палата №48. дом. part 10(2)/?

Руслан берёт кружку в руки и делает осторожный глоток, чтобы не опалить язык и горло. Пришлось часто мешать ложечкой в кружке, создавая надоедливое звяканье. Всё таки без сахара Руслан не привык пить чай, нужна была всего лишь одна ложка, поэтому пришлось у Дани попросить сахарницу, которую сразу же ему поставили на стол, а в знак благодарности Тушенцов заулыбался и промолвил тихое: «спасибо», сразу же добавляя в чай с заваркой ложечку сахара с горкой. Теперь напиток действительно был вкусным, особенно после больничного он казался таким домашним, щедрым, не то что там. Руслан был поистине рад, что больше не загоняется по поводу своего питания и может есть всë что хочет, и не наматывать круги по своему району чтобы сжечь калории одного лишь яблока. Спасибо хотелось сказать и Дане, ведь если бы не он, наверняка бы до сих пор лежал и гнил в той больнице, а так теперь сидят вместе, разговаривают ни о чëм и улыбка с лица не сходит, насколько же Руслану было хорошо.

– Теперь вкуснее, – говорит тихо шатен и волосы свои пальцами расчëсывает, старается не смотреть на Кашина, но такой же он хороший. Руслан хлопает своими глазками и протягивает ладонь, прямо как в тот раз в столовой, подманивает к себе чтобы ручку почесали.

Парни посидели в целом тепло и уютно. Даня много говорил, хоть его речь и звучала холодно, но в то же время ему определённо нравилось общаться с Русланом. Под каким-никаким действием таблеток было сложно показывать свои эмоции, а он человек довольно эмоциональный. Чуть позже Даня курил прям в квартире, открыв дверь балкона и не парясь что мебель пропахнет – он так делает нечасто, а потому и переживать не о чем. Пепел стряхивал в пепельницу, так как в этот раз она была под рукой. Кофе решил больше не пить, ибо почитав в интернете последствия, не особо хотелось под них попасть. Он рассказываел о Искандере, о их знакомстве, о забавных случаях в баре, когда они были вместе там. До момента, пока не позвонил курьер. Во входную дверь раздался звонок и Даня подорвался с места, потушив очередной окурок в пепельнице и, вежливо пообщавшись с курьером, взял заказ. Парниша оказался одноклассником Дани и они немного разболтались, совсем забыв о том, что в квартире сидит ещё и Руслан. А Тушенцов ждал Даню уже с едой. Так хотелось поесть, наконец-таки, почувствовать хоть что-то солёное, а не пресное и на вкус никакое. Он тем временем допил чай уже и понял, что Кашин явно с кем-то болтает, походу, со своим другом, который курьером заделался. Минуту Руслан ждал, две, три, а потом его резко вырубило. Он сам не понял как это произошло. Усталость была сильнейшей и как бы он ни старался держать глаза открытыми, ему тяжело было это сделать. Поэтому он и уснул прямо за столом, будучи всё ещё в ожидании Дани. Ему в голову не пришло то, что в чай было что-то подсыпано, да ничего не успело в голову прийти. Сознание медленно и приятно туманится, веки тяжелеют, а мысли становятся бредовыми – сон. И с того момента он очень крепко спал, уже немного съехав со стола. Вот-вот упадёт практически неживое на вид тело.

Даня, попрощавшись с курьером, закрыл дверь на все существующие замки и только потом увидел уснувшего Руслана. План сработал, а значит, можно действовать. Тело парня тащится к батарее, Кашин своим ремнём перевязывает ему руки с трубой батареи, чтобы тот не рыпался и никуда не убегал. Таблетки и рецепты к ним он выбросил. Вещи Руслана в сумке запихал в самое тайное место в его квартире, решив, что отныне он живёт только Даней, носит только его вещи, говорит только с ним и пусть только попробует подумать о ком-то другом, из дома будет выходить только с ним раз в неделю или две. Даня уверен, что именно таким способом Руслан сможет полностью прочувствовать его любовь. На следующий же день, когда Руслан ещё спал прикованным к батарее, Даня чувствовал, что он освобождён от действия таблеток. За ночь они вывелись из организма и теперь он чувствует себя живым, а не пустой оболочкой человека. Решив устроиться на работу чтобы содержать их обоих, он, не предупредив Руслана, с утра пораньше ушёл на собеседование, уже зная, как будет рад его парень когда проснётся.

Руслан пробуждается от того что становится очень жарко и он потеет как мразь последняя, так ещё и снится что-то вроде как он на море или подобное, но очень жарко. Этот сон, наверняка последнее, что будет хорошее. Проснувшись, он понимает, что привязан к батарее и тут же его накрывает волной паники. Сердце начинает бешено стучать, колотиться внутри, а в висках от жары начинает пульсировать. Страх и тревога. Сколько он проспал? Час? Два? Или все двенадцать и сегодня уже другой день? День его рождения. Об этом Руслан и вовсе забыл, учитывая то, в какой ситуации он находится. Парень пытается как-нибудь пошевелить руками и развязать ремень, но ситуация была больше чем плачевной. Тушенцов отчаянно начинает плакать, звать Даню, но тот в это время был не дома. Метаться было бессмысленно. Он скорее вырвет трубу и на него польётся кипяток, но никак не освободится от ремня, да и сил не было для таких махинаций. От жары и жажды начинало тошнить, хотелось пить и чувство потери сознания уже вот вот достигнет пика.

Благо, собеседование не затянулось надолго и Даня уже вскоре возвращался домой. Выглядящий совершенно нормально, будто он не болеет несколькими психическими расстройствами. Снаружи можно подумать, что только что он выиграл лотерею на миллион и радостно идёт сообщать об этом близким людям.

– Ну что, как Русик поживает? – хитро спрашивает Кашин, запирая входную дверь и снимая обувь. Его не волновало, спит ли ещё Руслан или нет, потому что Даня хочет говорить с ним здесь и сейчас.

Звук открытия двери для Руслана был более чем утешительным, но в то же время настораживающим. Он затих, прислушался и услышал походку и голос Дани. Опять же, с одной стороны отлегло, а с другой – натиск присутствовал. Испугавшись больше, он вновь начал плакать, особенно от ласковой формы его имени, что в этой ситуации было как никогда очень спорно и страшно. Было и так понятно, что всë это задумка Дани, которая была придумана ещё с выписки. Постараться сопротивляться нужно было, иначе ему не уйти отсюда. Но пока что больше сомнений было насчёт того, что это всерьёз, а не шутка. Возможно, часть подарка? Если бы.

Увидев плачущего руслана, Даня построил наигранно-жалостливое лицо и, сняв куртку, тут же ринулся к Русу. Стал вытирать слёзы пальцами, нарочно давя на чужую кожу щёк и скул. Слишком мило и сексуально выглядит.

– Ну-ну, не возбуждай меня, – просит Даня, – Это твой подарок на день рождения: мы теперь встречаемся. Ты мой, – у Дани в голове была не работа, не дальнейшая жизнь, а только Руслан. Как они всегда будут вместе, никогда не расстанутся, будут жить только в одной квартире, Даня будет любить Руслана, а Руслан его, и без разницы чем это ему дастся. Дане как будто в один момент постепенно снесло крышу от любви. Он даже не догадывался, как это выглядит со стороны. Главное, что Руслан теперь всегда будет рядом, – Я вот тортик купил, только нам с тобой, – в руке оказывается небольшой шоколадный бенто-торт. – Мы его с тобой скушаем, а потом ты сядешь на диету или... Хуй знает. Мне больше нравится когда у тебя кости выпирают, – и опять это жалкое выражение лица, которое вскоре сменяется широкой гаденькой улыбочкой, – Ты же меня любишь, да?

Руслан был вовсе не рад словам Дани о том, что они теперь встречаются. Он не мог в это поверить, будучи связанным около батареи и в ужасном состоянии. Хотелось, чтобы Кашин убрал свои грязные руки и вообще не прикасался, но не суждено. Тушенцов рыдал практически взахлёб, стараясь пускать слëзы и сопли себе на плечо, но рыжий делать этого не давал, насильно брал голову и заставлял на него смотреть.

«Ужасный подарок»

Что вообще значило «не возбуждай меня»? У Руслана накопилось уже достаточно вопросов чтобы задавать их Дане, но вряд ли тот их вообще выслушает и ответит всерьёз, без усмешки. Страшно было понимать, осознавать, что Кашина возбуждают слëзы и плачь, что человек практически бьётся в истерике, а это его забавляет и даже возбуждает. Удивительно. А от слова «диета» у Руслана уже началась паническая атака и только теперь, на свежую голову, он понимает, что Даня больной человек и нужно каким-то образом отсюда бежать, но как? Пока он был в панике и не знал что делать. Какой мог быть торт, если уже тошнило от одного его вида!? Это будто убило в Руслане всë живое. Он так расстроился, стал кусать губы и взахлёб плакать, но старался делать это беззвучно, в итоге задыхаясь от собственных же слëз. Ничего Дане он сказать так и не смог, просто не знал что говорить, а губы пересохли. Было такое отчаянное состояние, что Тушенцов уже стал биться головой о подоконник позади него, чтобы прийти в себя и что-нибудь предпринять, но в голове сплошная пустота.

– Я спрашиваю, ты меня любишь? – Даня злится. Если он не получит подтверждение своей любви, то будет разочарован в Руслане. Но знает, что он любит. Даня хватает парня под челюсть, заставляя смотреть на себя и отвечать на свои вопросы, – Я тебя люблю, а ты меня? – эти всхлипы и слёзы уже начинают не возбуждать, а злить, и Кашин хмурит брови, смотря как парня начинает захлёстывать паническая атака. Он задыхается, больше льёт слеёзы и дрожит от страха. Ладно, теперь Кашину нравится это зрелище ещё больше, – Ну-ну, не плачь. Мы всего лишь теперь будем вместе всегда. ты будешь жить со мной, я буду тебя любить до потери пульса, а ты меня. Скажи уже, блять, ты меня любишь или нет? – рычит от злости Данила, больше нагнетая на Тушенцова, – Хватит бояться и трястись, заебал. Так уж и быть, если будешь себя нормально вести, то развяжу руки.

Руслан старается успокоиться, не верит в происходящее и больше склоняется к тому, что это сон или ещё что-нибудь, но никак не реальность. Затылок от дурацких ударов начинает болеть, казалось, ещё немного и разобьёт его себе в кровь. Руслан продолжал реветь, но ни в коем случае не на зло Кашину, просто в принципе никак остановиться не мог, а силы потихоньку увядали и становилось уже как-то всë равно. Парень утыкается носом себе в колени и наконец, после такого огромного натиска говорит:

– Д-да... – кивает головой Руслан и сам понимает, что уже ненавидит этого человека внутренне изо всех сил. Но так как хотелось, чтобы его хотя бы отвязали, он начинал понемногу успокаиваться, свыкался с ситуацией и абсолютно полностью понимал, что ему здесь не выжить и проще лезть в окно, причëм сразу насмерть. Шатен боялся ему в глаза посмотреть и в целом голову на него поднять, потому силой вырвал из его рук и спрятал голову в коленях, тихо хныча после своего истерического плача.

– Всё, молчи, заебал, – отшвыривает чужую голову от себя и, кажется, Руслан бьётся затылком о батарею, – Не ной, хватит, не маленький же. Захотел я в кои-то веки получить любви, нет, блять, надо всё портить! – чуть повышает тон Кашин, прикрикивая. Он переодевается в домашнюю одежду, ставя торт в холодильник. Лицо преобрело выражение недовольного всем человека, но Даня сейчас был недоволен только тем, что Руслан заплакал от его действия, а не стал клясться в вечной любви и радоваться что он теперь навсегда с Даней. Рыжий открывает ноутбук и садится на диван, ставя гаджет себе на колени, – Я вот готов на всё ради тебя. Устроился на две работы, чтобы тебя обеспечивать во всём, а ты, блять, сопли мне разводишь. Не ахуел порядком, а? Что тебе ещё не хватает, скажи мне?

Тушенцов уже не плакал, сил банально не было. Из-за удара на затылке обязательно появится шишка, и что более ожидаемо, уже возникла головная боль, при которой даже думать было сложно, не то чтобы говорить или тем более рыдать. Делу слезами не поможешь, поэтому шатен вжался спиной в батарею, уже буквально плавился возле неё, а Кашину явно было всë равно. Уже терпеть слова от рыжего было неприятно и всё ещё ничего, если бы эти слова не были ложью, что было самым обидным. Руслан уже не так сильно воспринимал его речь всерьёз, но очень сильно злился, в первую очередь на самого себя. Молчаливо он выслушивает как Данила вновь отчитывает за поведение своего возлюбленного и наконец решает ответить так, как хочет, а не подстраиваться.

– Так в чëм дело? Выпусти меня и всë. Будто меня здесь что-то держит... – сухо молвит Руслан себе под нос последнюю фразу и уже жалеет над этим, но что ему будет? Уже и так к батарее привязали, на будущую диету посадили в виде голода, что ещё? Отчаявшись, он особо ничего и не боялся.

Даня и правда устроился на удалённую работу чтобы работать на выходных и в свободное время. Ему хотелось, чтобы у его мальчика было всё, что он пожелает, если это не касается отрекания от него. Он должен быть рядом, любить и лелеять. Даня очень хочет крепкой любви, хорошей работы и много денег и сейчас он себе пообещал, что добьётся этого. Неважно какой ценой. А вот руслан, кажется, обнаглел бросаться словами, которые могут спровоцировать Даню.

– Чё сказал? – взгляд Кашина мгновенно темнеет. Он отставляет ноутбук, хватая с рядом стоящего стола нож-бабочку, – Повтори, чё спизданул. Не зассышь? – к горлу Тушенцова подставляется раскрытый нож, почти упираясь лезвием в кожу. Даня смотрит на Руслана одичавше, будто тот угрожает его жизни, но на деле в точности наоборот. Держит за горло, готовый в любой момент вонзить нож в глотку.

Руслан ждал пощëчины или ещё чего, но точно не угрозу для своей жизни. Слово не воробей и вылетит – не поймаешь. Когда у горла нож и в любой момент за неправильное слово тебе могут засунуть его глубоко в горло, становится не по себе. Но Тушенцов делал вид, что ему всë равно, Даня не настолько неадекватный чтобы убить человека, тем более любимого, если он так говорит. Хотя от страха в жилах кровь стыла, и слëзы вот вот опять потекут. Он не зассал, просто закрыл глаза и вздохнул.

– Ничего. Развяжи, пожалуйста, меня уже тошнит... – всë таки он решается попросить Даню развязать его и хоть на цепь посадить, но не сидеть около горячей батареи, от которой уже действительно начинало плавить весь организм. Без возможности пользоваться руками было сложно, да и затекли они прилично. Руслан продолжал смотреть куда угодно, но только не на Даню, только не в его сумасшедшие глаза. Была бы возможность, он зажмурился, но хотелось видеть, что делает Кашин, хотя бы боковым зрением. Такое чувство страха и адреналина в крови он давно не испытывал, мурашки по коже прошлись, но ощущения того, что он прямо сейчас умрёт не было, просто боялся колющих и режущих предметов, поэтому этого страха было вдвое больше. Стоило только представить капельницу, так уже паника накрывала. Также он, следовательно, боялся различных увечий и его начинало тошнить от крови или просто даже неприятных тем разговора.

– Зассал значит, – подытоживает Кашин, складывая бабочку и отбрасывая на стол. С выдохом он поднимается с места, открывая дверь балкона, чтобы запустить в квартиру холодный воздух, – Нихуя с тобой не будет если ты посидишь так, пока я не увижу, что ты начал себя нормально вести. Блять, вот было хорошее настроение, нет надо было мне его испортить своими психами! – и снова прикрикивает, чувствуя что нервы на исходе. Тут же Кашин забивает на Руслана, погружаясь с головой в работу на ноутбуке. Он надевает наушники, подключаясь к созвону и выслушивает требования начальства от себя. Соглашается со всем, записывая в электронном блокноте нужные пункты из разговора с начальством. Зарплату обещают такую, которая при сочетании с его основной зарплатой, будет давать хорошую сумму. Сам же Кашин только рад этому. Тем более его мальчик будет получать всё что он хочет и точно сможет удержать его у себя.