделю…

— Енджун.

Бомгю поднял на него взгляд, слегка задевая щекой чужое плечо.

— Да?

— Мы будем общаться после выписки?

Енджун протяжно выдохнул, отчего экран на его груди слегка пошатнулся.

— Надеюсь… 

— Мы же не так далеко живем. Может, получится поддерживать связь?

— Посмотрим… 

На несколько минут в палате стало совсем тихо. Слышно было лишь их размеренное дыхание и тихий шелест листьев за открытым окном. 

— Я спать, — вздохнул Бомгю. 

Он хотел было уже сесть в постели, чтобы пойти к себе, когда почувствовал тяжесть на груди. Енджун обхватил его левой рукой и уткнулся носом в шею парня.

— Останься, — прошептал он. 

Когда горячее дыхание обожгло кожу, Бомгю почувствовал, как по телу проходится ток. Руки медленно потянулись и осторожно, почти невесомо обняли парня в ответ. Тело постепенно расслабилось, полностью отдаваясь приятному забвению и этому ощущению тепла рядом. Сегодня, на этой крошечной кровати, где места едва хватает и для одного человека, уснуть рядому с Енджуном будет куда проще, чем в постели в родной квартире.

На следующий день время для Бомгю тянулось так долго, как тянется время на самых нелюбимых  предметах в школе. Бесконечная беготня по последним врачам и возня с документами и так раздражали, а почти полное отсутствие разговоров с Енджуном ощущалось как пытка.  Наконец, когда половина отделения уже отошла ко сну, а медсестры закрылись в своем кабинете, они смогли выделить время друг для друга, переговариваясь в соседних кабинках в пустой душевой. Сегодня Енджун вышел раньше, поэтому уже пять минут сверлил взглядом стену напротив, изредка отвечая на бессмысленные вопросы Бомгю.

— В последний раз вместе в душ ходили, — тоскливо протянул Бомгю и распахнул старую шторку, хромая, выбираясь из кабинки.

Енджун ничего не ответил. Лишь таким же печальным взглядом окинул парня, вытирающего волосы полотенцем. Губы дрогнули. Он знал, что, возможно, это его последний шанс сказать что-то важное, но правильные слова подобрать было слишком сложно.

— Я не хочу, чтобы это был наш последний раз, — с горечью в голосе сказал Енджун.

— Что? — непонимающе спросил Бомгю.

Хотя, возможно, он понял все с самого начала.

— Не хочу, чтобы это был наш последний раз. Я хочу снова ходить с тобой в душ, снова завтракать вместе и снова делить одну постель, как сегодня.

Слова прозвучали слишком естественно, слишком правдиво, отчего сердца обоих забились на несколько тактов быстрее. Бомгю закусил губу в своей манере и отвел взгляд к окну. Он всегда делал это, когда Енджун говорил что-то особенно цепляющее.

— Скажи прямо.

— Хочу проводить с тобой каждый день, — Енджун толкнулся от стены и приблизился, встав почти вплотную к Бомгю. — И я хочу поцеловать тебя, — твердо сказал он и навис над парнем.

Дыхание сбивчивое, горячее. Сердце звучит где-то в висках. 

— Скажи, что ты тоже этого хочешь, пожалуйста.

От этого почти умоляющего тона парня напротив, в животе что-то скрутило, а чувствовать обжигающий воздух на своих губах казалось самым правильным, что можно было ощущать. Бомгю кинул мимолетный взгляд на дверь из душевых, чтобы убедиться, что ключ все также торчит из скважины. 

— Хочу. 

Губы сплелись в поцелуе так, словно они оба ждали этого момента всю жизнь. Бомгю почувствовал, как спина встречается с холодной плиткой, как в волосах путаются чужие пальцы, а в грудь упирается гипс, и сильнее вцепился ладонями в ткань на плечах парня. Енджун все сильнее прижимал его себе, не заботясь о том, что ногу каждую секунду ударяет твердый гипс, а швы на ребрах ноют от боли. В комнате, полной пара, дышать было и так тяжело, а поцелуй выбивал остатки кислорода из легких, однако останавливаться ни один из них не собирался.