outlet

— тишина с твоей стороны режет всё глубже. — ты подмечаешь невзначай.

вы сидите на одной из парящих гор Аллилуйя; в месте, где никого нет, но тишина здесь громче шторма. здесь мимолетно пролетают птицы, вероятно, они возвращаются с охоты к своим птенцам. ты думаешь о том, как в мире всё циклично: сначала рождаются ни на что не способные младенцы, они учаться ходить, затем они просто живут, чтобы в конечном итоге вернуться к исходному — недееспособности. трупу, облитому кровью, судьба уже предписана. ему придется снова учиться жить, но уже в руках эйвы. голос погибшего звучит в шуме листвы величественных деревьев, раннем пении птиц или звучании мягкого прилива океана. он наблюдает за тобой, пока ты пытаешься встретить его где-то в голубизне неба.

твои ладони начинает жжечь пятнами, словно их облили кислотой, ты ещё не понимаешь почему.

—я никогда не говорил много, почему тебя напрягает это, яунту, любовь? — он смотрит на тебя спокойно, поджав колени к груди, словно это было самое глупое и легкообъяснимое, что он когда-либо слышал.

вообще-то да, это была правда. нетейам был особенным на'ви в твоем понимании. люди всю жизнь тратят на то, чтобы докричаться до кого-то и быть услышанным. с ним тебе не приходиться этого делать, и ты отвечаешь ему тем же. его тишина глубже океана, с которым вас познакомили меткайина. единственный раз, когда он использовал слова — ваш первый поцелуй. тогда он сказал вслух то, что ты часто прокручивала в своих фантазиях перед сном. "я тебя вижу". ты невольно улыбаешься, вспоминая это.

— я не знаю, есть ли у меня подходящее слово.. мы стали реже видеться, да и всё не так, как было раньше. как будто нам стало всё равно.

— нам не может быть всё равно, мы связаны тсахейлу, милая. я чувствую, как тебе одиноко и печально, а ты чувствуешь, как я переживаю за тебя. и сейчас тоже. — он бережно кладет свою руку тебе на сердце, словно лечебную траву. тебе становиться лучше, но едва ли это продержиться дольше минуты.

ты берешь его руку в свою, и теперь они обе в крови. ты испуганно смотришь на нетейама, он всегда мог объяснить самую страшную ситуацию и успокоить.

вместо твоего нежного и теплого нетейама ты видишь холодное, едва дышащее тело. он судорожно пытается что-то сказать, улыбаясь тебе так ласково, как никогда раньше. тебе не становиться от этого легче.

он поставил на себе крест, просил тебя не плакать и оставаться начеку — война не уходит вместе с ним и взрывы всё ещё слышны где-то за спиной. ты судорожно молила эйву подмигнуть тебе хоть одной звездой во вселенной, просто чтобы знать, что шанс есть. но нетейам становился в твоих глазах всё меньше. теперь перед тобой лежал ребенок, что учился стрелять из лука, что только что вернулся со своей первой охоты. душа так чиста, он так свободен. невинный.

твоя дрожащая рука ложится на его щеку, почти прощаясь. это был последний раз, когда ты его видела, но ты запомнила его смеющимся с твоих самых глупых шуток, защищающим свою семью любой ценой, сундуком с сокровищами, открывающимся постепенно и далеко не всем. ты никогда больше не приходила к нему, потому что знаешь, что не сможешь уйти. нет никакой гарантии, что после вашей встречи у древа душ, ты не воткнешь себе клинок в сердце.

твою грудь резала не его тишина. это была боль нетейама ровно в том месте, где в него вонзилась пуля. вы связаны тсахейлу, а значит навеки разделяете чувства и боль друг друга. интересно, чувствует ли он ту же тоску ежеминутно?