#office_au pt. 4.3
up or out– Ужин?
Вопрос-предложение, мягко прозвучавший из-за приоткрытой двери, заставил вздрогнуть почти позорно. Удержаться от того, чтобы еще более позорно спрятать за спиной призывно завибрировавший в готовности работать айкос, получилось только благодаря самообладанию, выдрессированному годами общения с клиентами разной степени тугости. Минхо, как признанный консерватор и зануда, предпочитал проверенную классику даже в том, откуда получать никотин, и в девяти случаях из десяти выбирал сигареты. На единственный случай-исключение приходились вечера, когда он вынужден был устраивать перекур прямо в офисе, чтобы не тратить время на прогулки по запутанным коридорам бизнес-центра и использовать преимущества личного кабинета на полную.
Собственное внезапное желание прятать не лучшие свои стороны и привычки, чтобы подавать стажерам – а точнее, одному конкретному – лучший пример, как оказалось, бодрило надежнее, чем никотин.
– Ужин? – Перехватывать инициативу с помощью встречных вопросов тоже было своего рода классикой в ведении переговоров, и Минхо обратился к ней, чтобы выиграть себе время и скользнуть неторопливым, цепким взглядом по Хёнджину, так и замершему в дверном проеме. – Феликс настолько отчаялся, что подослал ко мне тебя?
Хёнджин завораживал. Не потому, что был привлекателен внешне – хотя он, определенно, был – но потому, что проживал каждое впечатление и эмоцию так полно и искренне, что невозможно было не заразиться его открытостью к самой жизни, просто находясь рядом с ним. Даже самый бесконечный и выматывающий день становился ярче только благодаря его присутствию. Уже сейчас Минхо понимал, насколько сильно ему будет этого не хватать, когда стажировка Хёнджина наконец завершится.
– Нет. В этот раз это полностью моя инициатива. – Сейчас, сжимая в руках пакеты с ужином из ближайшей круглосутки до тихого шелеста крафтовой бумаги, Хёнджин выглядел очаровательно. В равной степени решительный и смущенный, неловкий и заряженный предвкушением, он не оставлял даже малейшего шанса недописанным отчетам, что с осуждением смотрели на Минхо с другой стороны стола. – Не очень страшно же, если отвлеку тебя ненадолго?
– Только если составишь компанию.
То, как в ответ на это предвкушение в глазах Хёнджина засияло ярче всего остального, стоило любой задержки. И если Минхо оказался перед этим слишком слаб, то никто не посмел бы его осудить.
Отчеты оказались сдвинуты куда-то на край восприятия одним решительным жестом вместе с ноутбуком, экран которого погас в очевидном поражении. Освобожденное пространство было верно интерпретировано Хёнджином как приглашение. Словно окончательно избавившись от сомнений и неловкости, он принялся раскладывать их нехитрый ужин на рабочем столе, пока сам Минхо заваривал чай в попытке проявить хоть какое-то гостеприимство.
В том, как легко их действия выстраивались в подобие рутины, словно они делили поздние офисные ужины уже бессчетное количество раз, было что-то обезоруживающе уютное. Что-то, благодаря чему Минхо почти физически чувствовал, как напряжение последних недель отступает под натиском новых эмоций – одновременно ярких и мягких, настолько теплых, что привыкнуть к ним было бы слишком легко. Впрочем, в этом почти домашнем моменте он было совершенно не против поддаться такому искушению.
Разговор, ожидаемо начавшийся с обсуждения проекта, который Хёнджину, предстояло защищать по итогам стажировки, перетек на его диплом и подступающие экзамены, потом – на истории о том, как сам Минхо в свое время докатился до жизни такой. После – так же легко и естественно – на текущие проекты, которые горели сильнее остальных и вынуждали его задерживаться в офисе которую неделю подряд. Хёнджин нырял в каждую из тем увлеченно и с головой, и отказаться от разговора с ним было для Минхо задачей такой же невыполнимой, как закончить с оставшейся на сегодня работой до полуночи и урвать больше трех-четырех часов сна.
С Хёнджином было легко – легче, чем без него – и вся его прошлая нерешительность растаяла, словно ее никогда и не было, когда он настоял на том, чтобы помочь с оставшейся работой все с той же искренней увлеченностью. Минхо после этого не оставалось ничего, кроме как расслабиться и поддаться его чарам окончательно. Разве что ответно настоять на том, чтобы снова подвезти Хёнджина домой, когда они закончат.
И Минхо был достаточно честен с собой, чтобы признать: эгоистичного желания побыть с Хёнджином как можно дольше в этом предложении было ничуть не меньше, чем более уместного для текущего статуса их взаимоотношений желания убедиться в том, что младший благополучно добрался домой.