one night...

Каждый уважающий себя рыцарь должен иметь Даму сердца. Без нее жизнь не имеет красок, без нее нет смысла совершать подвиги и предаваться искусству. Без Прекрасной Дамы твоя жизнь, как рыцаря - абсолютно пустой звук. Но.. сердцу не прикажешь, кого избрать своей музой. Пока все преклоняют колени перед дочерьми знатных домов, которым дела нет до каждого из посетивших, одному молодому рыцарю покой неведом не по девичьей вине. 

Вместе с ним служил юноша, на вид холодный, как укрытая льдом по зиме река. Он был высоким, с ладным телом и очень проницательными глазами.. словно сама ночь смотрела тебе в душу, вытаскивая все твои грехи, казалось, прям на Божьем суде. Дрожь пробирала по всему телу, стоило ему глянуть на этого несчастного романтика. Всякий раз, выезжая в поход, он смотрел этому невероятному человеку в спину, немо восхищаясь и страдая, воистину, повинуясь куртуазному этикету. Оставалось лишь прятать глаза и искать спасения в молитвах, ведь любовь та не была одобрена святым писанием. 

– Сэр Вольф*. 

Строгий мужской голос разрезал тишину и рыцарь вздрогнул, поднимая голову. Сидеть под стенами крепости было довольно удобно, за исключением того, что он должен был совершать обход, а не писать стихи..

“О, мое спасение,
Отрада глаз моих,
Мое благословение,
Ни дня не проживу без черт твоих..
Мне лишь во снах позволено тебя коснуться, 
О свет мой, душу мою пощади,
Я каждый раз молю о том, чтоб не проснуться,
Сгорая в пламени  любви.  ” 

Листок был бегло спрятан за спину, неловкая улыбка дрогнула, осветив юное лицо, но.. Под таким тяжелым взором казалось, будто сияющая броня сковала тело и вдавила его в пол. Не то чтобы она не весила много и без того, но точно не была такой некомфортной за все время носки. Поднимаясь, шкребя железом по каменной стене, Вольф не разрывал зрительного контакта с заставшим его врасплох рыцарем, и лишь оказавшись глазами примерно на одном уровне имел смелость заговорить.

– Сэр Люциан**, а.. что вы здесь делаете? Вы разве не должны быть в храме? Разве младшая принцесса не звала вас?

Кто бы знал, сколько режущей боли было укрыто от чужих глаз в обращении “младшая принцесса”.. Никто никогда не слышал от Люциана о его Даме, но слышали в поэмах о голубых глазах прекрасной. Младшая дочь правителя была крайне эксцентрична и даже до этих стихов самостоятельно распространяла слухи о том, что является Дамой Сердца Сэра Люциана, а после такой мелкой детали - лишь пуще разошлась, гордясь своими ясными, как день, глазами. Молчание мужчины все расценивали как подтверждение, и до юного грешного романтика эти россказни, естественно, тоже дошли. Он не смел спрашивать, лишь следовать всеобщему мнению, молча притворяясь, что давно преклонил колени перед своей Музой… Он не раскрывал личности героини никому, и догадки строить было бесполезно - среди всех хоть сколько нибудь знатных дам ни одна не была кареглазой. Особо язвительные юноши поговаривали, что никто не принял Вольфа из-за его происхождения, что его девушка из песен - выдумка. И были бы они правы, если бы рассказы не были столь живыми, проигравшим в этом бою за честность и публичность пришлось признать существование этой дивной, загадочной красотки. Некоторые с завистью смотрели на рифмы рыцаря, ведь столько чувств они не могли вложить в свои: настоящей любви к своим девам они никогда не питали, от того об искре в тексте можно было даже не мечтать. 

В терзаниях, укрываемых глубоко в душе, явился проблеск - лицо Люциана похолодело, будто держалось чтобы не скривиться, как только ему задали вопрос.

– Мне нет дела, чего она хочет. Патруль оказался важнее, раз, как я погляжу, вы заняты бездельем. 

В сапфировых потемках глаз Вольфа вновь явился нежный небесный проблеск не удержавшегося удивления. Прокашлявшись, рыцарь сунул листок себе под броню, держа руки за спиной.

– Хах, нет, что вы, я уже закончил и вот, увидел как.. солнце ниспадает на стены нашей крепости, и меня озарило вдохновение, и..

– Довольно оправдываться. Пойдемте, я сомневаюсь, что с обходом вы действительно закончили.

Спешно закрыв рот и едва щелкнув зубами от того, молодой человек молча спохватился да последовал за товарищем. Он решил идти немного позади, ведь так смотреть на Люциана было удобнее и не настолько заметно. Иди он сбоку - был бы уже трупом. 

Это был самый молчаливый, но самый лучший патруль в его жизни. Вечером, вернувшись в замок, он сидел на своей постели, уперев лоб в руки и жаловался своему соседу. С Оливером*** они были знакомы с детства, росли вместе, он доверял ему всего себя, не боясь предательства, и Оливер поступал так же в ответ.. И, конечно же, он знал о чувствах Вольфа да о настоящем облике его “Дамы Сердца”. 

– Оливер, я так больше не могу… Клянусь, однажды сил моих не хватит и я выскажу ему все прямо, а потом выйму его меч и воткну себе в шею. Пусть расскажет, что убил меня, неверного пред Богом, лживого и мерзкого нахала, поднимет себе репутацию…

– Ну и что за ересь ты несешь? Вольф, молитвами нашими с тобой прощен будешь****, что, если не все так плохо? Ты вообще слушал поэзию Люциана? Все мы видели, как ведет себя младшая принцесса, сходства есть, но, побойся Бога, это, кажется, абсолютно не про нее. Тем более, сам он никогда не говорил, что пишет именно в ее честь.

Юноша покачивался на краю кровати, пока не свернулся на ней комком. Ему было так плохо, но почему сейчас? Он переживал эти терзания не первый год, от чего же именно сейчас все так и норовило выдрать ему легкие, крюками цепляясь за тонкую плоть и натягивая, почему сердце так стучало и ныло в груди, будто кости упирались в него? 

– Оливер, я не знаю.. никто не знает. Я и так богомерзкая тварь, не хочу испачкать Люциана своими порочными чувствами. О таком даже мыслить непотребно, что уж говорить о том, чтобы спросить… А ведь я даже не могу прыгнуть из окна.. проклят будь этот первый этаж.

Именно в этот момент прохлада ночи ворвалась в их покои. Окно открылось, покачивая занавески, а на подоконнике покоился листок, придавленный тяжелым перстнем. Устало поднявший голову Вольф в миг продрог от ужаса. Глаза его расширились и остекленели - он узнал край этого листа. Замятый, с проблесками силуэтного наброска.. это был его лист с поэзией. Тот самый, который он упрятал от Люциана этим полуднем. В голове проносились сотни догадок когда он мог выпасть, кто его подобрал и что теперь с ним будет, пока рывком рыцарь метнулся к окну… и был поражен практически насмерть. На листе были новые строки, чуть ниже его собственных. 

Сгребая письмена и перстень не глядя, молодой человек плелся к своей постели, словно к смерти приговоренный. Несмотря на то, что рифмы он всегда складывал так, чтобы объект рассказа оставался неназванным, он все равно боялся, что его раскроют.. эта запись была самой неосторожной - на ней он рисовал. Это был силуэт Люциана, и узнать его было не так уж трудно, по крайней мере, так думал Вольф. Не первый раз он рисовал его, но все рисунки хранились там, где их не найдут и не достанут, что потянуло его совершить такую глупость - он не знал. Ему было страшно читать, что за дополнение оказалось на странице. Страшнее стало тогда, когда взгляд его, сфокусировавшись, опознал почерк… Люциана. 

“И сны однажды явью станут,
И реки обратяться словом Божьим вспять
Вдали от церкви к нам и не пристанут
С любви каноном, проклятым, опять.
Мне так же, как тебе, покой неведом,
В плену мечтаний грешных ночи провожу..
Молю, пойдем за мною следом
Ведь я без черт твоих ни дня не проживу”

Вольф прочел эти строки вслух. Пока его мир рушился, разделяясь на до и после, пока свет разливался в его сознании вместе с ядом вины, Оливер на соседней кровати мерцал от радости.

– Я говорил же, говорил! А ты не верил мне, вот за это позор на твою голову, а не за чувства. 

Все это время перстень крутился в руке рыцаря, и лишь сейчас он взглянул его, желая знать, как тот выглядел.. 

– Оливер.. – собеседник замолк, внимая с интересом. – Это его фамильный перстень. Тот самый, который достался ему от отца и который он никогда не снимал.. даже принцессе не отдал..

Вечер продолжал удивлять. Вдруг, бросив лист на кровати да сжав перстень в руке крепче, Вольф выбежал из комнаты, даже не закрыв за собой тяжелых дверей. Он бежал босиком по холодному гранитному полу в другую башню, ведь рыцари знатных родов ночевали отдельно от нижестоящих. В ярком лунном свете проблески слез подчеркивали голубизну его глаз.. юноша точно знал, за какой дверью спит Сэр Люциан, он знал, что тот жил один, и почему то ему казалось, что дверь не будет заперта. И оказался прав. 

Отворив резную тяжелую створку махом, он, пытаясь отдышаться, смотрел на Люциана в свете свечи, сидящего и ждущего за письменным столом. Он выглядел беспокойно при всей своей твердой и холодной манере, даже встал, как только увидел вошедшего. Рыцарь все еще потирал палец, на котором недоставало кольца, выжидающе глядя на запыхавшегося Вольфа, и тот, не говоря ничего, налетел на него, вешаясь ему на шею, тихо шмыгая носом в плечо. Это было самое смелое действие в отношении Люциана, первый раз, когда он действительно коснулся его, так еще и без брони. 

Когда молодой человек наконец отлип от своей Музы, он все еще не находил слов, хотя казалось, что их у него всегда было в избытке… Сколько поэм и песен было написано его рукой в честь одного единственного человека, и каждое произведение было действительно длинным, а тут - ни звука. Люциан глянул на его сжатую доселе руку, аккуратно расслабил чужую кисть и спрятанный там перстень надел Вольфу на палец. Это было их молчаливое согласие, так внезапно обнаруженные чувства и горечь столь долгих отрицаний. 

Один считал, что горячо любимый им человек отдан знатной эксцентричной деве, другой завидовал заморской красотке, которой посвящали столь прекрасные стихи не уставая любить даже издалека… Сегодня они поняли, как сильно ошибались, насколько были глупы и слепы. Сбежав той ночью, они не жалели о своем решении ни разу и прекратили чувствовать вину как перед друг другом, так и перед Богом.

Сноски.
Вольф* - Гу Ман. Имя, означающее "волк".
Люциан** - Мо Си. Имя, означающее "свет".
Оливер*** - Лу Чжансин. Имя, означающее "доброжелательный".
Молитвами нашими с тобой прощен будешь**** - замена вставному ругательству, в роде "мать твою" или "черти бы тебя побрали".