они

Если так подумать, это эфемерное “они” состояло целиком из обрывков слов – слова выскальзывали из рук, как маленькие рыбки, тем быстрее, чем сильнее их сожмёшь, оброненных взглядов – зелёные кошачьи блюдца отражают свет фонаря, вспышка фотокамеры, которую забываешь выключить, делая фото исподтишка; 

“Они” существовало как загадочные жесты, когда “привязанность” – слово на незнакомом языке, колючая звезда где-то в середине грудной клетки. И эти жесты, конечно, сперва были с акцентом, таким сильным, что едва можно было разобрать: случайно забытая в чужом кармане пачка сигарет, случайно уроненный на другого мягкий плед, невзначай протянутая ладонь, чтобы помочь подняться, зачем-то заряженный для другого пистолет, почему-то зашитая знакомыми руками рана на боку, прикосновение, возвращающее к человечности. 

– Знаешь, Он иногда приглядывает за мной.
– Разве ты его не контролируешь?
– Кто вообще может контролировать Бога?
– Я думал, мы решили, что он не бог.”

Чуя пожимает плечами, машина мягко входит в поворот, но Дазай все равно приземляется головой ему на плечо. Разговор остаётся многоточием и напряженно сжатыми губами.

“Они” существовало шепотом, проникновением в чужую квартиру, поеданием чужих яблок из вазы с фруктами, разглядыванием чужого книжного шкафа. В тот самый момент, когда Дазай берет в руки энциклопедию по астрономии, пол уходит у него из под ног. 

"– Тебе повезло, что я сперва дернул ковёр и включил свет, а не сразу кинул нож.
– Боялся промахнуться?
– Не хотел испортить шторы."

“Они” существовало двумя чашками какао и горой подушек на балконе, сигаретным дымом, ускользающим к звёздам.

– Значит, звёзды? – была бы ночь темнее, они легко могли бы отразиться у Дазая в глазу, как на поверхности спокойного глубокого озера.

– Липпманн подарил.

“Они” существовало в тоске – слове, у которого не было значения, которое существовало только как чувство, самое острое из всех. Незаживающая рана, бесконечный дождь.

– Я слышал, звёзды умирают как люди.

– Звёзды не живут в настоящем. Их свет приходит к нам, когда самой звезды больше нет, спустя миллионы световых лет, сквозь пустое, холодное, одинокое пространство. Умерев звёзды продолжают светить.

“Они” существовало сквозь годы, обрастая колючей болью, но ежовые иглы постепенно превращались в зелёные каштаны, они осваивали всё больше знакомых и неизвестных слов: “скорбь”, “принятие”, “злость”. 

Их старые составляющие никуда не исчезали.

“ – Это не было предательством, мы ничем друг другу не клялись!
– Ты сам в это не веришь. Если бы верил, не оправдывался бы сейчас, не ходил бы с тяжелым сердцем.
– Да что ты можешь знать о моём сердце?!”

Тишина там, где хотелось услышать продолжение. Звёздное небо, когда хотелось посидеть в кромешной темноте. Это не становится проще с годами, быть словом без определения, обрывком разговора, открытой раной. “Они” существовало в абстрактном пространстве, где смешанные в один оттенок черного, каждый сохранял свой цвет.  

“Привязанность” оставалось словом на языке детства, его получалось прочесть, но не перевести в знакомую систему. “Они” учились заканчивать диалоги, с возрастом неожиданно стало ясно, что тем, кто понимает друг друга без слов, разговор необходим был больше всего.

– Мы абсурдные, – когда перед глазами все вдруг расплывается, можно посмотреть наверх, где листья в кроне деревьев пропускают солнечные лучи. 

– Мы состоим из сраной звездной пыли.

– Это ли не абсурдно? 

Лежать посреди кладбища в самом начале осени, наверно не самая умная идея. Но им с Чуей сегодня всё равно. Они не первый раз за все свои жизни встречаются здесь, но впервые что-то, не имеющее названия, не даёт им привычно разбежаться в разные стороны. Наоборот, притянуло друг к другу.

Земля тёплая и совсем не хочется уходить. 

– Но разве это не привилегия? Ты никогда не думал, какая это привилегия, прожить так долго? Так много, кто умер, а мы вот 21-летние…

Поворот головы и, вот, можно посмотреть на недовольное лицо напротив. Совсем скоро листья станут цвета чуиных волос, ещё одно знамение времени, которое такое же эфемерно, как слова у которых нет этимологии, но они смогут разобраться с ними, составят необходимые словари.

– Я у себя седой волос нашёл.

– С тобой нельзя говорить серьезно.

– Это мне строго противопоказано.