окно TV
черновики графомана
«Мы вышли на огромные размышления…»
Скромную по размерам комнату едва освещает тусклый свет экрана старого аналогового телевизора, стоящего на кривом табурете. Основного света нет, вместо лампочки с потрескавшегося потолка плетью свисает кусок раздвоенного и слегка обугленного медного провода.
«Обстановка стабилизировалась…»
Внутри никого. Пахнет сыростью и чем-то несвежим. Смог сигаретного дыма после недавнего перекура повис в воздухе и словно марево неохотно плывет по унылому помещению. В пепельнице тлеет не потушенная сигарета.
«В стране перемены, которые только слепой не видит, только глухой не слышит. Мы развиваем новое мышление! Подойдем к этому вопросу из-за угла».
Переключился канал. В комнате пусто...
«Те по пять вчера были очень большие…!»
На полу старый войлочный ковер. Из мебели только кресло. Старое, давно просиженное, с торчащей пружиной. Внизу подле него, на истертом ногами месте, раскуроченный пульт дистанционного управления. Подлокотники исцарапаны. На грязном ковре обрывки ногтей и пятна крови.
«Вот если бы у меня вчера было пять рублей…»
На полу пустая бутылка из-под водки. Рюмка разбита о стену за телевизором. Позади кресла – пакет с мусором, источник того самого зловония, маскирующийся под горелый запах уже сотлевшей сигареты.
«У меня и сегодня-то трех нет, но они о-очень маленькие…»
Переключился канал. В комнате никого.
«Люди, счастья на земле нет. Счастье – оно там, на небе. Помните, что сказано? Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Помните, что вся власть от Бога. Не забыли ли вы писание? - рабы, под игом находящиеся, должны почитать господ своих достойные всякой чести. Боже, царя храни!»
Контраст изображения сменился. Пошли помехи. На выпуклом экране отчетливо видны следы ударов тупым предметом. Сломанный молоток лежит рядом. Силой оторванный провод питания нелепо валяется в стороне.
«Господь благословит тебя, и ты будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы, и господствовать будешь над многими народами, а они над тобою не будут господствовать. Тогда сыновья иноземцев этих будут строить стены твои, и цари их будут служить тебе. Ибо народы и царства, которые не захотят служить тебе, погибнут и совершенно истребятся».
Половицы под табуретом вырваны и сложены в стопку. Вокруг на пыльном полу следы босых ног и какой-то борьбы, словно некий человек всеми силами пытался сдвинуть чревовещательный аппарат с места. Нижняя панель телевизора лопнула, несчастный хотел отодрать приросший «ящик» снизу. Безрезультатно. Небольшой ломик так и торчит. В подпол частично провалилась небольшая белая книжица – инструкция по эксплуатации.
«Не думайте, что Я пришёл нарушить закон или пророков. Не нарушить пришел Я, но исполнить. Не мир я принес, но меч. Бодрствуйте и молитесь!»
Переключился канал. В комнате до сих пор никого.
«Вычитать и умножать, малышей не обижать, учат в школе…!»
У дверного проема разбросаны слои сбитой штукатурки и листы сорванных обоев. На ржавой стремянке лежат старенькие кусачки и выкрученные со счетчика пробки. Из выдолбленной части стены торчит перекусанный медный провод. На стене повсюду отпечатки грязных рук.
«Если учителя хотят получать больше денег, то пусть идут в бизнесмены. Им ведь никто не запрещает. В чем здесь проблема?»
От стен отслаиваются сырые обои. Позади кресла в неумело сделанной рамке висит небольшая фотография с изображением счастливого мужчины в расцвете лет. Рамка пыльна и поддернута паутиной. Треснуто стекло.
«В энном году в Европе будут править мусульмане. Но не надо страшиться, это пойдет на пользу, экономика и Европы, и других стран будет процветать. Я предрекаю: человечество ожидают хорошие времена.»
Канал вновь переключился. В комнате по-прежнему никого.
«День добрых дел! Друзья, поможем трехлетнему Васе вновь обрести счастье. Это не сложно, необходимо лишь отравить смс на номер…»
Повеяло свежестью. Прокуренная, дырявая штора, местами сорванная с карниза, расправилась на дуновении ветра, заняв чуть ли не половину комнаты. Окно раскрыто настежь. Сквозняк пролистал брошенную на пол инструкцию с одной единственной страницей. На ней условно изображена кнопка питания и три буквы – ВКЛ. Снаружи слышатся озабоченные голоса.
«А теперь к другим новостям. Следственный комитет Москвы возбудил уголовное дело по одному из владельцев мнимого благотворительного фонда. С его помощью криминальные авторитеты разной величины отмывали деньги. В отсутствии совести разбирался наш специальный корреспондент...»
Вой сирен где-то вдали. За окном усиливается ветер. Накрапывает дождь. Озабоченные голоса сменяются криками и истерической паникой.
«Мы – всего-навсего сырьевой придаток. И вот что нужно сделать? Нас всех вырезать, а потом заселить эту землю правильными народами, которым понравится стоять на коленках больше, чем вставать на дыбы. И обратите внимание, что развал страны мы проводим своими собственными руками».
Канал вновь переключился. В комнате никого как не было, так и нет.
«Эй, лохи! Мы сверху планеты все продали, но внизу-то лежит. Поделим!»
На пыльном подоконнике видны свежие отпечатки босых ног и пальцев рук. Рваные комнатные тапки валяются внизу рядом с клочком мятой бумаги.
«Послушайте, если весь мир будет и дальше так жесток, как сегодня, вашему любимому царю корону снимут вместе с головой, уж поверьте мне!»
Девятый этаж. Внизу группа зевак обступила место происшествия. Слышны женские выкрики вперемешку с мужскими ругательствами.
«О чем вы говорите вообще? Вы что не понимаете, что наша страна не приемлет озвученного числа жертв? Вы хоть подумайте своей головой…»
Канал вновь переключился. В комнате УЖЕ никого нет.
«Я – самый богатый человек не только Европы, но и всего мира».
Приехала полиция. Поглядев на тело, распластавшееся на асфальте, просто развела руками – мол, самоубийство. Люди выпадают с окон. Сами. О чем и было написано в протоколе. Дождь превращался в ливень.
«Государство, в первую очередь, здесь я подчеркиваю, должно заботиться о благосостоянии своих граждан. Это наша первостепенная задача! И я позволю себе сказать, что у нас это достаточно неплохо получается».
Ливень распугал народ. Полиция спряталась в машине ровно, как и врачи, пережидая непогоду. Тело человека в нелепой позе лежало на асфальте. Лужа крови, подхваченная дождевой водой быстро убегала в коллектор.
«Мы скоро продолжим, не переключайтесь».
И вещание прервалось на профилактику.
Другие рассказы: