открытая дверь
утро в доме кимов всегда начиналось с кофе и тишины. отец тэхёна уезжал на работу в половине седьмого, оставляя сыну записку и деньги на завтрак. но тэхён не завтракал. он ждал.
чон чонгук впервые появился в их доме три года назад — друг отца по бизнесу, успешный, молчаливый и пугающе красивый. тогда тэхёну было шестнадцать, и он даже не понимал, почему его сердце начинает биться быстрее при звуке низкого голоса чонгука. теперь ему девятнадцать, и он понимает всё слишком хорошо.
последние две недели стали для тэхёна своеобразной игрой. он придумывал всё новые способы привлечь внимание чонгука, довести его до грани, заставить треснуть эту ледяную маску безразличия. каждое утро, когда чонгук приходил на завтрак (отец любезно разрешил ему пользоваться их кухней, потому что «чонгук живёт один и питается чёрт знает чем»), тэхён устраивал представление.
сегодня на нём была тонкая белая футболка — он проверял, заметит ли чонгук, как остро реагируют его соски на утреннюю прохладу и шорты, которые были настолько короткие, что он не носил их бы даже на пляже. волосы влажные после душа, капли воды стекают по шее за вырез.
-доброе утро, — тэхён выходит на кухню, потягиваясь с таким расчётом, чтобы футболка задралась почти до пупка. его тонкая талия, гладкий живот, выступающие тазовые кости — всё это открыто взгляду чонгука, который как раз входит с пакетом продуктов.
чонгук останавливается на пороге. секунду смотрит. потом переводит взгляд на раковину.
-у тебя вода на полу, — говорит он ровно. -протри.
тэхён чувствует, как злость пульсирует где-то в груди. он идёт к стойке, берёт чашку с кофе, который только что заварил чонгук. делает глоток, глядя поверх чашки прямо в глаза мужчины. потом медленно, очень медленно проводит языком по нижней губе, слизывая каплю.
чонгук разбирает пакет. кладёт яйца в холодильник. хлеб — в хлебницу. ни один мускул на его лице не дрожит.
-твой отец просил тебе передать, — говорит он, даже не поворачиваясь. -вечером будет дома поздно. не жди.
-я и не жду, — тэхён садится на барный стул, широко раздвинув ноги. короткие шорты задираются ещё выше, обнажая почти всю длину белых стройных бёдер. тэхён замечает, как пальцы чонгука на секунду замирают на ручке холодильника. замечает, но не комментирует. -мне и без него есть, чем заняться.
чонгук поворачивается. в его глазах что-то мелькает — тень? вспышка? — и тут же исчезает. он наклоняется к плите, чтобы поставить сковороду, и его рубашка натягивается на широких плечах. тэхён представляет, как он кусает эту шею, проводит языком по линии татуировки, виднеющейся из-под ворота.
-чонгук-сси, — тэхён спрыгивает со стула и подходит почти вплотную. так близко, что ткань его футболки касается локтя чонгука. -ты когда-нибудь целовал кого-то младше себя?
чонгук переворачивает блинчик на сковороде. технично, спокойно.
-позови отца, когда будешь готов отвечать на такие вопросы при нём, — говорит он ледяным тоном.
тэхён отшатывается, как от пощёчины. внутри всё кипит. он сжимает челюсть, молча хватает свою чашку и уходит прочь, громко хлопнув дверью в свою комнату.
на лестнице он слышит, как чонгук тихо, почти неслышно выдыхает. и будь тэхён чуть внимательнее, он бы различил в этом выдохе не усталость, а то, на что сам так надеялся: сожаление. сдерживание. голод.
проходит три дня. тэхён перестаёт появляться на завтраках — слишком обижен и зол. он ест в своей комнате, выходит только в школу и обратно, игнорируя присутствие чонгука в доме.
но на четвёртый день любопытство побеждает.
он слышит голоса в гостиной — отец вернулся раньше и разговаривает с чонгуком. тэхён спускается на лестничную площадку, оставаясь невидимым, и подслушивает.
- ...он совсем отбился от рук, — говорит отец устало. -не слушается, учится кое-как. я на работе пропадаю, а он... — пауза. -может, ты поговоришь с ним? ты для него авторитет. он тебя слушается, я заметил.
-я? — голос чонгука звучит удивлённо, но в нём есть что-то ещё. тэхён не может понять, что именно.
-ты, — отец хлопает друга по плечу. -поговори с ним по-мужски. а у меня через час встреча.
тэхён быстро бежит обратно в комнату, ныряет под одеяло, делая вид, что спит. сердце колотится. чонгук войдёт к нему? сейчас? один?
проходит полчаса. никто не приходит.
тэхён злится снова. садится за стол, начинает рисовать — резкие, злые линии. он не заметил, как дверь открылась, пока не услышал:
-не спишь?
чонгук стоит на пороге, прислонившись плечом к косяку. впервые за всё время он выглядит не как каменная статуя, а как живой человек — усталый, с лёгкой небритостью и расстегнутой верхней пуговицей рубашки.
-а ты думал, я буду ждать тебя с цветами? — огрызается тэхён, не поворачиваясь.
-я думал, что ты ребёнок, который обиделся на весь мир. — чонгук заходит в комнату, но держится у двери, не пересекая невидимую черту. -твой отец просил поговорить с тобой.
-о чём? о том, что я плохо учусь? — тэхён поворачивается на стуле, скрещивая руки на груди. на нём серая пижама с длинными рукавами и смешно торчащие в разные стороны волосы. он сам не знает, почему при чонгуке чувствует себя то девятнадцатилетним развратником, то пятилетним ребёнком.
чонгук молчит. смотрит на него долго, слишком долго. потом качает головой, улыбается уголком губ — впервые за эти дни — и говорит:
-ни о чём, тэхён. иди спать.
он выходит и закрывает дверь.
а тэхён сидит и чувствует, как где-то глубоко в животе разливается странное тепло. не только от злости. что-то другое. он слышал, как чонгук произнёс его имя. просто «тэхён». без «-сси». без отстранённости.
он ложится в кровать и смотрит в потолок, поглаживая пальцами собственное бедро через тонкую ткань пижамы. представляет, что это чужая рука. что это шершавые ладони чонгука скользят выше, сжимают, тянут...
тэхён закусывает губу и прячет лицо в подушку, чтобы не застонать вслух.
в субботу утром чонгук приходит раньше обычного. отец тэхёна дома — он пьёт кофе на кухне, читает новости в телефоне. тэхён спускается в белой хлопковой рубашке на голое тело — слишком большой, явно мужской, — и босиком. волосы влажные, лицо свежее. он выглядит на шестнадцать, а не на девятнадцать, и он знает это.
чонгук сидит за столом напротив отца. он в чёрной майке, которая облегает каждую мышцу, и старых джинсах с потёртостями на бёдрах. тэхён садится рядом с чонгуком, так близко, что их колени почти касаются под столом.
-доброе утро, — говорит тэхён, обращаясь к отцу, но глядя на чонгука.
отец что-то отвечает, но тэхён не слушает. он тянется за хлебом через чонгука, нарочно проводя грудью по его плечу. чонгук не двигается. только пальцы его, лежащие на столе, слегка сжимаются.
-чонгук, оставайся на обед, — говорит отец, поднимаясь. -я в гараж, у меня там встреча с поставщиком, они подъедут через час. ты присмотришь за этим сорванцом?
чонгук кивает. отец уходит, хлопает дверь гаража. тэхён и чонгук остаются на кухне вдвоём.
-почему ты всегда прячешься за моим отцом? -спрашивает тэхён, играя вилкой.
-я не прячусь, — чонгук допивает кофе.
-прячешься. — тэхён наклоняется к нему, почти касаясь губами уха. -ты боишься оставаться со мной наедине. боишься, что не справишься.
чонгук медленно поворачивает голову. их лица в нескольких сантиметрах.
-твой отец в гараже, но он может вернуться в любую минуту, — говорит чонгук тихо.
-значит, у нас есть время, — шепчет тэхён.
чонгук смотрит на него долгую секунду. потом встаёт, отодвигая стул.
-покажешь свою комнату? — спрашивает он ровным голосом. -твой отец сказал, что у тебя прекрасный вкус. я хочу посмотреть.
тэхён замирает. потом медленно улыбается — той самой улыбкой, от которой у нормальных людей подкашиваются колени.
-покажу, — выдыхает он. -с удовольствием.
они почти не разговаривают за едой. тэхён лениво жуёт тост, наблюдая, как чонгук пьёт чёрный кофе маленькими глотками, не отрывая взгляда от окна. внутри у тэхёна всё трясётся. он даже не знает, чего ждать. боится, что чонгук снова сделает вид, что ничего не происходит. но почему-то кажется — сегодня будет по-другому.
они поднимаются на второй этаж. тэхён идёт впереди, чувствуя на своей спине взгляд. он специально переставляет ноги так, чтобы рубашка поднималась выше, показывая голые ягодицы — он забыл (или не забыл?) надеть трусики.
у двери в комнату он оборачивается. чонгук стоит в метре от него, руки в карманах, лицо непроницаемое. только его зрачки расширены. слишком сильно для утра.
-заходи, — тэхён открывает дверь и входит первым.
комната тэхёна — это его личный мир. серые стены, неоновая розовая подсветка, огромная кровать с чёрным постельным бельём. на стенах постеры групп и несколько полок с фигурками и книгами. в воздухе висит запах его духов — ваниль, мускус, табак.
тэхён садится на край кровати, заправляя прядь волос за ухо. смотрит на чонгука снизу вверх, как кот, который знает, что сейчас получит сметану.
-нравится? — спрашивает он.
чонгук закрывает дверь. тэхён замечает — дверь не закрывается до конца, остаётся щель в несколько сантиметров. слышно, как на первом этаже тихо работает холодильник.
вместо ответа чонгук подходит к его книжной полке. проводит пальцем по корешкам, останавливается на томике стихов.
-ты читаешь это? — спрашивает он, не оборачиваясь.
-некоторые, — голос тэхёна звучит хрипло. он встаёт, подходит к чонгуку со спины, почти вплотную. -ты не за тем пришёл, чонгук-сси.
-а зачем я пришёл? — чонгук поворачивается. они снова лицом к лицу, слишком близко.
тэхён поднимает руку и проводит кончиками пальцев по вороту майки чонгука. осторожно, как по струне.
-ты пришёл смотреть не на комнату, — шепчет он. -ты пришёл смотреть на меня.
время останавливается. тэхён видит, как дёргается челюсть чонгука, как напрягаются желваки. видит, как мужчина делает вдох — глубокий, как перед нырком в ледяную воду.
-ты хоть понимаешь, чего просишь? — голос чонгука звучит низко, почти угрожающе. -ты ребёнок для меня. сын моего друга.
-мне девятнадцать, — тэхён кладёт вторую руку на грудь чонгука, чувствуя твёрдые мышцы под тканью. -я достаточно взрослый, чтобы решать.
чонгук медленно, очень медленно берёт его за запястье. не сжимает, просто держит.
-если мы сделаем это, пути назад не будет, — говорит он. -ты не сможешь делать вид, что ничего не было. я не смогу. твой отец узнает.
-а ты боишься? — тэхён усмехается, но в усмешке нет насмешки — только дрожь. -такой большой, сильный, а боишься мальчика?
он не успевает моргнуть. в следующую секунду чонгук прижимает его к стене, одной рукой зафиксировав оба его запястья над головой. их тела соприкасаются — живот к животу, бёдра к бёдрам. тэхён чувствует, насколько твёрдый и горячий чонгук.
-ты не понимаешь, — выдыхает чонгук ему прямо в губы. -я не боюсь тебя. я боюсь, что не смогу остановиться.
-а я и не прошу тебя останавливаться.
чонгук целует его. не нежно, не осторожно — жадно, собственнически, глубоко. тэхён стонет в поцелуй, выгибаясь навстречу, его пальцы сжимаются в кулаки в плену чужой руки. чонгук кусает его нижнюю губу, проводит языком по укусу, и от этого тэхён почти теряет сознание.
-ложись, — командует чонгук, отпуская его руки.
тэхён падает на кровать, задирая рубашку выше пупка. чонгук стягивает через голову свою майку, и тэхён видит — руки с татуировками, широкую грудь, твёрдый живот, дорожку тёмных волос, уходящую за пояс джинсов. у него перехватывает дыхание.
чонгук нависает над ним, опираясь на локти. смотрит в глаза — так, что тэхён чувствует себя голым, даже не снимая одежды.
-ты уверен? — последний раз спрашивает он.
-да, — выдыхает тэхён, обхватывая ногами его талию. -да, да, да.
чонгук сдирает с него рубашку одним движением. тэхён обнажён — светлая кожа, розовые соски, тонкие ключицы. чонгук проводит ладонью от его шеи до пупка, надавливая пальцами на каждый позвонок, и тэхён выгибается, тихо вскрикивая.
-слишком громко, — шепчет чонгук. -тише, малыш.
слово «малыш» из его уст звучит так по-хозяйски, что у тэхёна подкашиваются даже лежащие ноги. чонгук наклоняется, берёт в рот сосок, и тэхён закусывает костяшки пальцев, чтобы не закричать. язык чонгука рисует круги вокруг соска, зубы слегка прикусывают, другая рука сжимает второй сосок, пальцы трут, тянут.
-пожалуйста... — шепчет тэхён, не зная, о чём просит.
чонгук спускается ниже — языком, губами, поцелуями. тэхён чувствует влажную дорожку на своём животе, потом чонгук упирается носом в его пах, вдыхает запах сквозь ткань.
-ты даже трусы не надел, — голос чонгука звучит хрипло, с примесью восхищения и злости одновременно. -выходишь к мужчине почти голый, без белья. что за распущенный ребёнок?
-твой, — выдыхает тэхён, и этот ответ будто ломает последнюю преграду.
тэхён оказывается полностью обнажённым на своей кровати. розовая подсветка делает его кожу ещё более светлой, почти фарфоровой. он раздвинул ноги, не стесняясь, не пытаясь прикрыться. на щеках румянец, губы припухшие после поцелуев, глаза блестят.
чонгук смотрит на него. смотрит так, будто видит впервые. его взгляд скользит по лицу тэхёна, спускается к шее, к ключицам, задерживается на сосках — розовых, влажных от его же слюны. дальше по животу, где мышцы напряглись от ожидания, к бёдрам — гладким, без единого волоска, к тому месту, где член тэхёна уже стоит, полностью возбуждённый, с каплей смазки на розовой головке.
-красивый, — говорит чонгук, и это звучит не как комплимент, а как констатация факта. -слишком красивый для такого грязного мальчика.
он снимает ремень. металлическая пряжка звенит, и тэхён вздрагивает от этого звука. чонгук расстёгивает джинсы, стягивает их вместе с боксерами. тэхён видит его — большой, твёрдый, с пульсирующей жилкой на стволе. у тэхёна перехватывает дыхание.
-боишься? — спрашивает чонгук, наклоняясь над ним.
-нет, — врёт тэхён, потому что внутри всё сжимается от страха и возбуждения одновременно.
чонгук ложится рядом, на бок, так, чтобы видеть лицо тэхёна. одной рукой он гладит его бедро — медленно, от колена вверх. большим пальцем давит на внутреннюю сторону, раздвигая ноги шире. тэхён подчиняется, позволяя себя раскрыться.
-расслабься, — голос чонгука низкий, вкрадчивый. -я не сделаю больно.
он тянется к тумбочке, открывает ящик, который тэхён давно приготовил для себя, но так ни разу не использовал. оттуда чонгук достаёт маленький тюбик — смазка, нейтральная, без запаха. тэхён смотрит на его пальцы — длинные, с татуировками на фалангах — как они открывают колпачок, как выдавливают прозрачную жидкость на подушечки.
чонгук возвращается. его пальцы скользят между ягодиц тэхёна, холодные от смазки, и тэхён шипит, дёргаясь.
-тихо, — чонгук прижимает его другой рукой за талию, фиксируя на месте. -терпи.
первый палец входит медленно. тэхён чувствует чужеродное вторжение — странное, почти неприятное, но не болезненное. чонгук ждёт, давая ему привыкнуть. потом начинает двигать пальцем внутри — маленькие, аккуратные круговые движения.
-дыши, — напоминает чонгук.
тэхён выдыхает, расслабляя мышцы. он чувствует, как палец продвигается глубже. чонгук находит что-то внутри — тэхён не знает, что именно, — но в следующую секунду его тело выгибается дугой, а из горла вырывается придушенный стон.
-нашёл, — удовлетворённо говорит чонгук и давит на это место снова.
тэхён вцепляется в простыни, зажмуриваясь. ощущения растекаются от низа живота по всему телу — горячие, тягучие, почти невыносимые. чонгук добавляет второй палец. на этот раз тэхён чувствует растяжение — не боль, но дискомфорт, граничащий с чем-то большим.
-смотри на меня, — командует чонгук, и тэхён открывает глаза.
чонгук двигает пальцами внутри него — то раздвигая их, чтобы растянуть, то снова сводя вместе. смазка хлюпает, слышен каждый влажный звук. тэхён краснеет от этого звука, но не может отвести взгляд от лица чонгука — сосредоточенного, тёмного, с прикушенной губой.
третий палец входит тяжелее. тэхён вскрикивает, сжимаясь вокруг них, и чонгук останавливается, давая ему время.
-ещё немного, — шепчет он, целуя тэхёна в висок, в щёку, в уголок губ. -ты справляешься, малыш.
он растягивает его долго, терпеливо, пока тэхён не начинает подаваться навстречу движению, пока его член не начинает подрагивать от каждого толчка пальцев, пока он сам не начинает стонать уже не от боли, а от желания.
-чонгук, — выдыхает тэхён, сжимая его запястье. -пожалуйста. хватит. я готов.
чонгук вынимает пальцы — медленно, и тэхён чувствует пустоту, почти болезненную. его тело сжимается вокруг ничего, требуя наполнения.
-попроси, — говорит чонгук, нависая над ним. -красиво попроси.
-возьми меня, — тэхён смотрит ему в глаза, не моргая. -трахни меня, чонгук. пожалуйста. я хочу тебя внутри.
чонгук целует его — глубоко, влажно, забирая дыхание.
в этот момент чонгук отстраняется, встаёт с кровати и идёт к двери.
-что ты делаешь? — шепчет тэхён, садясь.
чонгук берётся за ручку и открывает дверь настежь.
-ты сошёл с ума! — тэхён хватает край одеяла, но чонгук возвращается и отбрасывает одеяло в сторону.
-сидеть, — командует он.
и тут тэхён слышит.
снизу, из гаража, доносится голос отца. он разговаривает по телефону — ровно, деловито, иногда смеётся. тэхён слышит каждое слово, потому что дверь открыта, и акустика в доме такая, что звуки с первого этажа поднимаются наверх без помех.
- ...да, я через час буду, скажи миëн, пусть подготовит документы...
шаги. отец ходит по гаражу. тэхён слышит, как скрипят половицы под его ногами. как он чиркает зажигалкой — закуривает. как открывает дверцу машины и снова закрывает.
-он может подняться, — одними губами говорит тэхён, глядя на чонгука расширенными глазами.
-знаю, — отвечает чонгук так же тихо.
он возвращается на кровать, становится на колени между раздвинутых ног тэхёна. берёт смазку, выдавливает ещё на свои пальцы, растирает по члену. тэхён смотрит на это — на его руки, на то, как он дрочит себе, глядя прямо на него. это непристойно. это пугающе. это заводит до дрожи в коленях.
-смотри на дверь, — говорит чонгук, наклоняясь.
тэхён смотрит. в проёме виден коридор, лестница, часть стены. если отец поднимется на второй этаж, он увидит всё. открытую дверь в комнату сына. тэхёна, голого, развратного. чонгука над ним.
-не надо, — шепчет тэхён, но не двигается с места.
-ты хотел внимания, — чонгук проводит головкой по его входу, дразня, не входя. -ты его получишь. ты хотел, чтобы я перестал играть в вежливого гостя? я перестал.
он входит. одним движением, глубоко, до конца.
первое ощущение — полнота. тэхён чувствует, как его наполняют, как растягивают изнутри. чонгук входит медленно, по миллиметру, останавливаясь каждый раз, когда тэхён задерживает дыхание.
-не сжимайся так, — шепчет чонгук, и в его голосе слышно, как трудно ему сохранять контроль. -расслабься, тэхён. впусти меня.
тэхён выдыхает, и чонгук продвигается глубже. до самого основания. тэхён чувствует каждую вену, каждый толчок пульса внутри себя. член чонгука большой — тэхён знал это, видел, но чувствовать иначе. он ощущает, как его внутренние мышцы обхватывают чужую плоть, как подрагивают от непривычной тяжести.
-хорошо? — спрашивает чонгук, упираясь лбом в его лоб.
-да, — выдыхает тэхён, и это правда. боль ушла, осталась только полнота и жар. -двигайся.
чонгук начинает двигаться. сначала медленно — плавные, глубокие толчки, при каждом из которых тэхён слышит влажный звук, чувствует, как его тело принимает чужое. потом быстрее. ритм сбивается, становится резче, глубже.
снизу слышен голос отца. он всё ещё говорит по телефону.
-...нет, я не хочу переносить встречу, скажи им, что буду ровно в двенадцать...
шаги приближаются к лестнице.
тэхён замирает, расширенными глазами глядя на дверь. чонгук, напротив, ускоряется. толкается глубже, резче, и тэхёну приходится зажать рот обеими ладонями, чтобы не застонать в голос.
отец останавливается. тэхён слышит, как он зажигает ещё одну сигарету. щёлкает зажигалка. потом шаги удаляются — отец уходит обратно в гараж.
тэхён выдыхает так громко, что сам пугается. чонгук утыкается лицом в его шею и смеётся — беззвучно, горячим дыханием на коже.
-так тебе нравится больше, да? — шепчет он. -когда можешь попасться?
-ты псих, — выдыхает тэхён, и это звучит почти как комплимент.
тэхён обхватывает ногами талию чонгука, позволяя ему войти ещё глубже. чонгук стонет — впервые за всё время, хрипло, сдерживаясь, — и этот стон заставляет тэхёна конвульсивно сжаться вокруг него.
-если будешь так делать, — чонгук говорит с трудом, дыхание сбивается, -я кончу раньше, чем хочу.
-я хочу, чтобы ты кончил в меня, — тэхён прикусывает губу, запрокидывая голову, когда чонгук попадает в ту самую точку внутри.
чонгук ускоряется. толчки становятся частыми, жёсткими, кровать скрипит в такт движениям. тэхён уже не сдерживает стоны — они вырываются сами, громкие, влажные, перемешиваются с мольбами, которые он сам не разбирает.
-тише, — напоминает чонгук, но сам не может молчать. -чёрт, тэхён, ты так хорошо меня принимаешь. так плотно. как будто создан для этого.
тэхён кончает первым — внезапно, волной, которая накрывает его с головой. его тело выгибается, пальцы впиваются в спину чонгука, оставляя красные полосы. он чувствует, как его сперма разливается по животу, горячая и липкая. мышцы внутри сжимаются вокруг члена чонгука с такой силой, что тот не выдерживает.
чонгук кончает следом, уткнувшись лицом в шею тэхёна, прикусив кожу, чтобы не закричать. тэхён чувствует, как его наполняют — горячо, много, пульсирующими толчками. стекает по внутренней стороне бедра, капает на простыни.
они лежат так несколько минут, тяжело дыша. чонгук всё ещё внутри него, и тэхён не хочет, чтобы он выходил. но чонгук медленно отстраняется, и тэхён чувствует, как тепло вытекает из него, оставляя чувство пустоты.
-не закрывай глаза, — говорит чонгук, вставая с кровати.
тэхён смотрит на него мутным взглядом. чонгук берёт его за руку, тянет вверх, заставляя сесть.
-вставай, — командует он.
-у меня ноги не держат, — жалуется тэхён, но подчиняется.
чонгук ведёт его к окну. большое панорамное окно с видом на сад. солнце уже высоко, и если кто-то пройдёт по улице, он увидит их силуэты. тэхён вжимается в стену, но чонгук разворачивает его лицом к стеклу.
-чонгук! кофе будешь?
чонгук замирает на секунду. потом отвечает, почти нормальным голосом:
-да, сейчас спущусь! — кричит чон в ответ отцу тэ. -смотри, — шепчет он на ухо. -видишь улицу? кто-то может пройти. может увидеть тебя, голого, с моей спермой, текущей по ногам.
тэхён дрожит. от холода стекла, от слов, от того, что член чонгука снова упирается ему в поясницу, твёрдый и горячий.
-ты снова готов? — удивляется тэхён.
-для тебя — всегда, — отвечает чонгук, наклоняя его вперёд, заставляя упереться ладонями в холодное стекло.
он входит сзади — резко, глубоко, без подготовки. тэхён вскрикивает, ударяясь лбом о стекло, но чонгук придерживает его за затылок, смягчая удар.
-смотри в окно, — приказывает он, начиная двигаться.
тэхён смотрит. видит ветки деревьев, небо, облака. и отражение — их двоих, сплетённых, двигающихся в едином ритме. его собственное лицо — раскрасневшееся, губы приоткрыты, глаза блестят. чонгук за его спиной — тёмный, сосредоточенный, сжимающий его бёдра так, что наверняка останутся синяки.
каждый толчок прижимает тэхёна к стеклу. его соски касаются холодной поверхности, и от этого по телу бегут мурашки. член тэхёна снова твёрдый, упирается в стекло, оставляя влажный след.
-посмотри вниз, — говорит чонгук, и тэхён переводит взгляд.
во дворе никого нет. но тэхён всё равно чувствует себя выставленным напоказ, голым перед всем миром.
-что, если бы отец был там? — шепчет чонгук, толкаясь особенно глубоко. -что, если бы он увидел тебя сейчас? своего маленького сына, который трахается с его другом на подоконнике, как последняя шлюха?
-он ждёт тебя внизу, — шепчет тэхён, и от осознания этого у него темнеет в глазах.
-пусть подождёт, я хочу вдоволь натянуть его сынка, — отвечает чонгук и кусает его за плечо, чтобы заглушить собственный стон.
тэхён кончает от этих слов — молча, содрогаясь всем телом, оставляя на стекле мутную полосу. чонгук продолжает двигаться, ловя его падающее тело, и кончает снова, глубоко внутри, ещё сильнее, чем в первый раз.
после этого тэхён не может стоять. ноги подкашиваются, и чонгук подхватывает его, укладывает на кровать, прямо на мокрые простыни. сам идёт к двери, приоткрывает её ещё шире — настежь.
тэхён зажимает рот ладонью, когда понимает, что дверь в его комнату открыта, что отец может зайти в любую секунду.
чонгук возвращается к кровати, ложится рядом, накрывая их обоих тонким одеялом. смотрит в глаза тэхёну и улыбается — той самой улыбкой, которую тэхён никогда раньше не видел.
-теперь ты мой, — шепчет чонгук.
отец проходит мимо двери, не заглядывая.
тэхён выдыхает, закрывает глаза и чувствует, как чонгук обнимает его за талию, притягивая ближе.
-твой, — шепчет он в ответ.
чонгук встает с кровати, натягивает джинсы, майку. треплет тэхёна по волосам, целует в лоб.
-приведи себя в порядок, — говорит он обычным голосом. -и дверь закрой.
он выходит из комнаты, спускается по лестнице. тэхён слышит, как он говорит отцу:
-извини, задержался. твой сын показывал свою комнату. правда, прекрасный вкус.
отец смеётся. чонгук смеётся вместе с ним.
тэхён сидит на кровати, голый, с мокрыми простынями, с текущей по ногам спермой, и смотрит на открытую дверь.
он не закрывает её.