палата №48. part 4/?

Данила вновь чувствовал себя униженным. Он позаботился, а его выставили больным идиотом, который доводит до слёз всего за пару слов. Кашин зол ещё больше прежнего. Он, полностью погрязнув в своих мыслях, не заметил как отнёс только наполовину съеденную еду в утиль, а сам спустя минуту оказался в своей комнате. Внутри кишил гнев. Даня будто бредил, ходил по комнате в разные стороны и рвал волосы на башке, пытаясь понять что произошло. Он говорил обрывками, остальные слова бормоча у себя в голове. Было похоже на бред сумасшедшего. Может именно поэтому его и упекли в дурку? Чушь.

«Да почему... Ничего не сделал. Что же...»

Через несколько десятков минут он настолько загнался, что вновь взбесился и стал просто обезумевшим. Как и было вчера. Вновь бил кулаками по твёрдым поверхностям, растирая костяшки в кровь, но уже ничего не говорил, а только загонялся у себя в голове по поводу произошедшего, реально считая себя самым ужасным существом на планете. Даже не человеком, просто существом. Диким, блять! Но старался делать всё предельно аккуратно, дабы к нему санитары не пришли. Данила уже был похож просто на шизофреника с приступом настолько сильной паранойи, что стал уничтожать все вещи, которые приносят хоть малейший зрительный и эстетичный дискомфорт. У него как будто произошёл щелчок в голове: моментально меняется взгляд на всё. Вот он стоит посреди палаты, смотрит на валяющиеся на полу собственные вещи, которых и так было немного, смотрит на это всё с ужасом. Неужели это сделал он сам? Просто взял и разбросал в непонятном порыве агрессии. Даня, походив из стороны в сторону и переварив произошедшее, начинает подбирать упавшие вещи и расставлять их на место. Он уже и не помнил, почему был настолько сильно зол и теперь всё казалось иллюзией и одной большой галлюцинацией. Хотелось позвать кого-то на помощь от безысходности, но было решено держать эту ситуацию в тайне, чтобы поскорее выйти из этого заточения.

Кашин принялся своей запасной одеждой вытирать кровавые разводы на стене, иногда смачивая её слюной. Однако через пятнадцать минут стены были полностью чистые, а грязную чёрную футболку Даня решил постирать потом руками, пока что спрятал её под матрас. Руки щипало и, к сожалению, это нельзя было никак спрятать. Парень глубоко вздыхает, ложась на кровать и залипая в одну точку на добрые полтора часа и копаясь в своей голове, но в итоге заснул.

Если Даня разбивал кулаки в кровь от своей ярости, то Руслан плакал. «48» и «49» палата уже стоили друг друга. Один ревёт уже неизвестное количество времени, а другой с ума сходит, скоро без волос останется и пальцы в мясо разобьёт. Такая учесть была у них. Возможно, Даня и не хотел Руслана обидеть и Тушенцов сам это признавал, будучи сам накрутил себя из-за того, что ему что-то не так сказали. Но долго проплакать у него всë равно не получилось. Антидепрессанты потихоньку начинали действовать, хоть он и не пил их практически. Через минут двадцать терпение кончилось и выдавливать из себя слëзы было уже как-то нереально. Единственное, что помогло отвлечься хоть как то – рисование. В этот раз действительно были какие то каракули, рука просто отказывалась рисовать, но нужно было. Так и хотелось вонзить себе в шею тупой карандаш и в один из моментов он уже серьёзно задумался над этим, как вдруг к нему зашли. По инерции он убирает блокнот под подушку вместе с карандашом и смотрит на психиатра. Уже знакомое лицо. Возможно, его спалили и когда-нибудь его записи обнаружат, но пока он тут, отбирать никто не будет.

Диалог выдался долгим. В самом начале разговора он опять расплакался и прижался к врачу женщине, уже как к родной, пока слëзы капали на белоснежно-чистый халат. Губы дрожали, из-за долгих слëз сидеть было сложно, что уж говорить про то, чтобы вставать и куда-то идти. В этот раз, казалось, он вылил всю душу своему врачу и уже не жалел об этом, так как свыкся. Ей за это деньги платят, поэтому пускай сидит и слëзы чужие впитывает. Он не приплетал к вопросу: «Почему у тебя красные глаза?» – Даню, так как не хотел, чтобы у него тоже были проблемы. В частности из-за Руслана. Ему только удалось сказать, что стало грустно после обеда и даже рассказал про случай с карандашом. Это было большой ошибкой и он понял это как только женщина покинула его палату. Они разговаривали часа два пока Руслан полностью не успокоился и пообещал не плакать. Всë таки когда с ним разговаривали как с ребёнком, ему это почему-то очень нравилось. Вероятно, в детстве с ним сразу обращались как со взрослым, требований к семилетнему Руслану было больше, нежели сейчас к четырнадцатилетнему подростку. Врач наверняка сделала выводы и что дозу антидепрессантов нужно увеличить, но Руслану не привыкать. Он всё равно сидел с ней, будучи пряча в кармане пару пилюль. После того как он выговорился, накрыла жесточайшая усталость. Парень долго смотрел в белоснежный гипсокартоновый потолок и щупал свои руки шрамированные, залезал под футболку и трогал впалый живот. Неужели он этого хотел? А мать? Наверняка, мама рада. Мысли о ближайшем собственном дне рождении не радовали как раньше, было даже абсолютно всë равно. Скоро подойдëт время ужина и вечернего обхода. Была бы воля, Руслан бы вышел посидеть на диване, но сил не было абсолютно, даже со временем моргать он стал с усилием. Глаза закрывались.

К Дане тоже заходил его лечащий врач. Как удалось узнать Кашину, его зовут Максим Сергеевич. Зайдя, тот сразу же увидел на руках Кашина раны и они были быстро и неуклюже спрятаны. Пару вопросов, долгие и развёрнутые ответы. Даня мыслил слишком хорошо, что и свойственно было психу. Но рыжему прописали двойную дозу успокоительного. Теперь он будет ходить как ебучий овощ, а ведь это просто потому что он не умеет себя контролировать. Даня ненавидит себя за это.

Руслан долго лежал с закрытыми глазами, но так и не уснул. Ворочался в своей кровати и всë вспоминал, думал о разном. Впервые за долгое время о чëм-то хорошем даже думал и легонько улыбался, так хорошо было после врача, будто бы на душе спокойнее стало и вся тревога куда-то ушла, правда как обычно ненадолго. Скоро пришло время ужина и вечернего обхода, а там и приём таблеток. Ничего не было так страшно как ужин. Вновь он идёт по тому же коридору, ноги подкашиваются и настроение моментально ухудшается. Перед лицом опять еда. Точнее, цифры. Второе и компот. А что если попробовать всë съесть? Тушенцов за всё время понял, что тут вкусно кормят и диетически, поэтому набрать вес тут достаточно тяжело, если ты не ешь кашу с утра. С горем пополам берёт ложку в руки и отламывает кусочек омлета ложкой, после кладëт в рот и жуëт. Буквально взбитые яйца на пару, даже не на сковородке. Это делало ситуацию более облегчённой для восприятия. Впервые за долгое время Руся чувствует некую наполненность в желудке, не как от воды. Его будто бы осенило. С удовольствием он налетел на омлет, рядом с которым на тарелке ещё подали зелёный горошек. Вкусно... Руслан запил всё дело компотом и отнëс посуду. Тяжко выдохнув, идёт к себе в палату, вернее, на приём таблеток и встречает там Даню. Возможно, ему нужно пить таблетки перед едой. Руслан замечает шевелюру рыжую и ближе подходит сзади. Глазами хлопает и ждëт пока тот сам повернётся. как таковой обиды он не держал на Даню, просто тот спровоцировал на слёзы. Но думать об этом не хотелось. Тушенцов так хотел ему рассказать про свои успехи и то как он поел, но тут же посчитал это лишним. Стоя в очереди за лекарствами, смотря в затылок Кашину, Тушенцов застеснялся, не знал куда свои руки деть и сразу подумал о том, что, лучше бы его никто не увидел сейчас.

Даня был голоден и потому охотно пошёл в столовую намного раньше Руслана, надеясь съесть чью-то чужую порцию. В принципе, так поступить удалось – в этот раз рыжий решил сесть вдали ото всех, а именно в углу столовой. Там уже стоял чей-то поднос с тарелками и он, не обнаружив поблизости потенциальных хозяевов этой прекрасной еды, съел за пару минут всё содержимое тарелок и также быстро удалился, уже не надеясь сегодня встретить Руслана. Следующим по расписанию был приём медикаментов. В этот раз надо было подойти самим на раздачу, назвать фамилию и получить горстку нужных таблеток. Около кулера уже накапливалась очередь, а потому Даня хотел как можно быстрее забрать свои пилюли, выпить их и уйти восвояси на свободное время, но тут он понял, что должен очень срочно уточнить кое-что у Максима Сергеевича и повернулся в противоположную сторону, дабы высмотреть в толпе психиатра, но только чуть не впечатался носом в лицо Руслана.

– О, и ты тут! – Данила был очень рад видеть Руслана. Его глаза загорелись и он широко и ярко улыбнулся, чуть не набросившись на друга с объятиями, – Сразу, пока не забыл. В какой ты палате? Я постоянно тебя теряю, а так бы хоть приходил скрасить одиночество, если ты один живёшь...

Руслан так сильно испугался удивлённого Даню, что даже зрачки у самого сузились, а лицо приняло испуганный вид. Но было очень приятно видеть Кашина и то, как он рад был видеть своего единственного друга здесь. Неловкая улыбка появилась на лице Тушенцова и он стал хлопать своими глазами щенячьими, искать по сторонам глазами будто ответ на вопрос. Он был заторможен.

– Ааа.. да, один живу. В сорок восьмой, – Руслан ехидно улыбается, так как знает, что Даня живёт в «49» палате и та точно такая же одинарная. Уже ждëт положительную реакцию от своего нового знакомого и видит, как он реально добреет, действительно искренне. И это было красиво на фоне остальных. Даня был удивлён тем, что Руслан настолько близко к нему живёт. Казалось, что всё это нереально, что этот парень всего выдумка его больной башки, дабы он не сошёл с ума в этой ебаной дурке. Рыжий широко улыбается и, забрав свои таблетки, ушёл к кулеру, чтобы взять два стакана воды. Хотелось поухаживать за Русланом. Показать, что он не безразличен к нему по крайней мере в плане дружбы. Даня краем уха услышал фамилию друга – Тушенцов. Красивая...

Руслану отдали таблетки и он уже хотел выстоять очередь к кулеру, но за него это уже сделали, чему он даже засмущался, так как ему было вовсе непривычно когда ему хоть немного помогали.

– Держи, – Даня протягивает Руслану полный стакан воды. Свои таблетки он уже выпил, – Пришлось убежать от тебя ненадолго, но зато сильно большую очередь не пришлось отстаивать, – поблагодарив друга за помощь, шатен глотает горсть таблеток и запивает стаканчиком воды, после чего выкидывает в мусорное ведро.

Только сейчас доходит осознание того, что он же выпил таблетки. Паника.

«Блядь! Чё ж делать, чё ж делать...»

Дальше по расписанию шло целых два часа свободного времени. Можно было сходить в холл или же выйти на задний двор больницы. Кашину хотелось прогуляться, ведь от постоянного пребывания в четырёх стенах можно просто сойти с ума. Территория больницы выглядела как небольшое поле, выстроенное подобию парка. Скамьи, урны, пара клумб и ограждённая шифером курилка – всё самое важное.

– Это... Может погулять во двор сходим? А то я чёт уже с ума схожу в этом белом доме... – Тушенцов застыл в своих мыслях, его начинало трясти. Что делать? Ему и так уже увеличили дозировку, а он хавает эти таблетки как конфеты. Успокаивало только то, что он в обед их не выпил.

– Хорошо, только оденусь. Да и тебе тоже не помешало бы, – тихим голосом молвит шатен и оба идут по своим палатам за куртками и обувью. Придя в свою комнату, Руслан шорты сменяет на штаны клетчатые. А из них посыпались таблетки. Чёрт! Дрожащими руками шатен собирает их и быстро запихивает в карман куртки пока никто не видел. В скором темпе надевает куртку, на ноги кроссовки. После чего проверяет, не забыл ли чего, и выходит из палаты, садится на диванчик и ждёт Даню, пока тот выйдет и после они пойдут гулять. Мемного боязно было проводить время с ним, но кто ж знает, может, он так злится просто из-за заточения здесь и на самом деле он нормальный тип.

Даня надел серые спортивки, даже не утеплённые, чёрное худи и любимый пуховик того же цвета. На ноги, собственно, кроссовки. Он уже успел забыть и то, что у него были с собой какие-то вещи. Кашин вышел из своей палаты и застал рядом с ней Руслана. Тот всё ещё выглядел как неживой, бледный, но именно это больше всего привлекало Данилу. Тянуло к нему не только эмоционально, но и физически. Хотелось как-то невзначай коснуться, чтобы ощутить, нет, не тепло его кожи, а скорее холод, потому что при таком излишне худом телосложении вряд-ли будет тепло. Сам же Даня был среднего телосложения. Худой, но не накачанный, но и не анорексичка. В общем, адекватно сложен для двадцатилетнего паренька.

– Идём, – зовёт рыжий, первым двигаясь в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. В планах было стрельнуть у кого-то сигарету в курилке, но успеть упомянуть, что не за бесплатно и не подраться из-за возможного конфликта.

Ноги подозрительно были ватными у Руслана, будто отказывались идти и что-либо делать. В голову даже пришла мысль о том, чтобы попросить Даню остаться, либо же просто посидеть на лавке где-нибудь. Идти было крайне тяжело, никогда такого не было обычно. Вздохнув, он приближается к Кашину и оба идут на первый этаж. Трудно ему дался обычный спуск по лестнице, пришлось держаться за поручень крепче обычного и стараться не упасть в обморок, ибо что-то явно лишнее ему дали вместе с той порцией таблеток.

Вскоре оба вышли на улицу и уже Руслану стало очень холодно, хотя было достаточно нормально для Питера, немного прохладно. Да уж, худоба несчастная давала о себе знать. Как только они встали у порога больницы, шатен застыл и руки у карманы засунул, а нос в ворот куртки спрятал – холодно. Ветра не было, снега тоже. территория была расчищена и благодаря этому они нигде не встрянут. Тушенцов даже боялся шага сделать, хлопал глазами и смотрел на Даню, который в этот момент был рядом.

– Может, обратно? Холодно очень... – мямлит кареглазый и выдыхает пар, который в ту же секунду рассеивается в воздухе.

Осмотревшись, Даня видит ограждённую шифером курилку и это то, что ему так нужно. Зависимость от никотина так никуда и не делась, но почему-то не давала о себе знать сутки до этого, а только сейчас стала грызть всё тело и заставлять неметь кончики пальцев, а зубы сводило. Даня двинулся уже в нужном направлении, но не услышал за собой шагов Руслана, а потому обернулся.

– Да тут температура еле минус десяти достигает, – говорит рыжий, совершенно никак не реагируя на то, что тому холодно, – Да мы на пять минут, Русь, если потерпишь. Ничё от тебя не убудет, – Даня берёт Тушенцова за руку и тянет на себя, мол, пошли уже.

Данила уже и сам стал чувствовать, как его тело становится вялым. Похоже, врачи не стали ждать до завтра и ввели удвоенную дозу успокоительного уже сегодня. Проявлять эмоции становится тяжелее, что уж говорить про эмпатию, раз её и в помине никогда не было. Губы сводит от желания вдохнуть отравляюще-оживляющий дым и Кашин вновь начинает раздражаться. Руслан уже хотел сам убежать к себе в палату, но то, что сейчас сделал Даня, буквально зачаровало его и будто бы силы нашлись идти дальше. Чужая рука у него в ладони. Давно он не прикасался к людям так, чтобы надолго, те же объятия, поцелуи и так далее. А так хотелось. Руслан с ума сошëл когда его схватили за руку и куда-то потащили, хотя сейчас он готов был упасть без сил. Вероятно, Даня всë равно бы тащил его за собой, если он его настоящий друг. Запинаясь, они всë-таки доходят до курилки, где при виде остальных Руслан вновь прячет руки в карманы и тем самым отпускает Даню. Сам же падает на скамью ближайшую и чувствует, как холод окутывает его с макушки и до самых пят, включая в особенности руки и нос. Пришлось замуроваться так, чтобы никакой холодный воздух не смог проникнуть или ветерок поддуть где-нибудь. Даня, состроив самое дружелюбное ебло, подошёл к одному из парней, стоявших в курилке. Он ломался пару минут, но в итоге одолжил Дане сигарету и даже поддал огоньку. Пообещав не оставаться в долгу, рыжий тут же удалился поближе к Руслану. Вдруг, он тоже курящий?

«Бесплатный сыр только в мышеловке»

Закрыв глаза, шатен устало зевает и не знает от чего, возможно, его начинало подташнивать. Из-за съеденного обеда. Всë таки сытный был и чувство вины за съеденное спровоцировало уже любимую тошноту, от которой даже волнения Руслан не испытывал, а только некое наслаждение. Он почувствовал жуткую усталость вперемешку с тошнотой и головокружением. А Даня, походу, так и не собирался идти в палату. Уговаривать его был ли смысл? Ещё немного и он сам просто напросто уйдёт, либо пока будет ждать – наблюёт прямо себе под ноги, ещё и другим.

– Будешь? – спрашивает Кашин, жадно всасывая в себя первую затяжку. Горький дым расползается по телу и кажется, что сейчас придёт оргазм от такого наслаждения. Ладно, ради такого чувства он готов вставать по утрам, – Надо будет попросить кента привезти мне хотя бы пару пачек, а то я ёбнусь просто! – по телу расползалось приятное чувство расслабленности. Стало настолько хорошо, что Даня почувствовал, как слабеют ноги и тяжелеют руки. Похоже, теперь это не из-за сигарет, а успокоительные слишком сильно действуют.

Тошнота подкатывала всë больше и Тушенцов уже стал трястись из-за холода и из-за того чувства тошноты. Было страшно, что его вырвет прямо тут, а сил дойти до своей палаты не будет. Походу врачи реально его чем-то тяжёлым накачали, что дало такую побочку, а ведь только начал нормально питаться.

«Разве не повод обратно сесть на голод? Думаю, да»

– Дань, извини, но я сейчас уже блевану... – сквозь зубы бормочет Тушенцов и зевает, а рот начинает наполняться слюной, что означало, что вот вот его реально вырвет, организм как бы предупредил его, что пора вставать раком или же на колени, в крайнем случае опереться о что-то. Мутное состояние заставляло голову трещать. Слишком плохо. Ужасно плохо. Ещё немного и он точно не выдержит, хотя по привычке глотать два пальца не захотел, вероятно, Даню застеснялся. Да и не хотелось бы, чтобы кто-то видел как тебя крючит от боли в желудке и рвëт. Уж точно никакая романтизация и близко не стояла. Колени дрожат, задница замëрзла сидеть на скамье и Руслан решает встать, походить и отойти от Дани, так как дым сигарет только провоцировал рвоту. Тушенцов уже стал плакать от того, что ему плохо и избавиться от этого чувства пока не проблюëшься – невозможно. Колени трясутся, хочется обратно в палату, либо же в туалет на их этаже, в крайнем случае, на первом.

Руслана почему-то тошнило, но Дане было как-то слишком похуй, мол, тошнит и тошнит. Ну проблюётся и хорошо станет. Кашин выкурил всю сигарету, кинул её на асфальт и притоптал носком кроссовок, начиная оглядываться в поисках Руслана. Тот стоял в нескольких шагах от курилки и Даня двинулся к нему. Со спины не было понятно, почему он стоит как-то скукожившись, а подойдя, рыжий догнал, что тому всё ещё плохо.

«Бля, да ты заебёшь уже. Нашёлся, страдалец, блять»