палата №48. part 6/?

– А, да я как-то... Мне без разницы с кем своё место делить, – едва улыбаясь, отвечает Руслан и видит, что Даня так и норовит глянуть под одеяло чужое, – Отвернись, я оденусь хотя бы, – было удивительно узнавать, что Руслан стесняется переодеваться перед Даней. Оба парни и где только Кашин ни был, нигде пацаны не стеснялись переодеваться друг перед другом. Может это одна из особенностей психушки? Может, Руслан просто странный.

Тем не менее, он ждёт пока Кашин перернëтся на другой бок и сам встаёт с кровати, сразу же напяливая шорты, которые чудесным образом оказались под подушкой и пролежали так всю ночь. Удивившись чутка, он надел их и сказал Дане, что уже можно было поворачиваться. После этого достаёт свои вещи: полотенце и чистая одежды, зубная паста и так далее, – затем выходит из палаты, огласив Дане, что он отойдëт помыться. Услышав звук запирающейся двери, рыжий закрывает глаза, ведь не хотелось никуда идти. Уже стало казаться, что начинается депрессивный эпизод, но к счастью это была всего лишь лень после недосыпа. Так неуважительно подняли в пять утра и заставили собирать вещи, чтобы переселиться в другую палату и ещё не дают спать. Даня стал неосознанно закрывать глаза, как в палату ворвался Максим Сергеевич. Он сообщил, что успокоительные в таблетках идея плохая, что от них намного больше побочек, чем от уколов, и потому надо перевести Даню именно на них. Кашин понятия не имел, как это поменяет ситуацию, но не отказался от назначений врача. Психиатр посмотрел на циферблат наручных часов и попросил к нему зайти после завтрака для приема медикаментов по новому рецепту. Даня кивает, соскакивая с кровати, хватая нужные вещи и уходит в душевую, надеясь проснуться после холодного душа. Руслан приходит в этот момент в палату и видит что оба вскакивают с койки. Даня был с довольной мордой, а тот врач, лечащий его, тоже не отставал и улыбался. Непривычно было видеть в этом помещении такие улыбочки, обычно все ходят грустные и недовольные, но эти оба будто бы что-то весёлое обсуждали. И без Руслана? Грустно присев на кровать, Тушенцов надевает носки тëплые и понимает, что его лечащего врача походу не будет, но кто-то же должен его проведать? Он ждал пока время придёт к завтраку. Ждал? От своей мысли аж ободрился и едва улыбнулся, хоть бы что-нибудь вкусное дали и нежирное, хотя последнее вряд-ли не будет в такой столовой как больничной. Лëжа на кровати Руслан был впервые за время как никогда доволен. Он чистый, пахнет приятно, но какой-то осадок в душе неприятный, который останется ему на весь день. Было непонятно что именно, но подозрительно. После душа была даже какая никакая мотивация ходить туда-сюда и ждать Даню, спросить как спалось и похвалить как тот ловко вчера выбежал из комнаты. А пока его не было, шатен переместился к окну. Темно ещё. Но фонари освещали территорию и было не так страшно. Открыв окно на проветривание, Руслан вдыхал свежий дурманящий воздух и видел как проскакивает местами снежок. Красиво было, однако. Чарующая красота, от которой захотелось пить. Выйдя из палаты, Руслан подходит к кулеру и набирает в стаканчик воды, после чего потихоньку пьёт и вспоминает как же ему было плохо вчера, вспоминает как смог вообще уснуть после такого. Всему причина Даня. будто бы он правда лечит его своим присутствием. Едва заговорит или прикоснëтся, а Руслану уже приятно. Правда то, что Кашин общался со своим врачом его настораживало. Но это же вроде как обязанность врача и пациента...

Руслан попил и зашёл обратно в палату дожидаться завтрака, пока можно было полежать. Совсем скоро вернулся Даня, с полотенцем на голове, положив все вещи на место, кроме этого самого полотенца. В этом же виде он упал на кровать, смотря куда-то в пол. И на мгновение сердце Руслана замерло, как-то даже не по себе стало. Тушенцов замечает приятный профиль друга и немного завидует, всë на лице его в целом смотрелось очень гармонично, даже если и нос картошкой. Руслану Даня показался немного усталым, правда в чëм проблема он не знал. Гадать пришлось недолго, всë дело было в таблетках.

– Иди завтракать без меня, аппетита вообще нет. Таблетки эти ебаные пихают, от них плохо уже, – ворчит Даня, укрываясь одеялом по нос, – Если вдруг спросят чё меня нет, скажи как есть, – после слов Дани Руслан убедился в своих мыслях и лишь тихо вздохнул.

– Ладно, отдыхай, – тихо говорит Руслан, наверное, еле слышно и дожидается времени пока завтрак будет готов. Ещё немного и уже пойдёт.

Хотелось поговорить с Даней и обсудить что-нибудь, но тот вообще не разговорчив сегодня был. Поэтому Руслан не стал навязываться, ему одного его присутствия хватает чтобы быть спокойным. Время до завтрака прошло в громком молчании. Даня чувствовал на себе прожигающий взгляд Руслана. Его настойчиво рассматривали, а Кашин и не сопротивлялся, наоборот стало хорошо от этого. Руслан будто пытался что-то сказать этим молчанием, донести то, что сказать он не в силах, но Даня правда ничего не понимал. Время поджимало и пришлось идти в столовую. Руся встаёт со своей скрипящей койки и убирает полотенце с волос Дани, нежно их расчëсывает пальцами дрожащими и после уходит, повесив полотенце на батарею, чтобы высохло, окно при этом было уже закрыто, чтобы рыжего не продуло. У Данилы под штанами задохнулась совесть и культура от этого жеста, да и в прямом смысле он не прочь был задохнуться. Тушенцов идёт в столовую и чувствует запах каши, свежего хлеба и живот неприятно урчит, но рот слюной наполнился.

А Кашин закрылся в одеяло по голову, не понимая, за что ему выпало влюбиться в дурке. В явно нездорового, поломанного жизнью человека, мысли о котором непрекращаемо бьют ключом, генерируя иногда даже просто его имя в одну строчку.

«РусланРусланРусланРусланРуслан. Сука!»

Даня усмехается от глупости своих мыслей, переворачиваясь на спину и тупо смотря в потолок, думая о дальнейшем развитии событий. Останется ли это в стенах психбольницы? Будут ли они общаться после выписки? Как быстро поссорятся вне этого здания? Опять же много вопросов и мало ответов.

«Что же ты со мной делаешь...»

Конечно, всю порцию каши Руслан не осилил, но половину точно съел. Вернув посуду на место, нужно было полежать, чтобы живот не болел так сильно. После завтрака шатен возвращается в палату к себе и садится на кровать, вздыхая. Даже не знает, стоит ли что-то рассказывать другу насчёт его состояния. Вновь Даня, вновь лежит и ничего делать не хочет, потому что ленится, таблетки делают из него овоща. Руслан тоже прилëг и морально готовился к тому, что ему будут ставить капельницу и пичкать различными таблетками, витаминами, ну а сопротивляться и смысла не было. Так хотелось поговорить с Кашиным и что-нибудь спросить из разряда «как дела», но даже на это Руслан не шёл, не хватило у него совести помешать человеку отдыхать или даже спать. При любой попытке заговорить язык автоматически заплетался. Шатен ложится на кровать и едва прикрывает глаза, каждый раз отчитывает время когда сам скажет что-нибудь.

«Раз... Два... Три...» И вновь ничего не говорит.

«Раз... Два... Три...» Опять. Уши начинали краснеть из-за этого, но почему? Они же вроде как нормально общались, хоть и немного, но заговорить было какой-то пыткой, будто невозможно.

Так он его и сверлил взглядом до тех пор пока медсестра не пришла с капельницей для Руслана. Теперь точно конец. После привычной горсти таблеток, которые ему пришлось выпить – да и смысла их пить или не пить не было – Руслана положили в горизонтальное положение и, подготовив участок кожи, начали вставлять катетер в вену под ключицей, чего он и больше всего боялся. В то время как кожу проткнули и стали медленно вводить иглу, Тушенцов едва вздохнул с примесью стона и спустя пару минут, когда препарат уже пошёл в организм, он вроде успокоился, но всë равно было страшно двигаться от понимания того, что в тебе сейчас игла с палец. Даня наблюдал за тем, как Руслану вводят катетер капельницы в вену. Почему-то наблюдать за тем, как лицо шатена корчится от боли, приносило ему удовольствие. Болезненный стон Тушенцова раззадорил Данилу и перед глазами уже стояла картина, как он проворачивает этот катетер в коже, проделывая дыру в груди и всё содержимое капельницы льёт в рот Руслану. Чувства к этому человеку заиграли новыми красками, но Кашин не стал воплощать в реальность свою идею, пока рядом с ними есть свидетели.

Внезапно рыжий вспомнил, что обещал Максиму Сергеевичу зайти после завтрака к нему в кабинет. Он подорвался с места, небрежно заправив кровать и, посмотрев в отражении окна, обнаружил, что волосы полностью высохли и легли весьма неплохо, но даже это не заставило Даню улыбнуться, ведь таблетки полностью сожрали его эмоции. Он надевает на ноги тапочки и выходит из комнаты, так и не сказав ничего своему соседу.

Кашин выяснил, что через некоторое время ему надо будет прийти в этот же кабинет для приёма лекарств и ушёл обратно в палату, решив тупо забить хуй на эти таблетки и успокоительные. Он не хочет быть безэмоциональной и бесчувственной марионеткой в руках у врачей-кукловодов, поэтому пошёл на протест.

Руслан практически не чувствовал как кровь насыщается лекарством или то было питание, но страх присутствовал вдруг специально что-то не то вколят и откинется как только содержимое капельницы уже кончится. Закрыв глаза, стараясь не смотреть на эту жуткую картину, шатен начинает успокаиваться и дышать ровно. Вскоре слышит шаги шоркающие и понимает, что наверняка это Даня. Распахнув глаза, даже не поворачивая голову в бок, Руслан смотрит на рыжего и молчит, глазами говорит, что хочет, чтобы его пожалели или хотя бы рядом сели, как тогда, в тот вечер волосы потрепали и уложили спать, избавив от ненужной тревожности.

– Чё это? – спрашивает Даня, войдя в палату. Он дёргает пальцем ту самую трубку, по которой идёт нужное Руслану лекарство и уходит в вену на ключице. Иголка осталась неподвижна и Кашину это явно не понравилось, но руки он решил держать при себе и больше не касаться данной конструкции.

Едва улыбаясь, Тушенцов видит как тот тянет свои руки к капельнице и в этот момент сердце буквально замерло. После того, как Даня всё же соизволил потрогать лапами трубку по которой текло лекарство, стало жутко страшно и Руслан конкретно так испугался, тут же взволновался и возмутился.

– Не трогай, пожалуйста. И так смотреть на это не могу... Поставили под предлогом что я без этого скоро «на ноги не встану», – грустно произносит шатен и отворачивает голову к окну, специально избегая взгляда с Кашиным, – А... А ты как думаешь? – вяло продолжает и вздыхает беспомощно, пальцами поглаживает свой живот через футболку и видит как уже начинает рассветать за окном, более менее не так страшно. Если бы Руслан знал, о чëм думает Даня сейчас, он бы попросил его либо придержать свои желания, либо сам бы перевёлся в другую палату, но не факт, что там соседи будут лучше. Всë таки доводить своего друга до смерти своими фетишами, пусть даже мысленно, для Руслана было ужасным.

Парни, наверное, впервые в жизни говорили по душам. Просто ни о чём, перескакивая с одной темы на другую. Даня держал доминирующую позицию в разговоре, всё дальше и дальше развивая его и задавая наводящие вопросы, иногда даже перебивая Руслана. Ему нравилось вот так просто говорить с ним. Это продолжалось до момента, пока Дане вахтёрша не принесла пакет с передачкой. Тот сразу же понял, что друг не забыл о его просьбе. В пакете лежала пара футболок, немного сладостей и пара пачек сигарет. Увидев последнее, Кашин сразу почувствовал себя лучше, чем прежде. Кажется, от вчерашних антидепрессантов и прочих медикаментов остались какие-то побочки и ломка стала не чувствоваться совершенно, но курить всё равно дико хотелось, чтобы сбросить стресс и напряжение после нахождение в этой проклятой дурке. Кажется, друг Дани даже не стал ехать домой к нему, а просто зашёл в магазин и купил там те самые футболки. Они были однотонного цвета, специально взятые на два размера побольше. Сладостями было хорошо заесть тот же стресс во время, когда на улицу не выпускали. Осталось только ждать вечера для прохода в курилку. Уложив все вещи по местам, Даню заебало смотреть на страдающего Руслана и он вышел в коридор хотя бы чтобы позвонить другу, поблагодарить его и что-нибудь еще пока было время.

Отчасти Тушенцов завидовал Дане, что ему хоть кто-то носит передачки и ему есть с кем поговорить из своих друзей. А у Руслана мало того, что друзей нет, так ещё и мать даже не пишет, не звонит, да и после такого поступка он даже её видеть не хочет. Вот выпустят его и пойдёт дальше образование получать. На ужин правда Руслан не пошёл потому что не хотел, действительно чувствовал что наелся и сказал об этом Дане, наверняка тот принял это для себя как немного важное. Руслан сидел в комнате и ждал Даню, параллельно рисовал, вспомнил, что умеет и правда практически ничего не сумел довести до конца, потому что Кашин быстро вернулся и не дал дорисовать, при нëм он стеснялся.

Ещё через час можно было выйти на улицу. Даня, впервые за день поужинавший, ведь аппетит появился только ближе к вечеру, чувствовал себя слегка хуёво. Он отказался сегодня от всех таблеток, Максима Сергеевича так и не наблюдалось, а медсестра, кажется, просто забила хуй, но Даниле это играло на руку. Состояние поменялось лишь в ту сторону, что теперь он мог эмоционально реагировать на слова Руслана, а не отвечает однотипно и вяло. Это не могло не радовать.

А крить всё хотелось. Руслану капельницу должны поставить только завтра. Значит, можно взять его с собой прогуляться по территории и покурить.

– Вставай, – тормошит Данила друга, – Пошли на улицу, я курить дико хочу. Если надо, тебе стрельну.

Было так лень вставать, да и почему Даня не сходит сам? Безукоризненно Тушенцов встаёт, переодевается, вновь прося Кашина отвернуться, ну а потом куртка, кроссовки и оба идут на выход. Хлопая глазами на морозе, шатен шмыгает носом и привыкает к холоду, пока рыжий уже опять забыл про него и ушёл, а Руслан и не обижался.

Даня был слегка раздражён тем, что Руслан так медленно ходит. Он пошёл вперёд него, а обернувшись, заметил, что тот немного отстал. Что-то невнятно сказав под нос, он недовольно берёт того за запястье и ведёт за собой. В курилке было не так много народу. Стояло три парня, одна низкая милая девчонка с проколами и цветными волосами, а поодаль две взрослые женщины и все перечисленные курили. В прочем, Кашин не стал от них отличаться и так же закурил, вдыхая блаженный воздух полной грудью. Он от скуки осматривал территорию и краем уха подслушивал разговоры рядом стоящих людей.

Через несколько секунд, когда от сигареты остался только окурок, Даня сделал последнюю затяжку и, не предупредив Руслана, взял его руку и вдавил горящий кончик сигареты в тыльную сторону его ладони, таким образом туша его.

– Блин, тут нет пепельниц, а бросать непотушенные окурки нехорошо, а под рукой только ты. Нравится? – с садисткой улыбкой и тоном проговаривает Кашин, выбрасывая бычок.

Руслан смотрел по сторонам, а тут «просыпается» от того что его руку прожигают ëбаным окурком, прямо вдавливают в едва смуглую кожу. Он даже и сопротивляться не мог, потому что знал, что это будет бесполезно, да и тем более своё дело Кашин уже сделал. На глазах появились слëзы. Всë было сделано настолько неожиданно, что Руслан даже не успел вскрикнуть, но волдырь наутро уже явно будет. В такой ситуации Тушенцов неосознанно одëрнул руку, прошипел и стал посыпать ожог снегом, ну вдруг хоть как-то поможет... Он ведь и Дане ничего не мог сказать. Ведь они друзья. Но друзья не тушат окурки друг о друга! Естественно, ему не нравилось, однако, последствия боли были подобны возбуждению, которое у Руслана отсутствовало напрочь. Горячо, приятно накатывает волной и заставляет мычать. Оставалось только молчать, едва сжав зубы, даже не думая о случившемся. Вдруг, Кашин ещё и телепатией обладает.