особенный клиент.
ким тэхен не был трусом. он выходил на сцену перед двадцатью тысячами человек, прыгал с десятиметровой вышки в море и однажды даже подрался с пьяным охранником в клубе (и проиграл, но сам факт). но сейчас его трясло.
он сидел в машине у чужого дома в промышленном районе уже двадцать минут. адрес ему дал бывший коллега: «если хочешь там прокол — только к чонгуку. парень — маньяк-профессионал. и никому не расскажет».
тэхен давно хотел сделать прокол в паху. не гениталий — поверхностный, чуть выше основания члена, горизонтальный. штанга, которая лежит на коже, почти незаметная, но такая личная. своя маленькая тайна под одеждой.
причина, по которой он тянул три года, была проста: ему было стыдно. не из-за строения тела — нет, с этим у него всё было в порядке. а из-за того, что процесс неизбежно требовал близости. чужой человек наклоняется над твоим самым интимным местом, дышит, касается. а тэхен… тэхен боялся, что не сможет контролировать свою реакцию. не то чтобы он постоянно возбуждался от прикосновений, но нервы? адреналин? кровь приливает туда, куда не надо, и здравствуй, неловкость на всю оставшуюся жизнь.
-ладно, — выдохнул он, хлопнув дверью машины. -или сейчас, или никогда.
студия оказалась в подвальном помещении без вывески. просто чёрная дверь с ручкой в виде черепа. тэхен позвонил.
дверь открыл мужчина, от которого сразу повеяло холодом. высокий, поджарый, с резкими скулами и тёмными глазами, которые осмотрели тэхена с ног до головы за одну секунду. чон чонгук. в левом ухе — туннель, в правой брови — кольцо, на пальцах — чёрные перчатки ещё до приветствия.
-ким тэхен? — голос низкий, без эмоций.
-да.
-проходи. раздевайся в той комнате, надень эту простыню. я подготовлю инструменты.
вот так. без «привет, как дела», без «чаю?». тэхену это даже понравилось. профессионализм.
он прошёл в крошечную комнату с кушеткой, стянул штаны и бельё, обмотал бёдра синей тканью, как полотенцем. сел, сжимая край кушетки побелевшими пальцами.
чонгук вошёл через минуту. катил перед собой столик с инструментами — иглы, зажимы, маленькие пузырьки, стопка стерильных салфеток. на подносе лежало украшение — матово-серая титановая штанга с плоскими концами, похожая на крошечный брусок.
-покажи, что делаем, — чонгук кивнул на простыню.
тэхен откинул ткань. чонгук даже глазом не моргнул. наклонился, взял маркер и начал ставить точки — быстро, точно, как врач в операционной. его пальцы были прохладными даже сквозь перчатки. тэхен задержал дыхание.
-расслабь живот, — сказал чонук. -если будешь напрягаться, игла пойдёт криво.
-я пытаюсь.
-пытайся лучше. или уходи.
тэхен стиснул зубы и заставил себя выдохнуть. чонгук кивнул — едва заметно — и продолжил разметку.
анестезию он не предложил. сказал только: «будет как укол. три секунды». и когда игла вошла в кожу, тэхен понял, что тот не соврал. боль была ровной, чистой, без фанфар. просто горячая нить под кожей. потом — щипок, когда чонгук протянул катетер и завёл штангу. закрутил шарики. промокнул кровь.
-готово, — он отступил, снимая перчатки. -встань, посмотри.
тэхен подошёл к зеркалу во весь рост. наклонил голову. на коже, чуть заметно, поблёскивал металл. маленький, аккуратный, идеально ровный.
-спасибо, — сказал он.
чонгук уже писал что-то в планшете — инструкции по уходу. не поднял головы.
-две недели не мочить в горячей воде. обрабатывать хлоргексидином два раза в день. если поймёшь, что отторгает — приезжай сразу. если просто болит — терпи. всё.
-а контрольный осмотр? — спросил тэхен, натягивая штаны.
-через две недели. запишу на приём. дверь закрой.
тэхен вышел на улицу и вдруг понял, что ему не хочется уходить. не хочется возвращаться в пустую квартиру, где некому будет сказать: «смотри, я сделал это. мне было больно, но я справился». он обернулся на чёрную дверь. там, внутри, стоял человек, который видел его насквозь и не отвернулся.
это было странное чувство. тэхен не понимал его. и это было самое опасное.
они переписывались ровно двенадцать дней.
всё начиналось с медицинских вопросов: «корочка жёлтая — это норма?», «можно спать на животе?», «когда исчезнет отёк?». чонгук отвечал коротко и сухо, иногда с такой клинической точностью, что тэхен краснел.
но на одиннадцатую ночь тэхен написал: «ты всегда такой холодный, или только с клиентами?»
ответ пришёл через пять минут. длинный.
«с клиентами — холодный. это границы. если я начну жалеть каждого, кто плачет на моей кушетке, я выгорю за месяц. и потом, это просто работа. ты для меня был — кожа, игла, кровь. всё».
«а сейчас?» — спросил иэхен.
«сейчас ты уже не клиент. ты — человек, который прислал мне девять фотографий заживления и дважды спросил, можно ли мыть прокол ромашкой (нельзя). так что отвечаю: я не всегда холодный. просто у меня нет привычки лезть в душу первым».
тэхен сидел на кухне в одном халате и улыбался в кружку с чаем.
«а могу я прийти на осмотр на день раньше?»
«зачем?»
«чтобы проверить прокол. и чтобы ты посмотрел на меня не как на кожу и иглу».
долгое «печатает». тэхен уже пожалел, что отправил.
«приходи. но предупреждаю: после осмотра я закрою дверь. и если ты останешься — это будет уже не про прокол».
тэхен пришёл.
студия встретила его полумраком. чонгук задвинул шторы, но не зажёг верхний свет — только неоновая лента над зеркалом горела фиолетовым. на столике уже лежали перчатки, но чонгук не спешил их надевать.
-раздевайся, — сказал он. голос был другим. ниже. горячее.
тэхен снял штаны. прокол выглядел хорошо — отёк полностью спал, кожа вокруг стала бледно-розовой, без покраснений. штанга сидела ровно, не сместилась.
чонук опустился на колени. осмотрел сначала визуально, потом провёл пальцем — без перчатки — сначала по левому краю прокола, потом по правому. тэхен вздрогнул. Кожа там была чувствительной — не больно, а так, что каждый нерв отзывался на прикосновение.
-зажило, — констатировал чонгук. -через неделю сменим на короткую штангу.
он не убирал руку. его большой палец теперь просто лежал на бедре тэхена, в нескольких сантиметрах от прокола. дышал он ровно, но в его позе было что-то хищное.
-чонгук, — голос тэхена сел. -ты сказал, если я останусь — будет не про прокол.
-ты остался.
-да.
-тогда, — чонук поднял голову, и тэхен увидел его глаза в фиолетовом свете — тёмные, расширенные, влажные. -я хочу сделать то, о чём думал все эти двенадцать дней. с того самого момента, как ты впервые вошёл.
-что именно? — прошептал тэхен.
чонгук встал. в один шаг оказался вплотную. его руки легли на талию тэхена — тяжело, властно, как будто он имел право.
-я хочу трахнуть тебя, — сказал он прямо, глядя в глаза. -здесь. сейчас. на этой кушетке, где я ещё недавно втыкал в тебя иглу. хочу, чтобы ты кричал. хочу, чтобы ты кончил, и чтобы после этого ты помнил не иглу — а меня.
тэхен выдохнул так, будто его ударили в солнечное сплетение.
-да, — сказал он. и добавил, на секунду замявшись: -только осторожно с проколом.
чонгук усмехнулся.
-я самое осторожное, что с ним случится.
чон толкнул тэхена на кушетку, но не грубо — рассчитанно, так, чтобы тот упал на спину, а голова оказалась на мягком валике. сам навис сверху, коленями зажав бёдра тэхена.
-руки вверх, — приказал он. -за голову.
тэхен подчинился. гук стянул с него футболку одним движением — ткань затрещала по шву, но никто не обратил внимания. потом склонился и провёл языком по шее тэхена — от ключицы до мочки уха. медленно. со вкусом. тэхен выгнулся, вжимаясь в кушетку, но чонгук придавил его грудью, не давая двигаться.
-ты будешь делать только то, что я скажу, — проговорил он в самое ухо, касаясь губами кожи. -иначе я остановлюсь. понял?
-да, — выдохнул тэхен. голос дрожал.
чонгук отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на него. глаза у тэхена были мокрыми — не от страха, от перенапряжения. чонгук провёл большим пальцем по его нижней губе, надавил, заставляя приоткрыть рот.
-скажи «стоп» — и всё закончится. но если не скажешь… — он наклонился и поцеловал тэхена. нежно и жестоко одновременно — языком, зубами, засасывая нижнюю губу так, что тэхен застонал в поцелуй.
чонгук спустился ниже. поцелуями — горячими, влажными — прошёлся по груди тэхена. задержался на сосках: лизнул один, потом второй, потом сжал зубами — легонько, чтобы тэхен дёрнулся, но не закричал. руки чонгука в это время гладили живот тэхена, опускаясь всё ниже, к проколу.
-смотри на меня, — приказал чонгук, когда его пальцы оказались в миллиметре от штанги.
тэхен посмотрел. чонгук провёл подушечкой указательного пальца по левому краю прокола — едва касаясь. тэхен выгнулся дугой, потому что даже такое лёгкое прикосновение к зажившей, но всё ещё чувствительной коже отозвалось электричеством внизу живота.
-чувствительный? — спросил чонгук.
-очень.
-хорошо. запомни это ощущение. потому что я буду доводить тебя до грани только через него.
он опустил голову и лизнул прокол.
язык — горячий, влажный, шершавый — прошёлся по титановой штанге и по коже вокруг неё. тэхен вскрикнул — высоко, почти по-детски. его член, который до этого был полувозбуждён, встал полностью за секунду.
-тише, — сказал чонгук, поднимая голову. его губы блестели. -здесь нас никто не услышит. кричи для меня, тэхен
чон стянул с себя футболку, потом джинсы. тэхен невольно посмотрел вниз — и сглотнул. гук был не просто возбуждён. он был готов. твёрдый, влажный на головке, с пульсирующей жилкой внизу.
-нравится? — спросил чонгук, заметив взгляд.
-да, — тэхен уже не стеснялся.
чонгук наклонился над ящиком столика, достал бутылочку лубриканта и презерватив. движения быстрые, но без суеты. он выдавил гель на пальцы, поставил одно колено на кушетку между ног тэхена и сказал:
-расслабься. я буду растягивать медленно. ты должен чувствовать только приятное.
он начал с одного пальца. вошёл легко — тэхен был влажным от возбуждения, мышцы послушными. чонгук двигал пальцем круговыми движениями, расширяя вход. тэхен закусил губу, зажмурился.
-глаза открой, — тихо сказал чонгук. -я хочу видеть, как тебе хорошо.
тэхен открыл. второй палец вошёл с лёгким сопротивлением, и тэхен застонал — низко, протяжно. гук наклонился и поцеловал его в уголок рта, продолжая двигать пальцами внутри — то разводя их в стороны, то сгибая, чтобы найти ту самую точку.
когда он её нашёл, тэхен выгнулся так резко, что чуть не скинул чонгука.
-там, да? — усмехнулся гук.
-ещё — простонал ким.
третий палец. тэхен дышал ртом, часто, как загнанный зверь. прокол пульсировал, но не болел — просто напоминал о себе каждым ударом сердца. чонгук убрал пальцы и за секунду надел презерватив, смазал себя щедро.
-смотри, — сказал он, беря член в руку и поднося ко входу. -смотри, как я вхожу в тебя. первый раз. медленно.
он вошёл на дюйм. тэхен вцепился в края кушетки. ешё дюйм. тэхен зажмурился, но тут же открыл — помнил приказ.
-всё, — сказал чонгук, когда вошёл полностью. -весь я внутри тебя.
он замер. давая привыкнуть. тэхен чувствовал каждую деталь: тяжесть чужого тела сверху, жар внутри, пульсацию члена, который был так глубоко, что касался того места, о существовании которого тэхен раньше не знал.
-двигайся, — выдохнул тэхен.
-не так быстро.
чон начал двигаться. медленно. каждое движение — выверенное, как его проколы. выход до половины — и плавное погружение обратно. тэхен схватил его за плечи, впиваясь ногтями.
-быстрее, пожалуйста.
-скажи «трахни меня».
-трахни меня, — прошептал тэхен.
-громче.
— ТРАХНИ МЕНЯ, ЧОНГУК!
и он ускорился. и сразу стало по-другому — жёстче, ритмичнее. кушетка заскрипела, ударяясь о стену. тэхен кричал — не словами, просто звуками, высокими и рваными. гук одной рукой сжал его бёдра, чтобы зафиксировать, второй — обхватил его член и начал двигать в такт толчкам.
-ты кончишь, когда я скажу, — прорычал чон.
-не могу… я сейчас…
-можешь. потерпи.
гук снова замедлился. ким заскулил — жалобно, как щенок. но чонгук был неумолим. он входил глубоко и выходил почти полностью, мучая, растягивая удовольствие. потом снова ускорялся, доводя тэхена до предразрядной дрожи, и снова тормозил.
-пожалуйста, — молил тэхен. -пожалуйста, дай мне.
-скажи, что я сделал с тобой.
-ты… ты трахнул меня.
-кто ты для меня?
- я твой. твой, чон. весь.
-кончай, — разрешил старший, сжимая член тэхена в кулаке.
тэхен кончил с криком — долгим, разрывающим тишину подвала. его тело выгнулось, мышцы сжались вокруг члена гука, и тот, выдержав ещё три толчка, кончил следом — глубоко, молча, только выдохнув в плечо тэхена сквозь зубы.
они лежали неподвижно несколько минут. чонгук не выходил, тэхен не отпускал его плечи.
потом гук осторожно отстранился. снял презерватив, завязал, выбросил в контейнер. принёс влажную салфетку и протёр кожу вокруг прокола — нежно, почти благоговейно.
-ты в порядке? — спросил он.
тэхен кивнул. голос не слушался.
-прокол не задел?
-нет. я же обещал.
тэхен сел, обхватил колени руками. посмотрел на чона, который уже натягивал штаны, но без обычной своей холодной спешки — медленно, как будто не хотел заканчивать.
-что теперь? — спросил тэхен.
чонгук подошёл, сел рядом на край кушетки. взял его руку и сжал в своей.
-теперь, я буду менять тебе штангу на более короткую. потом, может быть, ты останешься на ужин. а потом… — он помолчал. -потом посмотрим, захочешь ли ты вернуться.
-захочу, — сказал тэхен, не думая.
-откуда знаешь?
-потому что ты первый человек, который видел меня без защиты и не использовал это против меня. ты использовал это… в пользу. я не знаю, как объяснить.
-не объясняй, — гук поцеловал его в висок. -иди одевайся. у меня есть рис и кимчи. сварим суп.
тэхен улыбнулся. встал, одеваясь. прокол поблёскивал под фиолетовым светом.
нити под кожей. нити между ними.
они зажили.