откровение кайзеру.

Не то, чтобы балкон сильно спасал ситуацию. Музыка гремела достаточно сильно, чтобы от неё трясло стеклянную дверь, хотя она, всё же, была способна заглушить хоть что-то. Мне не нравятся вечеринки. Я считаю, что это пустая трата времени и ресурсов, которые можно потратить на самосовершенствование. Только среднячки находят их занимательными. Но я же здесь? Я мог отказаться. Конечно, мог бы. Я отказывался даже тогда, когда мне не оставляли выбора.

Ноги ведут меня сюда не за весельем, не за шумной компанией, но за одной конкретной — той, что опускается по правую сторону от меня, отпуская язвительные комментарии. Я прямолинеен, Кайзер — сворлив. Но тоже по-своему честен.

Я, кажется, слишком шумно выдыхаю, перекатывая во рту виноградину. Интересно, это правда настолько вкусно или я просто настолько голоден?

Кайзер зовет вечеринку отстойной. Я, конечно, соглашаюсь, наметив ломтики сыра на тарелке. На самом деле еда почти застревает у меня в глотке, когда я ловлю краем глаза лицо Михаэля, его движения или слышит голос. Своим приходом сюда я совершаю маленькое харакири прямо на кристалльно чистых глазах.

А потом он говорит: «Мы не можем игнорировать слона в комнате» — и я хочу выплюнуть свои легкие, хотя нахожу его выражение крайне занимательным. Да, за Кайзером нужно ходить с ручкой и записной книжкой.

— Я думал, ты не горишь желанием это обсуждать?

Прижимаюсь затылком к стене,

пялюсь. У него аккуратное лицо. Такое я видел у своей матери, в зеркале в ванной и у Рина. Мне нравятся его пропорции. Острые, и я режу себя о них.

Я очень внимательно слушаю его. Так, будто понимаю в этом что-то. Будто умею говорить о том, что меня беспокоит, будто умею быть честным, а не позорно обо всем умалчивать. Казнят ли кого-то за попытку? Не поздно ли мне научиться вести себя по-другому?

Ему нужно было время. На деле, сейчас я понимаю, что мне оно тоже было необходимо. Необходимо время, чтобы научиться жить с чужим привкусом на губах, время на подумать, на понять, хотя мне всё ещё ничего неясно. Я никогда не смотрел так глубоко. Понимал что-то на подкорке своего мозга, но не позволял этому выйти дальше. У меня ведь другие приоритеты — так я говорил себе и другим.

Потом я слышу, как кто-то прыгает в бассейн — капли каким-то чудом доходят до нас. Мочат Михаэля, и теперь выражение его лица жутко напоминает мне кошачье недовольство. Так морщится Куроо, когда я несу отмывать его от безобразия. Что-то во мне неприятно тянет вниз, вяжет мне руки. Я перед ним абсолютно бессилен, кажется. Приходится подтянуть ногу к груди, отложить бокал с вином и упереться подбородком в колено.

— Давай обсудим.

Но по итогу мы оба молчим. Конечно, мы должны были обсудить, но что, черт возьми, должны были конкретно? Кто-то из нас об этом знал? Нет.

Отец всегда говорил, что в жизни нужно быть честным.

Я набираю в грудь побольше воздуха:

— Хорошо, я начну.

Мы звучим одновременно. И теперь он смотрит на меня в ответ. Мне везёт, потому что я хорошо выдерживаю людей лицом к лицу.

«Только после тебя»

— Это подло.

Будто бы это я лез тогда. Хотя теперь я даже и не вспомню, кто был инициатором. Когда желания обоюдны — границы быстро смываются. Вот, что я для себя понял.

— Это... это сложно. – я беру зубочистку и начинаю ломать её на мелкие части, – Сложно, потому что я никогда, никогда не думал об этом. В принципе. И по этой же причине оно странно, достаточно странно, но не в самом плохом смысле. Я бы сказал, что вообще не в плохом, но я словно не имею права говорить так за нас двоих и говорить, не зная последствий всего этого. Не зная того, что нас может ждать. Не уверен, что готов взять на себя такую ответственность, потому что элементарно не умею. Трусливо поступаю, может быть.

Зубочистка заканчивается. Я беру вторую.

— Правильнее сказать, что я не хочу прыгать в омут с головой. Но также я не хочу лишаться... — сглатываю ком в горле, — твоей компании. Эти недели были омерзительны.

Мы могли не общаться с ним и месяцами. Но я всегда знал, что мне можно прийти в любой момент, как и ему. От знания было легче. А от этой неизвестности в последнее время — ни черта, будто меня душили.

— Не хочу делать вид, что ничего не было. Оно было. Я хочу, чтобы оно было. Но и не хочу загадывать заранее. Понимаешь меня?

ㅤㅤㅤ ㅤㅤ ㅤ* * * ㅤㅤㅤㅤ

К утру я ощущаю себя совершенно выжатым. Ни одному бедолаге не удалось выйти на балкон из-за нас. Разок я вставал, чтобы принести нам еду и напитки. И, несмотря на усталость, я чувствовал удовлетворение. Почти блаженное спокойствие, наблюдая за тем, как встает солнце. Я люблю лето в Японии.

«Дерьмовая была вечеринка».

— Мне тоже не понравилось

Рука его баюкает мою собственную. На деле, вечеринка была сносной.