overtake turns.
Дрю!! (Suck my blood)Им пришлось бежать – поездами через города, километрами на такси и парой перелетов. Стук колес поезда сменялся тишиной номера очередного мотеля, где из звуков разве что телевизор, работающий через стену, да шум ночной улицы.
Разговоры по душам на кухне сменились едкими фразами, грубо выплевываемыми друг другу. Молчание становилось невыносимым, но на фоне всех испытываемых эмоций даже спросить как прошел день, казалось чем-то невозможно сложным.
По всем известным законам – любовь живет три года. И в какой-то момент начало было даже казаться, что и их умерла – краски поблекли, а цветы, проросшие внутри за все это время, безжалостно завяли, осыпаясь лепестками сквозь ребра.
Но что делать, если оказалось, что виной всему абсолютно иная ситуация? В которой ведущая эмоция одно из самых сильных человеческих чувств – страх. Холодный, неприятный и обволакивающий все тело, берущий под свое влияние каждый шаг еще перед тем, как будет занесена нога.
Друг за друга, за собственные жизни, безопастность и отношения. А еще быть оторванными друг от друга. Оказаться там, куда попадут не по собственной воле. Где их будут «лечить», говоря, что это помощь. Это тот самый кошмар, который даже представить казалось глупым – гомофобия гомофобией, но до такого не дойдет. Дошло.
Было страшно касаться друг друга, но в тоже время хотелось настолько сильно, что кончики пальцев горели неосязаемым теплом родной кожи. Хотелось целовать, обнимать, быть рядом и любить.
И теперь рамок нет. Есть лишь бесконечная синева горизонта, могущественные волны, и парящие над неспокойным морем чайки. Сильный ветер, самые красивые закаты, до которых, кажется, можно дотянутся в прикосновении собственными руками. А еще запах свободы, состоящий в основном из влаги, свежести и запаха тела любимого человека.
Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь неплотные шторы, прохлада туманного утра, заставляющего плечи встрепенутся от пробирающегося под кофту холода. Арсений в такие моменты тоже удачно появляется – обнимает со спины, что-то тихо бормочет в плечо и смеется искренне-искренне, не боясь, что за это его сковают наручниками.
— Ты думал, что так будет? – спрашивает Антон, но сам плохо слышит свои слова – в ушах свистит сильный ветер, треплющий в разные стороны волосы и футболку. Волны вновь разбиваются о скалы, до того зрелищно и красиво, что он не сразу слышит ответ Арсения.
— Как именно?
— Ну.. Что мы уедем настолько далеко, например,– голубые глаза напротив, направленные четко на Антона, светятся ярче, чем когда-либо. Реснички чуть подрагивают от меняющего свою силу ветра, заставляя смешно жмуриться и смаргивать влагу.
— Нет. Но я счастлив, что ты рядом,– теплая лодонь слабо касается коленки – кожа холодная и нежная. Арс гладит пальцами аккуратно, будто Антон испарится от малейшего касания.
— И что теперь ты можешь не боясь гладить мои коленки? – он искренне смеется, приваливаясь боком к Арсу и укладывая голову на его плечо.
— Да, и это тоже.
Разговор снова сменяется молчанием. Но и оно тоже другое. Если раньше это был самый громкий крик, то теперь это умиротворение, спокойствие и безоговорочное доверие. Им не нужны слова, что бы выразить то, насколько им комфортно – хватает взглядов, объятий и снова появившейся в отношениях нежности.
Теперь не страшно быть повязанным на собственной кухне. Не страшно быть осужденным общественностью, ведь оправдания больше не нужны. Они не враги, не нарушители и не под угрозой «истребления». Они абсолютно счастливы и свободны.
— Как думаешь,– нарушает тишину Антон, все же говоря так долго крутящуюся в голове мысль. — Если Вселенная бесконечна, есть ли вероятность того, что в одной из ее реальностей мы не справились?
Он слабо двигает головой и смотрит на Арсения под углом. Видит, как чуть хмурится его лицо, а взор, направленый на темнеющий горизонт, затянутый серыми тучами, становится вдумчивее, глубже. Морщинку меж темных бровей так и хочется разгладить подушечкой большого пальца, но Арс, будто чувствуя намеренья Антона ментально, расслабляется и отвечает:
— Я слишком сильно люблю тебя, чтобы я в какой-то из реальностей бежал не от проблем с тобой, а наоборот – от тебя. Мою любовь к тебе не запретить, потому что ее сила сломает любые стены и оковы. Ты сам это прекрасно знаешь, Тош.
Любовь живет три года, говорите? Они знают, много раз прекрасно слышали эту несчастную сказку, в которой всех измотал быт. Но это точно что-то невероятно далекое, холодное и им совсем не знакомое.
Потому что вот они, рядом, вместе. Пройдя через время, проблемы и любые трудности, что предоставила им жизнь. А дальше только быть рядом, заботиться и целовать нежно, напоминая о том, что чувствуют. До луны, обратно, и дальше в бесконечный космос.