палата №48. part 2/?

Данила неловко смеётся и слышит в ответ имя собеседника. Руслан значит. Красивое имя, которое он вряд ли запомнит. Голова забита совершенно не тем, да и на запоминание имён он был так себе. Зато этот парнишка красивый. Хоть и выглядит как мертвец, еле живой, бледный и со впалыми щеками, но что-то в этом было такое, что сразу понравилось Дане. Эти трупецкие черты лица, чёрная татуировка на ладони в виде креста. Значила ли она что-то или типичная ошибка молодости? Узнает сам позже, ведь у самого черепушка набита на том же месте. Кашин безумно хотел общаться с Русланом. Хоть тот и выглядел сейчас зажатым и испуганным, ведь появление рыжего напугало его, Тушенцов был согласен на общение. Просто от безысходности. Но с чего бы начать более детальное знакомство? Так страшно Дане облажаться и показаться в глазах шатена неуклюжим...

– Мне двадцать. Я... Приехал сюда буквально вчера... Совершенно ничего ещё не знаю тут, – почёсывая больной затылок с внезапно появившейся там шишкой, делает паузу и после дополняет, – А что насчёт тебя?

«Даня, ты слишком много, блять, говоришь! Стыдно, стыдно, стыдно». Даня давит улыбку дальше, а потом одним движением сбивает её, понимая, что это смотрится очень тупо и глупо, даже неуместно скорее.

Руслан так долго ни с кем не разговаривал просто так, что даже вымолвить что-то толковое не мог, будто дар речи вовсе потерял. Но когда он увидел эту улыбку – такую лучезарную, красивую, с идеально ровными белоснежными зубами – впервые за долгое время заулыбался искренне сам. Кривая улыбка и лёгкий нервный тик, словно мигание поломанной лампочки в конце коридора, могли показаться отталкивающими для их знакомства. Но Даня абсолютно не обратил внимания, хотя после этого улыбка с лица его как раз и пропала. Кашин был единственным человеком, которому хотелось довериться. Была ли это ловушка и огромная яма, в которую Руслана сладко заманивают эти лапы? Он с осторожностью и сомнением верил ему. Своими чертами лица рыжий вызывал непонятное чувство доверия. А вдруг, тот окажется всё таки не тем, за кого себя выдаёт?Когда уже пошло неловкое молчание, а Руслан всё ещё был в ступоре, приходит чувство осознанности и он наконец «просыпается».

– А? Да... Я тут только третий день или... Четвёртый? Не помню. Потихоньку осваиваюсь вроде, – говорит так же шëпотом и ловит на себе этот пронзительный взгляд Кашина. Тот словно сверлит его до такой степени, что становится дискомфортно. Ещё и эта поза его нависающая, заставляющая Руслана сжаться как маленького котёнка... Однако, рассматривая его, Руслан даже не мог представить что же с ним не так. Он выглядит очень даже хорошо, прилично, по нему не скажешь, что у него вообще есть какие-то проблемы в жизни. Но это только на первый взгляд. Если сказать Даниле о том, что он не выглядит как человек, нуждающийся в лечении, то это послужило бы комплиментом в его сторону. Тушенцов стесняется и сразу же начинает губы свои кусать, нервничает и пальцы перебирает, щëлкает суставами и бегает глазами по коридору, мало ли кто выбежит вдруг, тогда обоих точно загонят по своим палатам, а так не хотелось, только ведь общение завязалось. Через некоторое время, когда уже Даня хотел что-то сказать, Руслан, извиняясь, перебивает и вспоминает, что должен был что-нибудь рассказать о себе, а не просто промолчать и сказать сколько дней тут находится, поэтому продолжает:

– Мне тоже двадцать, кстати. Скоро день рождения. Думаешь, хороший подарок от родных? – после своих слов он улыбается нервно, скорее, уголок губ вздрагивает едва, и вздыхает. Оставляет руки и губы в покое, зевает, прикрываясь ладонью, и начинает ногой трясти, что говорило о тревожности.

«Не одно так другое».

Самооценку Кашина сжирали сразу два психологических расстройства. Напоминание о них было высечено на подкорке мозга ещё когда он увидел диагнозы в медицинской книжке. Реакция была совершенно неудовлетворительной. Он как будто с цепи сорвался, мол, «совершенно здоров». Мама его насильно запихнула в кабинет сначала психолога, а потом психиатра. Она была не из лучших людей и всё детство саботировала сына, а смерть отца сыграла злую шутку, хоть Даня его и не видел практически. Само по себе отсутствие стержня в семье заставило быть ребёнка с таким характером, а после всё вылилось в диагнозы. Мать пыталась доказать, что она шикарный родитель, но узнав от врача результаты сеанса, пришла в ужас и стала только больше травить сына, что он сам во всём виноват. В прочем, ей самой поставили потом нарциссическое расстройство, которое она не признавала, отсюда оно и передалось сыну.

Кашин закусывает губу, невольно вспоминая детали произошедшего, пока Руслан не отвечал на слова. Задумался. Вдруг Тушенцов будто оживился. Хотелось рассказать ему о многом, но, блять, они даже десяти минут не знакомы. Казаться сейчас слишком хорошим и оттого подозрительным не хотелось. С другой же стороны общаться больше не с кем, а тухнуть в одиночестве тоже не лучшая идея.

– Пошли пройдёмся, – зовёт Даня и кивает головой в сторону. Он наконец-то перестаёт нависать над Русланом и у шатена сходит камень с души, – День рождения прям перед Новым годом? Нормально! – выдавливает нервный смешок, взмахнув руками, – Подарок, конечно, такой себе, но зато здоровее будешь. Если тебя это успокоит, то как выйдем отсюда, то вместе отпразднуем, – Кашин подаёт руку Руслану, надеясь, что он согласится пойти прогуляться по этажу.

«Ложные надежды».

Руслан более реально смотрел на вещи. В ближайшее время они не выберутся отсюда. Почему они должны «выбраться»? Они же не заключённые. Их должны выписать. И то, с кучей справок и преднамеренными лечением, посещением врачей. Даня мыслил так свободно и легко, живя одним днём, при этом строил планы на своё будущее когда будет уже не здесь, а дома пребывать. С одной стороны, кареглазый завидовал ему. Такая сладкая нематериальная зависть, от которой нет возможности избавиться.

– Да... Наверное... – отвечает Руслан с великим сомнением и с помощью Дани со скрипом встаёт с дивана, едва пошатываясь из-за низкого гемоглобина, так ещё и голод давал о себе знать. Так не хотелось отпускать тëплую ладонь Дани. Хотелось держаться за неё и идти прямо по коридору за ручку, но вряд ли сам Кашин будет этому рад.

Несмотря на то, что его слова были сказаны с сомнением, он уже стал представлять как они вместе проводят время. Руслан остаётся у другого на ночёвке и они разговаривают, смотрят фильмы и всë прочее. Конечно, если он вылечится и будет здоров, то, возможно они хорошо поедят и проведут время вместе. Такие мысли настораживали. Они ведь даже не знакомы толком, а Руслан его уже к себе располагает, строит планы и надеется, до сих пор видит помощь в нëм и думает, что Даня адекватный и его сюда загнали просто из-за возможной жалобы.

Руслан сам не хотел признаваться насчёт своего диагноза, в принципе не хотел говорить о себе, но очень было интересно что же с Даней, к тому же он выглядит абсолютно нормально и вряд ли кому-то угрожает. Возможно, тот обидится или не захочет говорить, поэтому Тушенцов начал издалека, даже с комплимента.

– Ты выглядишь здоровым. Из-за чего тут? – тихое шорканье тапочек о холодный кафель раздавалось по всему коридору. Они шли медленно, неспеша, Руслан как бы показывал окрестности всего их этажа, хотя ещё сам толком не запомнил ничего. После вопроса шатен видит улыбку на лице у Кашина, но сам не улыбается, разве что радуется внутри себя, что никак не обидел нового друга.

Даниле очень хотелось, чтобы между ними с Русланом возникли хоть слабые, но доверительные отношения. Парень отпустил чужую руку, как только новый знакомый поднялся на ноги. Люди не держатся за руки, когда только что познакомились. Даня убирает их в карманы больничных брюк, уставившись в белую плитку пола. Он не знал что говорить дальше, хотя очень хотелось разговорить неразговорчивого Руслана и узнать о нём побольше, однако он первый задал вопрос. И Даня очень боится на него отвечать.

– Из-за того, что я слишком хорош для остальных, – усмехается Даня, даже не подозревая, что послал первый звоночек-отсылочку на одно из своих заболеваний, – Люди думают, что я слишком много о себе думаю, а мне кажется, что я заслуживаю именно такого мнения о себе. Скажи же, я слишком красив, да? – Кашин очень жаждал одобрения именно от Руслана. Это было бы доказательством, что собеседник видит в нём не просто будущего друга и что с ним можно продолжать общаться.

«Ну же, Руслан, покажи как ты меня обожаешь!»

Руслан слушает Даню внимательно и немного настораживается, как-то даже после ответа и молчать особо долго не хотелось, будто время поджимало. Но он от слова совсем не умел говорить комплименты, да просто согласиться или в то же время перечить было словно опасно. Хотя в то же время что-то здесь было то, от чего Руслан потихоньку сходил с ума. Ему по нездоровому нравился характер Дани, можно даже сказать, он мечтал стать им, быть таким же уверенным в себе и знать, что тебя любят и у тебя всё получится. Это была не просто завышенная самооценка, а самая настоящая мания Кашина.

Точно, вопрос...

– Ах, да, конечно, – Руслан отвечает с сарказмом и не придаёт этому особого значения, так как ему показалось, что Даня просто шутит в такой ситуации, особенно тот смешок с его стороны, на котором Руслан зациклил своё внимание. Вот они уже дошли до окна. Шатен пару метров прошёл, а уже устал, попросил Даню остановиться около батареи, чтобы коленки погреть и ручки, также взглянуть на вечерний двор больницы. Руслан всегда думал, что неважно какое у тебя телосложение – ты всегда будешь согрет, но оказалось не так. Стереотип про то, что худым людям всегда холодно оказался абсолютно правдив, Руслан это проверил на своём примере. Когда от него остались практически кожа да кости, он стал мёрзнуть постоянно, но носить штаны он не любил, кофточки тоже, поэтому в основном всегда ходил в шортах чуть выше колен и огромной футболке, подол которой был в районе кромки шорт.

А вот от ответа знакомого Данила тут же останавливается на полпути, сводя брови к переносице и пристально наблюдая за тем, как Руслан как ни в чём не бывало греется около батареи.

«Что он сейчас сказал? Это был сарказм? Он считает меня, Даню, некрасивым? Что он о себе возомнил, не ахуел ли случаем?!»

– Чего? – переспрашивает Кашин, подходя уже ближе к шатену и становясь рядом. Он облокачивается плечом о стену, смотря как бы сверху вниз на Руслана, будучи явно недовольным его ответом. Собеседника будто совершенно не волновало то, что он косвенно оскорбил рыжего. Парень не хотел показывать свои нарциссические наклонности, но в такой ситуации будучи оскорблённым и приниженным он просто не мог молчать. Из-за умения ярко реагировать на разные ситуации буря гнева накатывает необъяснимым порывом, но Данила просто глубоко вздыхает, надеясь что ему послышалось.

– Ничего. Красивый, говорю, – уже спокойно, без какого-либо сарказма, как в прошлый раз, отвечает ему Руслан и поворачивает голову в сторону Дани, едва улыбаясь уголком губ.

Нет, Даню совершенно не задел такой тон. Нет, он точно не будет несколько недель ещё вспоминать этот случай и злиться на его виновника. Блять, да конечно будет! Кашин стал чувствовать себя ущербно в «компании» Руслана, будто его правда унизили. Самомнение замешкалось и сломалось, захотелось рвать и метать. Однако собеседник все же исправился и признался, что был неправ. Об этом Даня подумает позже.

Руслан даже представить не мог, что на него могут обидеться, но даже если так, то обидеть Даню специально он вообще не хотел, тем более он же единственный с кем у него хотя бы немного получилось заговорить. Будет обидно, если из-за такой мелочи Руслан останется виноватым, хотя такие надежды были на общение с Кашиным. Оба смотрят в окно. Руслана начинает качать вперëд-назад и тем самым клонит в сон. Он решает сказать об этом другу, хотя очень хотелось поболтать ещё, до тех пор пока он не уснëт полноценно, а то обычно как ложится, так сразу мысли плохие в голову лезут и плакать хочется, вдобавок ещё и живот урчит, вода даже уже не помогала утолить голод, как было раньше.

– Может, по палатам? Что-то уже спать хочу... – зевает шатен и вновь чернильной ладонью рот открытый прикрывает. Смотрит за реакцией Дани, а тот в ответ лишь немного улыбается, правда некое сомнение читалось в улыбке.

– Пошли, – сухо отвечает рыжий, направляясь обратно к своей палате и заходит в неё сразу же, даже не попрощавшись и не узнав в какой из палат живёт Руслан. Даня верит в то, что если им суждено ещё встретиться, то это обязательно произойдет.

Руслан был немного расстроен такой интонацией, но всë же оба поспешили в свои палаты, правда шатен задержался у кулера и захотел выпить воды. Он видел как Даня заходит в комнату и уже заикнулся на фразе: «Доброй но–» примерно так и неожиданно для него дверь в соседней палате громко захлопнулась. Грустно вздохнув, он сминает стаканчик в руке и выбрасывает в мусорное ведро рядом. Тихим шагом бредёт к себе в палату и закрывает дверь, после чего проходит до кровати и садится на неё. Рука механически тянется к тумбочке в надежде взять телефон, но осознание приходит так же быстро.

После своего показного ухода, рыжий сразу направился к кровати. Он, сев на нее, зарылся пальцами в волосы, обдумывая поведение Руслана. Сначала Кашина унизили, а потом вознесли. «Что за эмоциональные качели? Так поступают только с лохами» – думает парень, хмуря брови. Он решает показать кто может устраивать качели, а кто нет. И хочет Руслан того или нет, но он ещё встретится с Даней лицом к лицу.