палата №48. part 8/?

– Мне ввели ебанутую дозу успокоительного, я был овощем больше, чем когда пришёл сюда. Вообще ни о чём не думал и просто лежал. Мне будто мозг отключили вместе со всеми чувствами и эмоциями, – рассказывает Даня совсем монотонно, подняв брови и смотря в потолок. Он непринуждённо кладёт руки под голову, прикрывая глаза, – Я ничего не чувствовал совершенно, – Даня не знал, с каких пор то, что он чувствует к Руслану, относит к эмоциям. Было ощущение, что в этом месте эмоции это запретная тема, о которой говорят только шёпотом в малом кругу людей, – Но, думаю, если бы я мог, то скучал бы. Не знаю. Не внушает доверия, — что именно имеется в виду под «доверием» Данила и сам не знал. Наверное, он считал тоску по кому-то таким чувством, которое он не имеет права чувствовать, ведь должны скучать только по нему, а он только смотреть свысока и мучать своими недоговорками, чтобы человек от него не ушёл, – Жрать хочу. Пошли на обед.

Руслану не понравился ответ Дани, но он испытал к нему жалость, прям так и хотелось подойти и обнять его, поцеловать в лоб и успокоить, сказать, что всë уже позади и всë будет хорошо. Его даже не смущал тот факт, что за всë время Кашин даже не скучал, потому что не чувствовал ничего. Тихо Руслан выслушал Даню и принял для себя все его слова, истории те, которые он рассказывал и так проникся ими, вернее, голосом рыжего, который будто мурчал, приятно было слушать такой тембр голоса. Аж даже смысл всех слов терялся, дурманя голову.

– А? Ну... Ладно, пошли, – Руслан встаёт и понимает, что есть особо и не хочется, но в последнее время для него это не было отговоркой и он всë равно ел потому что желудок просил. За компанию с Даней точно можно было бы поесть и поговорить о чëм-нибудь, расспросить его о том, зачем он вообще полез драться и что за недоразумение тогда произошло. Оба встают и Руслан идёт первым, впереди Данилы, как раз перед тем как выйти, он поворачивается лицом к рыжему и обнимает его с особой искренностью, утыкается носом в грудь, – Прости, мне так жаль тебя... Я слишком сильно скучал... – хнычет Руслан и в то же время ласки выпрашивает, чтобы его по головке погладили и нашептали пару ласковых. Наверняка, Даня умеет это, только не может пользоваться правильно.

– Русь... – тихо обращается Даня, совершенно не зная что делать в такой ситуации. Он кладёт руку на волосы, треплет их, но не отстраняется от парня, позволяя ему выразить свои эмоции. У Данилы бы их тоже было много, не оставшись в нём конская доза успокоительного после «белой комнаты», которая очень медленно рассасывается по телу. Он кладёт свою руку на плечо Тушенцова, гладя одновременно по нему и по голове. Сказать не знает что, а этому научился из фильмов. Сука. Даню однозначно настоебало отсутствие эмпатии, но он понятия не имеет как её пробудить в себе.

Руслан чувствовал некий позор за себя, что заплакал при Дане и посмел как-то выразить свои чувства, но этого ему правда не хватало и очень хотелось поддержки, не от привычного врача, а от друга, тем более того, по которому ты сильно скучал и тосковал. Обниматься с Даней было как что-то из разряда интимных вещей, что никто не должен был увидеть и услышать то, как шатен извиняется перед ним и говорит, как же сильно он скучал. За небольшое время Руслан уже успел конкретно привязаться к Дане и жизни своей без него не видел, правда что в лицо не скажет правду. Тушенцов даже не думал что Даня остановится и уделит ему время, погладит и ласково назовëт. Хватало только этого, никаких слов не нужно было, особых прикосновений, только объятия. Правда вскоре пришлось отстраниться, ведь во время объятий катетер уже по ощущениям впивался в ключицу. Но он не отпускал его, держал за руки и не давал сделать ни шагу. Сейчас, вблизи, Даня казался будто бы выше, поэтому пришлось подняться на носочки, чтобы достать и заглянуть в голубые небесные глаза. Губы обсохли. Шатен неосознанно облизывает их и чувствует как сердце начинает бешено стучать – это знак. Одну руку он оставляет слепленной в замочек внизу, а другую кладёт на плечо Кашину. Едва краснеет и наконец-то тянется за поцелуем, сразу же примыкая своими губами к чужим. Глаза моментально закрылись, даже особо страшно не было. Поцелуй для Руслана был как что-то из разряда невозможного, а если Даня ещё и не отвергнет, то точно дохлые бабочки в животе запархают. Кашин от удивления распахивает глаза и, немного помедлив чтобы осознать ситуацию, не отталкивает Руслана, а наоборот только прикрывает глаза, наслаждаясь моментом. Губы Тушенцова были сухие, но словно солёные, впитали в себя все слёзы, и Даня почувствовал это своими ранками на собственных устах: те стали щипать и болеть, потому он вскоре и отстранился. Но даже при таком моменте жрать хотелось всё равно.

– Нашёл место, – усмехается Кашин, смотря в чужие глаза, – Я всё ещё дико хочу есть, пошли уже.

Улыбаясь, Тушенцов отстраняется от Дани и видит его усмешку довольную, сам сияет изнутри и пока был ещё момент, кратко целует в шею влажными губами. От поцелуя в шею по телу бегут мурашки и Даня пытается не думать об этом, потому что бабочки в животе стали странно отзываться на этот жест со стороны Руслана. Кашин просто идёт следом, не забыв закрыть дверь. Внутри взрывались фейерверки от поцелуя, но также Даня теперь сомневался, а достоин ли он этого? Эта мысль поселилась подкорку мозга и вряд-ли её оттуда выковыряешь. Здумавшись над этим вопросом, Даня не помнил, как пришёл в столовую. Руслан был на седьмом небе от счастья во время поцелуя и после него в том числе. В душе раздавалось мурчание котиков – насколько ему было хорошо и даже без какого-либо либо напряжения, ведь Даня не оттолкнул его и они неловко поцеловались. Была бы воля у него, то так бы и засосал, впился в чужие губы и с пристрастием наслаждался ими, но наверняка это не то, чего он по-настоящему хотел. Не был он любителем жестокости и грубости, при этом совсем закрывал глаза на Данины выходки. Словно ничего и не было, а ведь шрам на руке от окурка прямое напоминание тому.

В столовой было как всегда вкусно, но постно. Руслан сел как обычно рядом с Даней и не переставал улыбаться, насколько же ему было хорошо и приятно. Даже не пугало осознание того, что он поцеловался с парнем, едва взасос. Шатен уминал суп и старался есть одновременно с рыжим, что вполне себе получалось. Обычно Руслан ел быстро когда хотел, но сегодня Даня лидировал. Походу, действительно проголодался. Второе тоже было вкусное и компот вкусный, всë вкусно, когда очень хочется. Руслан уже не так сильно стеснялся есть на людях, в большей части его это не волновало, волновало только состояние его самого. Наверняка о нëм даже никто не думает кроме доктора и той медсестры. Теперь и Кашин не чувствовал себя некомфортно, сидя вместе с Русланом. Наоборот будто он нашёл своего человека, но об этом вслух явно не скажет. Тушенцов ещё не заслужил этого.

– Мне кажется, что нас отсюда скоро выпустят, – с каких пор Даня стал употреблять слово «нас» в контексте их дуэта? – Потому что ты явно выглядишь здоровее прежнего. Не как скелет, а как нормальный человек уже. Я вообще самый здоровый из всех здесь, – Даня оглядывается, желая подтвердить Руслану свои слова этим действием, – По ним сразу видно чем они болеют - долбоебизмом и излишней рефлексией. Я таким никогда не занимался, и чё ж меня сюда запихнули? Хуй его знает.

Руслан улыбается когда Даня говорит про них, всë таки это лучшее что могло быть. Сегодня он получил здоровенную дозу серотонина и уже хотелось прыгать на месте от счастья. Неужели он больше не вернётся к тем постоянным проблемам в виде анорексии и восприятием себя? Он не знал ответ на этот вопрос сейчас, но пока что ему было хорошо и он был счастлив. Едва-едва заметные щëки немного покраснели, пока он слушал слова Кашина и представлял их вдвоём, тем более после того поцелуя, при котором Даня даже не оттолкнул Руслана, а наоборот привлёк к себе немножко. Настолько Тушенцов размечтался, что не мог себе представить насколько же он счастлив, улыбка с лица так и не спадала.

– Глупости, Дань. Всë хорошо, – с добрым и едва уставшим взглядом отвечает Руслан и тянет свою руку к Дане, кладёт её на тыльную сторону ладони и призывает к контакту, чтобы ему пощекотали ладошку и чтобы рыжий хоть чуть-чуть отвлёкся и перестал думать о том, зачем его сюда посадили. Если бы его не поселили из-за недо-расстройства, ни Даня ни Руслан не нашли бы друг друга и вряд ли пересеклись бы в другой раз.

Неужели Руслан его правда любит и он настолько сильно рад поцелую? Настолько приторно романтично, что Кашин дёргает ногой под столом, чтобы снять из ниоткуда взявшееся напряжение в конечности. Руслан точно не притворяется? На свою руку приземляется чужая. Уже не холодная как у мертвечины, а более тёплая и мягкая. Контраст с пропахшей никотином и грубой от него же Даниной рукой был огромен и чувствовался практически сразу. Он не стал двигать ладонью, а только отреагировал на сие действие поджатием губ.

– Что именно ты называешь глупостью? Их заболевания или мои слова? – Данила всеми силами надеялся, что не его слова, ведь это явно подорвёт его мнение о Руслане, собственное эго и итак похеренную самооценку, за счёт которой Максим Сергеевич и поставил Дане нарциссическое расстройство.

«Бля, ну бред.»

– Те диагнозы, которые тебе поставили. Не знаю, для меня ты хороший, здоровый человек, – тихо говоря, Руслан улыбается и переворачивает руку, большим пальцем гладит костяшки и фаланги татуированные Данилы, всматривается в татуировки, в руку, которая была будто бы в шрамах – одно сплошное пятно, перекрытое после татуировкой. Но эти слова не отозвались у Дани в душе ни теплом, ни холодом. Так и должно быть, чтобы Руслан его считал самым-самым во всём и среди всех. Если любит, то будет действовать по установкам Дани и доказывать, что достоин его, ведь по-другому Кашин просто потеряет интерес. И пока что Тушенцов справляется со своей задачей не идеально, но удовлетворительно. На троечку точно. Однако, рука Данилы Руслана заинтересовала, поэтому Тушенцов заостряет на этом внимание, – Красивая... Ты перекрывал ею что-то? Вижу, шрам какой то у тебя... Давно набил? – после чего Руслан замолкает и смотрит на реакцию Дани, в частности на его лицо расслабленное. Успокаивающим движением Руслан стал уже поглаживать всю ладонь своей тëплой рукой, прощупывая своего рода рубцы и шрамы на бледной коже Данилы.

– Череп в пятнадцать набил, буквы позже. Шрамы от того, что был тупым пиздюком и оказался подожённым от бензина. В общем, бля, не важно, – отмахивается Даня, наскоро съедая оставшуюся свою еду, – Ты поел, пошли, – констатирует факт и зовёт за собой как лидер подопечного. Было тяжело находиться среди этой стаи ёбнутых на голову людей, как считал Данила. Один Руслан был более менее адекватным и с ним можно было вести какой-никакой диалог, если не обращать внимания на собственные чувства. Вообще, это совершенно другая тема. Руслану было правда интересно узнать насчёт чужих тату и он бы ещё расспросил у Кашина как это произошло и что вообще случилось, но, походу, не сегодня.

Парни приходят в палату и Даня захлопывает за собой дверь как последний вошедший. Руслан идёт к окну, вставая около подоконника, а Кашин, решив испытать удачу и дать Русу последний шанс на хорошие взаимоотношения с собой, встаёт сзади и мягко кладёт руки на чужие плечи. Ведёт вниз по лопаткам, сминая всё ещё видную талию, какая больше похожа на женскую за счёт веса, и прижимается носом к чужой шее, обдавая её горячим дыханием. Хлопая глазами и вырисовывая какие-то штуки на запотевшем окне, шатен чувствует Данины руки у себя на теле и улыбается, всë таки теплом они отдавали и тем более для Руслана любое проявление тактильности становилось чем-то похожим на рай. Довольный и слегка смущëнный он ставит руки на подоконник и становится на носочки, распахивая грудину. Расслабляется и специально не поворачивается, ждёт инициативы от Дани, но в то же время боится остаться бревном. Кашин водит руками по всё ещё весьма костлявому стану, понимая, что он его привлекает явно больше, чем здоровое человеческое тело. Внизу живота начинает неистово тянуть и Кашин распахивает глаза от осознания, что у него, сука, встаёт на парня! Похоже, не такой уж он и «нормальный». Даня решает не торопить события в сторону соития и старается не подавать признаки тяжеления штанов. Тяжело, но вроде получается.

Было трудно сдерживать себя от причинения боли такому хрупкому тельцу. В мыслях было много вариантов продолжения сюжета, но Даня решил оставить их чутка на потом, напугав Руслана в несколько раз больше. Он оказался легковозбудим и это для себя открыл впервые – с бывшей у него было совершенно не так: она была здорового телосложения, с явно стабильным эмоциональным состоянием, а сейчас всё в точности наоборот. Перед ним всё ещё худющий, хоть и немного набравший, парень миловидной внешности и щенячьими глазами. Вроде странно, а вроде с Русланом только так. Судя по движениям Руслана, он думает что у Данилы просто прилив нежности, хотя это абсолютно не так. Хотелось новых эмоций, ощущений, ярких, запоминающихся чувств и вряд ли Даня мог бы остановиться, если бы его попросили. В принципе никто из них, и не планировал переставать. И если ранее Кашин трогал тело рядом через одежду, то сейчас он ловко поддевает подол футболки Тушенцова, проникая под неё руками. Под пальцами чувствуется рельеф всё ещё не до конца спрятавшихся рёбер и это сводит с ума Даню. Руслан откинул голову назад, прямо тому на плечо и прикрыл глаза, чувствуя как чужие руки обследуют ореолы едва бледного тела, всë ещё такого же худого, но более здорового. С улыбкой на лице Тушенцов продолжал таять от прикосновений и представлять как ещё чуть-чуть и Даня его поцелует, станет инициатором во всём и наконец-то после этого они точно будут знать, что между ними на самом деле. Даня оглаживает сначала грудь, на пару секунд задерживаясь на сосках чтобы пустить дрожь, потом рёбра, плоский живот, и проникает под кромку низа Руслана, щупая слишком худые ноги. Даже не спрашивая лезет куда хочет он сам, потому что подозревает, что тот отдался бы Кашину при первой же возможности. Лëгкая дрожь проходит по телу Руслана только после того как прикоснулись к ногам, всë таки не зря всегда шорты носил и тут это пригодилось. Тихие постанывания и шëпот, который называл имя рыжего, возможно, таким образом Руслан решил привлечь к себе ещë больше внимания и дать понять Дане голосом, что это именно он и что не нужно представлять себе в голове каких-то других тёлок или парней. Лëгкое самовнушение уже начало расстраивать немного Руслана и он чувствует как Даня прижимает его к себе.

«Данюш... Дань... М-м... Ах... А-аккуратнее...»

Сейчас в голову даже не приходят мысли о том, что кто-то может прийти, поэтому Данила с головой погружается в ощущения, не думая о последствиях. Пока что.

Тогда Руслан и опомнился в какой ситуации сейчас, но виду не подал, ведь ему это нравилось. Своими ягодицами он чувствовал что-то твëрдое, упирающееся между них. Он не был дураком и сразу понял что всë это было не просто приливом нежности, а самое настоящее сексуальное влечение к своему же полу. С одной стороны Руслан расстроился, ведь не суждено ему получить той ласки и поцелуев нежных, но с другой стороны нравилось раззадоривать Кашина своими тихими стонами и телом. Он не посчитал лишним поучаствовать и, конечно, отдался Дане, несмотря на страх. Проколотым носом задев мочку уха чужого, вновь простанывает имя возлюбленного и начинает бëдрами вилять. Сам он уже был тоже возбуждён, скорее, из-за многочисленных мыслей и о том, как они поцелуются. Только поэтому его окутывало возбуждение в большей части, но и когда ноги трогали было приятнее всего. Без исключений нравилось всë, правда некоторые прикосновения особенно. Что Даня, что Руслан, видимо, настолько жаждали друг друга, что тело отказывалось принимать тот факт, что из-за нейролептиков и антидепрессантов снижается либидо. Это организмом просто игнорировалось. Действительно животное влечение.

Кашин ведёт руками вверх на его плечи, разворачивая лицом к себе. Чутка наклонившись, затягивает в поцелуй. Медленный, но чувственный, без участия языка. Татуированной рукой забирается на шоколадную копну волос, сжимая их и оттягивая. Руслан не хотел терпеть жестокость в свою сторону, но если это был Даня... Казалось, ему можно было всë, он стерпит. В последствии это натяжение волос не дало Руслану как-то сконцентрироваться на поцелуе и так же быстро он отстранился, сразу же почëсывая рукой затылок. Волосы за всё время уже порядком отросли и становилось даже неудобно с ними, ещё немного и в глаза начнут лезть, но чем раньше его выпишут, тем скорее подстрижëтся. Этот момент очень сладок, Даня бы продлевал его вечность. Если бы в этот момент не постучали... Блять, парни полностью забыли про приём таблеток! Даня вздрогнул от неожиданности и тут же отошёл от Руслана, оставляя его одного, а сам выходит в коридор, запуская внутрь медсестру. Та непонятливо смотрит на проходящего мимо Данилу, но не останавливает его, а только заходит в палату спиной, волочит за собой капельницу. С разочарованным вздохом Руслан приветствует девушку, ложится на кровать с едва заметным возбуждением, которое ещё не было на пике, и вновь подставляет шею чтобы ему подключили трубку к катетеру и пустили вещество. Вздыхая, он по-новой морщится когда с иглой хоть как-то взаимодействуют, уже чуть ли не визжать начинает от испуга, хотя происходит это не первый раз и точно не последний. Ему поставили капельницу, медсестра ушла, выдав горсть таблеток на тумбочку для Руслана и стакан воды со словами: «Выпьешь потом». Теперь, смотря в белый потолок небольшой комнаты, хотелось думать только о плохом. Зачем это всë? Для чего Даня так поступает, раз даже не признаëтся в любви и абсолютно никак не реагирует на обычные прикосновения руки? Это и заставило Руслана немного взгрустнуть, задуматься ещё глубже и каждый раз, как и в этот, прийти к выводу, что это всего лишь первый и последний раз, больше такого точно не произойдёт и Руслан просто не отдастся. Даня же в этот момент забегает в туалет, благо он был пустой, чтобы снять напряжение. Не хотелось просто вот так ходить, пока топорщатся спортивки. В прочем, это дело нескольких минут, потому что он уверен что больше и не понадобится. Руслан слишком ахуенен. Представляя, как он наматывает на свой кулак отросшие шатенистые волосы и оттягивает их, у Кашина появляется невероятное возбуждение, от которого хотелось мычать. Футболку он приподнимает, держит в зубах и прогоняет всевозможные моменты с Русланом до тех пор пока не заканчивает. А по завершению возвращается в палату.