our memory

- что бы ты сделал, не будь у меня иммунитета и меня укусили? - вопрос срывается с губ так неожиданно даже для самого джостена. он сидел на капоте уже совершенно потрёпанной машины, которую они смогли найти и с божьей помощью привести в более менее приличный вид. сигарета, зажатая в пальцах, неспешно тлела, а пепел осыпался на землю.

- убил бы тебя, - ровно, без каких-либо колебаний произносит в ответ эндрю, стоящий рядом и опирающийся на всё тот же капот. его сигарета давно была выкинута и притоптана, пока нил всё не мог расправиться со своей. - ты был бы угрозой для нас всех, но и дать тебе обратиться было бы слишком жестоко. выстрел - это быстрая смерть без мучений и дальнейшего захвата мозга чёртовым паразитом, - будто бы в собственное оправдание говорит джозеф, однако абрам знает, что это скорее попытка убедить самого себя в правоте собственного мышления.

нил бы точно не смог застрелить сам себя, даже осознавая всю тяжесть ситуации и опасность.

- а ты? - через пару мгновений возвращается к этому же разговору обладатель карамельных глаз. ладонь парня скользит по чуть нагретому капоту ближе к младшему, чтобы стать плотнее и устремить взгляд прямо в ледяные омуты. - что бы ты сделал, будь я заражённым? - почти прикасаясь губами к шрамированной коже на щеки, шепчет миньярд.

- ты бы сам себя застрелил, - без раздумий выдаёт нил, - слишком печёшься о безопасности других, чтобы долго раздумывать над решением и передавать ответственность в чужие руки, - голубые глаза смещаются с созерцания заката на собственную утопию, коей являлись карие глаза старшего, что отливали теплотой и мягкими бликами в лучах закатного солнца.

абраму комфортно, до кошмарного комфортно.

тёплое дыхание опаляет щёку, родные пальцы так ласково ложатся на спину, чуть надавливают, а нил и не сопротивляется, льнёт к эндрю, лишь бы быть ближе. собственные пальцы неспешно ложатся на грудь, аккуратными движениями смещаясь выше и чуть сжимая плечи. прохладная ладонь джозефа придвигает вплотную к себе, резво зарывается в рыжие кудри на затылке. он греется под теплом солнечных лучшей, ластится к ладоням миньярда, как самый настоящий кот, целует где-то под глазом, мажет губами по щеке, носу и виску, пока руки обвивают шею, заключая в кольцо.

почему они просто не могли остаться в этом моменте?

дрожащие пальцы сильнее стискивают рукоятку пистолета, металл которого режущим холодом отдавался импульсами по всему телу. воздух клубами пара выходит изо рта, и нил хватает лишь больше и сильнее, чувствуя, как он почти задыхается. вокруг слышится скрежет, исходящий от щелкунов, что окружили со всех сторон и не собирались расходиться, как назло именно сейчас не реагируя на любые попытки остальных ребят привлечь внимание монстров.

абрам не хочет опускать взгляд ниже уровня таких родных карих глаз, в которых никогда так сильно не плескалось сожаление, смешивающееся с болью. он не хочет смотреть на кровоточащий укус, расположившийся прямо на открытом и незащищённым ничем плече. чёртов миньярд снова строил из себя героя и отдал свою кожаную куртку эллисон, чтобы ту не укусили, а сам попал под удар нападения.

- блять, нил, если бы знал, что ты будешь колебаться, не просил бы тебя об этом, - выплёвывает блондин, лицо которого искажается в явном недовольстве и раздражении, когда нил уже долгое время сидит и ничего не делает.

ему страшно.

до одури страшно потерять того, кто стал всем миром, стал светом в кромешной тьме, стал самым близким и единственным, стал спасителем, что пришёл так вовремя.

нилу не хотелось терять эндрю.

чужие пальцы крепко перехватывают дуло пистолета, пытаясь вытянуть из слабой хватки, но джостен не собирается так просто отдавать оружие, потому что знает, что эндрю застрелит себя без колебаний. он не хочет так быстро прощаться, так резко отрывать от сердца, не хочет снова быть один на один со своими страхами и переживаниями, единственным лекарством от которых был именно эндрю.

- если ты не выстрелишь прямо сейчас, я сделаю это сам, - слова звучат грубо, но абрам знает, что под этим холодом скрывается безграничная боль.

- застрели меня тоже, эндрю, - шепчет парень, смотря так побито и потерянно, пока в чужих глазах появляется удивление, мешающееся с гневом. - выстрел всё равно привлечёт внимание щелкунов и они накинутся на меня. ты просто облегчишь мои страдания, - голос постепенно ломается, хоть нил и пытается звучать уверенно, но ком, подбирающийся к горлу, мешает говорить.

- придурок, ты должен жить, - нотки раздражения мешаются с отчаянием. - ты выстрелишь, а мэтт скинет те металлические боксы, щелкуны даже не обратят на тебя внимание.

- эндрю, я не могу, - чужие ладони освобождают пистолет, оказываясь поверх холодных щёк, по которым медленно ползли мокрые дорожки. обветренные губы прижимаются к виску, смазывают стрйку крови, мягко опускаются на кончик носа, щёки и уголки губ.

- нил, - нил не хочет ничего слышать, ему слишком больно прямо сейчас. - нил, ты сможешь сделать это, ты сможешь жить без меня, - ещё один поцелуй в уголок губ. - защити их, они не справятся без тебя, - холодные пальцы обхватывают трясующуюся ладонь на пистолете, подводя ближе к виску.

- нет, - с тихим всхлипом срывается в воздухе, - нет, не делай этого, - губы дрожат, пока щёки начинают гореть от слёз, - эндрю, не надо, - на чужом лице появляется лёгкая улыбка, за которой следует ещё один лёгкий поцелуй в губы.

- ненавижу тебя.

звук выстрела, рёв монстров и бесконечный поток слёз, мешающихся с кровью и грязью.

и всё, лучше бы они навсегда остались в том самом моменте.