палата №48. дом. part 11(3)/11.

палата №48. дом. part 11(3)/11.

https://t.me/splinlox_xxx

«Нормально вести» по словам Дани Руслан мог только во сне, поэтому в пользу плохого самочувствия он уснул и во время сна ему снилось что будто бы он работает вместо Дани. Сон был не глубоким и из-за того что Кашин постоянно болтал, это отображалось во сне у Тушенцова, но ему как-то всë равно было на сон, лучше уж в нëм быть, нежели в суровой реальности. Казалось, он проспал приличное время, но на деле всего почти час. Радовало это или нет он не знал, но проснулся уже более менее бодрым и не таким вялым, возможно, потому что в квартире стало чуточку прохладнее и это придавало какой никакой свежести. Так же хотелось пить. Удивительно, что стопы и руки были холодными, а спина, казалось, уже реально приобрела ожоги как на гриле. Плечи уже потеряли способность как-то двигаться, позвоночник в том числе, поясница вот вот откажет вместе с костлявой задницей. Голову после пробуждения поднимать не хотелось, расслышать что-то было тоже тяжело, но справиться с этим у него получилось. Кашин молчал, никаких звуков не было кроме как звяканья ложки или чего-то подобного. Жутко захотелось есть, уже практически сутки не ел или сколько там времени прошло... Но просить он боялся, нежели пусть лучше с голоду умирает – не привыкать, да и это будет на совести Дани.


Либо у Руслана начинались слуховые галлюцинации, либо он ошибался насчёт лязга ложки, ведь Даня не ел, просто продолжал работать. Для него это было как способ не думать о заботах и уделить время себе. Даня нашёл место, где может прятаться от своих надоедливых мыслей где он плохой, не достоин любви, заботы, уважения. Он за всем этим, кажется, совсем забыл о существовании Руслана. По окончанию работы осмотрел комнату и увидел Руса, привязанного к батарее и подошёл к нему с обеспокоенным взглядом, словно это не он всё это сделал с ним, а некто другой.

– Русь, Русь... – почти шепчет Даня, волнуясь за своего парня, – Тебе не сильно больно? – ремень на руках парня развязывается и падает на пол, звякая бляшкой. Кашин принялся того целовать в щёки и губы лёгкими чмоками, шепча извинения и чуть ли не плача, – Русь, прости меня, пожалуйста, я тебя так люблю, так люблю... – как в бреду шепчет парень, целуя во все участки его лица, придерживая за голову, словно по-матерински, – Ты не голоден? Хочешь кушать? Я приготовлю тебе всё что хочешь, только прости...


Руслан не мог поверить своим глазам. Неужели Даня так быстро опомнился и изменился? Стал извиняться вдруг и целовать, что для старшего было как никогда непривычно, особенно после того как всего пару часов назад ему угрожали расправой. Он растерялся и не знал как реагировать на всё это. Единственное, что он испытал, так это то, что его руки, оказывается, всё ещё функционируют и ими можно двигать. Руслан сразу же стал разминать плечи и локти. Пронизывающая боль заставляла парня шипеть и возвращать в прежнее положение конечность. Ему относительно всë равно было на слова Дани, но он просто делал вид – на самом деле сердце ëкнуло внутри и слëзы вот вот потекут – нельзя было Руслана жалеть в таких ситуациях, да и в принципе жалеть Дане. Тушенцов смотрит на Кашина, взглядом прощает и не знает что ему делать. Спина наверняка в ожогах, всë болело, живот урчал и хотелось пить, поэтому он сразу и попросил его.

– Да ладно, всë нормально. Просто принеси попить, – сухим голосом шепчет шатен и хватается руками за голову, в надежде скрыть головную боль начинающуюся.

Было странно и даже страшно видеть Даню таким... Сожалеющим? Будто бы с ума сошëл, хотя наверняка так и есть. Руслан вроде бы и был расстроен и обижен, но в то же время ему было как-то всë равно насчёт того что над ним так издеваются и почему-то Даня решил что он его собственность и всë такое.

Даня естественно кивнул и мигом сбегал за стаканом чистой воды из фильтра. Просмотрев как Руслан выпивает всё до дна, он относит стакан на кухню и, взяв пачку сигарет, оставшихся с больницы, выходит на балкон, запрыгнув в тапочки и оставляя дверь открытой, как бы приглашая Тушенцова за собой. На улице дубак, он окутывает всё тело с ног до головы и из-за него человек продрогает до костей мозга. Дане в принципе наплевать, поэтому он трясущимися от мороза руками поджигает свою сигарету и тянет горький дым, опираясь о перила незастеклённого балкона. На них лёд, покрывшийся слоем снега. Локти помещает прямо на него. Даня смотрит вдаль небольшого городка, игнорируя щемящую боль в груди не понятно из-за чего. Она пробуждает в Кашине эмоции, которых он не имел права испытывать на протяжении всего пребывания в психбольнице. Она заблокировала все чувства и оставила только пустоту. Сейчас же её заполняет присутствие Руслана и Даня ему несомненно рад, но вряд-ли скажет в лицо. Наверное...


Тушенцов опускает руки, после чего себя обнимает, понимает, что действительно счастлив что просто попил, что Даня ему так душевно в любви признался, но что-то в этом было не так и до конца он не понимал, либо же боялся признаться самому себе. Отсутствие таблеток не влекло за собой плохого настроения или слишком хорошего. Он был нормальным, был в состоянии контролировать свои эмоции и сдерживать плач в нужных местах, не так как Даня. Когда он видит, что Кашин уходит на балкон, так ещё и без куртки, в домашних тапочках, сердце будто кровью обливается. Стало так жалко его, поэтому Руслан поднимается, Голова кругом начинает идти от резкого подъëма и даже несмотря на это он в прихожей находит ещё одну пару тапочек, сразу же надевает их и тихими шагами шоркается к рыжему. Тот подозрительно загрустил. В этот момент Руслан боялся как-либо трогать его и в принципе спрашивать что случилось, ведь ожидал вспышку агрессии. Но если попробовать аккуратнее подойти к этому делу? Шатен подходит к нему, осторожно становится рядом и смотрит на Данилу. Молчит. Думает над тем, делать или оставить рыжего в покое. Но в покое с таким сердцем сам Руслан не остался пока не приобнял парня за плечи, прижимая к себе. У самого уже челюсть ходуном ходила из-за холода и колени мëрзли, руки в том числе. Ладони он стал переминать между собой, уткнувшись кончиком носа в изгиб шеи веснушчатой. Такой покой и умиротворение, и в то же время тревогу и беспокойство он никогда не испытывал в последнее время. Из-за этого ещё и начал болеть живот, щëки моментом покраснели и внутри жаром обдало, хотя весь он уже скоро превратится в ледышку.


Снежинки колят кожу, впиваясь наполовину, но Даня не обращает на это внимание, пустым взглядом и без единой мысли смотря куда-то в небо. Он делает сигаретную тягу, чувствуя как собственные лёгкие разрушаются, но не выбрасывает никотиновую палочку. Глаза щиплет от холода и Кашин смаргивает это ощущение, и чувствует тёплый воздух в области шеи. Тут же слёзы мигом налили глаза. Данила всеми силами удерживал их в нижних веках, но стоило капельке скатиться через внешний уголок глаза, так его сразу накрыло плачем. Кашин утыкается лбом в руки, всхлипывая и дёргаясь. Он не думает о том, как будет выглядеть и что будет чувствовать потом. Он наконец-то заплакал.

– Я не знаю, что со мной происходит, – делится Даня, дрожащими губами обхватывая фильтр и делая долгую тяжку, – Это просто ёбаный пиздец, – голос не похож на свой. Он стал будто на пару тонов выше, иногда срывающийся на высокие всхлипы и был до ужаса уродлив, почти девчач. Почему-то Даня был уверен, что Руслан сейчас встанет и уйдет прочь из квартиры. Он подготовит себя морально к неделе саморазрушения из-за того, что сам же испортил, а именно взаимоотношения с прекрасным парнишей, в которого он успел влюбиться. Во все его качества, во все его части тела, харизму, мимику лица, речь и всё остальное. Данила ненавидит себя ровно также, как по его мнению сейчас ненавидит Руслан Даню. Ему было так непривычно видеть чужие слëзы, особенно Данины, будто бы что-то интимное сейчас он демонстрировал. С каких пор проявление эмоций это что-то интимное? Тушенцов сдвигает брови к переносице и с некой жалостью обнимает Кашина, уже более тепло, ведь понимает, что тот его не тронет и таким образом жалость не вызывает. Возможно, что требовалось для него, так это чтобы его просто выслушали, чем и готов был заняться Руслан. После слов о том, что Кашин сам не знает что с ним происходит, шатен напрягся и в душе стало неспокойно, но в тот же момент он его очень хорошо понимал. Было видно, что с Даней явно что-то не так, не всё в порядке и даже удивительно, почему его выписали из больницы с таким запущенным состоянием. Но это всë лишь оставалось в мыслях у Руслана. Он продолжал молчать и едва поглаживать по плечу его, дышать ему в шею и в то же время старался не навязываться и не мешать, чтобы точно не получить.


– Если хочешь, то пиздуй, пока я добрый, – даёт волю Руслану поступить так, как он хочет сам. Уйти для Дани значило окончательно разорвать все отношения с ним, а остаться значило принять его, сойтись и слиться в одно целое, терпеть выходки друг друга и без конца любить.

Сердце Руслана разрывалось, слëзы вот вот польются рекой от этой дурацкой эмпатии даже после возможности уйти совсем, оборвать все связи с рыжим и забыть о его существовании. Но Руслан слишком преданный и не будет бросать Даню одного в горе, какой никакой друг, даже немного больше, чем друг. Думать даже не пришлось – шатен остался с ним. Продолжал так же обнимать и слушать разные рассказы о том, какие ужасные мысли поселяют Даню на протяжении долгого времени, какие у него проблемы и что в целом он всë равно чувствует себя не очень, мягко говоря. Да даже если бы Руслана насильно выгнали, он бы вернулся.

Даня, ещё немного полив слёзы, в итоге успокаивается. Тело полностью продрогло, было очень холодно. Парень выпрямляется и предлагает зайти внутрь квартиры. Оба заходят и рыжий закрывает балкон, оставляя небольшую щёлочку и берёт пепельницу. Опять поджигает сигарету, вроде уже третью по счёту, и тянет её. Наверное со стороны выглядит как многовековый страдалец, что мусолит одну и ту же тему долгое время, никак не находя ответ на свой вопрос.

– Будешь торт? – Даня наконец вспоминает, что у Руслана вообще-то сегодня день рождения. Он достаёт десерт из холодильника, даже не дожидаясь ответа своего сожителя, и режет торт на кусочки с сигаретой в зубах. Он морщится, когда небольшое количество пепла случайно падает на один из кусочков торта и присваивает этот кусок себе. Ставит второй перед Русланом и вручает чайную ложечку.

– Ещё раз извини за сегодняшнюю выходку, – извиняется парень, шмыгая носом от обиды на самого себя, – С днём рождения, Русь. Желаю тебе всего самого лучшего, – Кашин растягивает улыбку во все тридцать два, смотря за реакцией Руслана. Было тяжело не смотреть на его лицо, не следить за сменяющими его эмоциями, особенно после того что произошло. Захотелось изрезаться, причинить себе максимальную боль, что причинил любимому человеку, но не хотелось пугать Русю, сидящего напротив.

После того как Данила толкает такую обычную, но в то же время значимую для Руслана речь, он расплывается в улыбке стеснительно и, не вставая в места, тянет руки для объятий.

– Спасибо, Дань, – кратко отвечает Руслан и они обнимаются, – после как они отстранились друг от друга, Тушенцов берёт в руки ложечку и начинает потихоньку есть. Вкусный всë таки торт, свежий, сладкий, но не приторный. Он ест неспеша, прожëвывает и глотает, наконец-то чувствует эту ничтожную тяжесть в желудке и продолжает хомячить уже смелее.


Торт оказался очень вкусным и Даня ел его с особым удовольствием. Кажется, он забыл поесть за весь день, а поэтому этот десерт сейчас спасает его от недоедания. Кашин быстро его съедает как и Руслан, относит тарелки в раковину и идёт к тому, валит его на диван и ложится рядом. Почему-то было настроение для нежностей, что явно не свойственно Дане. Он обнимает, прижимаясь своей грудью к спине Тушенцова и стискивает его тело в руках, крепко обнимая. Носом ведёт по затылку, вдыхая любимый запах любимого человека. Это желание нежности неожиданно закралось подкорку и он решил, что именно сейчас очень нуждается в чём-то чувственном и нежном. Хотелось эмоций. Одна из рук перемещается на волосы шатенистые, массируя пальцами кожу головы и таким образом расслабляя партнёра. Тот явно натерпелся за время пребывания с Данилой, поэтому он всеми силами пытается расслабить его без всякого пошлого контекста. Руслан не был готов к резкому приливу тактильности от Кашина и поэтому насторожился, ведь в прошлый раз это пахло насилием. Он получает удовольствие от прикосновений и улыбается, прикрыв глаза. Сердце застучало чаще и Тушенцов едва мычит когда его худое тельце сжимают в руках, Даня-то всë равно сильнее его будет. Но лежать спиной к партнёру он ещё не привык, поэтому поворачивается к нему лицом и утыкается носом в ключицу, прижимая ноги к животу для удобства. Всё было хорошо и Руслан даже расслабиться успел, полностью доверяя Даниле.

– Русь, – зовёт шёпотом Даня, – А ты меня любишь? – Даниле было важно знать своё значение для Руслана. И совсем не надо брать во внимание то, что если Рус сейчас запнётся в ответе, то Данила посчитает это как отрицательный ответ, и в итоге Кашин устроит истерику. Совсем нет. Чувства для него довольно щепетильная тема и хотелось быть уверенным на сто процентов, что его правда любят.

Расслаблялся Руслан недолго. Ровным счётом до вопроса про любовь. Опять та тревожность разлилась по всему телу, сердце билось из-за паники, ведь в тот раз после задержки ответа или даже плохого ответа ему чуть ли не грозили расправой. Триггер. Поэтому пришлось соврать, но ответить практически сразу.

– М? – делает вид, что не услышал, – Люблю конечно, – Руслан, как человек, которому было тяжело соврать, всё таки переступил через себя и ответил на этот каверзный вопрос, от которого ком в горле появляться стал. Но точно ли он его не любит? Даня же заботливый и любящий, никогда ничего плохого не сделает, а те случаи – особенности характера, Руслан потерпит, ничего страшного же. Руки его сейчас были прижаты к собственной груди и лишь одну он закинул на Кашина, как будто обнимая, особенно после таких значимых слов.

Данила улыбается, сильнее прижимая к себе Руслана. Его совсем не смутило то, что тот ответил как на отъебись, главное, что его всё таки любят.


– Как ты хочешь провести этот день? Мы можем пойти в торговый центр, в ресторан или куда хочешь. За проект мне заплатили много денег и я готов потратить эти деньги на тебя, Русь, – так приторно это произносит, что, возможно, у Тушенцова завянут уши, сам этого не осознает, думая что звучит очень романтично, как в фильмах. Вообще, Кашин даже уже и не помнит о своём поступке до этого. Как будто он всегда был таким любящим парнем и ни на один децибел не повышал голос на свою вторую половинку. Он чувствует себя святошей, обнимая эту темноволосую тростинку у себя в квартире. Мда, не такая он и тростинка уже. Не стоит его сильно откармливать.

– Дань... Просто побудь со мной, этого будет вполне достаточно... – говорит с опаской Руслан и едва приподнимает уголки губ, что получалось достаточно искренне у него, если посмотреть на ситуацию, в которой они сейчас находились. Вновь он врёт и сам это понимает. Ведь никакой человек в здравом уме не согласился бы провести целый день, опустим тот факт, что этот день был его днëм рождения, с таким психом, как Кашин. В лучшем случае можно было согласиться поехать куда-нибудь, чтобы после постараться сбежать. Всë же, ему есть куда идти. Ладони хрупкие оставались лежать на чужих плечах и совсем легонько, практически невесомо, сжимать их. Таким образом он пытался хоть немного расслабить Данилу, а то тот был подозрительно бодрым или же Тушенцов сам не понимал, как мысли туманятся и ему становится тяжело банально думать, а все мысли и догадки сходили на нет. Уставший взгляд карих глаз едва задерживается на светлых голубых очах и сразу же он отводит взгляд в сторону, расслабленно вздыхая. Ему казалось, что каждый неправильный вздох и прикосновение поведёт за собой последствия похуже, пусть он и не совсем то имел в виду. Наверное, стоило просто смириться. А слова рыжего правда звучали слишком наигранно, будто репетиция перед огромным спектаклем. Верить ему тоже совершенно не хотелось, какими бы сладостными ни были эти слова – это было ужасно. И правда, если такое продолжится, у Руслана просто уши в трубочку свернутся от такой лести, которая поступала прямо ему в лицо. Также ему было интересно, где Кашин работает, что может позволить себе ресторан на двоих и поездку на такси? Скорее, от него пахло дешёвой романтикой в виде... Да какая речь могла идти о романтике? Если у них в «отношениях» можно было встретить только ложь в признании о любви и самое настоящее насилие, к которому шатен стал привыкать, что было страшнее всего.

Report Page