одазаи/флафф

Если и существует кто-то, перед кем Осаму готов лежать лишь в белье, то это Одасаку. Он аккуратен, целует каждый миллиметр кожи Дазая, мягко поглаживает по бëдрам. Осаму чувствовал себя если не самым дорогим, что есть у Оды, то хотя бы кем-то важным.

Руками, что слабо дрожали от волнения, сжали кусочек одеяла. Дазай глянул в чужие глаза. Сакуноске может молчать, но Осаму всë равно поймëт, что хотел бы сказать Ода. «Всë в порядке», — Дазай запоминает это бессловное напоминание и волнение, как по щелчку пальцев, сходит на «нет».

Одасаку наблюдает, как Осаму притирается ближе, приподнимается на локтях, слабо разводит ноги. Он старается верить, что его грязную и совершенно ненужную душу не бросят под ноги, чтобы истоптать. О нет, Сакуноске не такой. Он прижмëт ту душу прямо к своему сердцу и скажет: «Смотри, как стучит».

Хотелось прижаться ближе, погладить по голове и бесконечно долго шептать о том насколько сильно Дазая любят. Смотреть, как он расслабляется, ластится к рукам и жмурит глаза, было прелестнее любой картины, любой фотографии. И Сакуноске глубоко ценил свою возможность увидеть такого Осаму.

Дазай успевает среагировать, когда Ода тянется к бинтам. Слова ещë не находятся, чтобы ответить на вопросительный взляд Сакуноске. Такая реакция стала казаться неправильной. Хватка постепенно ослабла и рука упала на кровать.

— Я просто... — Осаму вздыхает и отворачивается, стыдливо отводит взгляд. Казалось, будто всë не исчезающих страх показать себя без бинтов уже должен был пропасть, — Я знаю что тебе всë равно как я выгляжу, но... Ты знаешь...

— Дазай, мне не всë равно, — Ода бессовестно перебивает, даже не собираясь извиниться. Хватает лишь придвинуться ближе и взять чужую руку в свою, целуя еë. Осаму распахивает глаза. Он ожидал чего угодно, но только не такого, — Я люблю тебя и то, как ты выглядишь. Каждую часть. Неважно, откуда у тебя шрамы.

У Дазая не хватает сил, чтобы ответить. Он поджимает губы и обнимает Сакуноске, чувствуя как тëплые ладони прижимают его ближе.

— И я тебя люблю, — Осаму слепо тычится в плечо Оды. Он не заслужил таких слов, совсем не заслужил. Или их и не нужно заслужить?

Одасаку позволяет себе запустить пальцы в растрëпанные волосы Дазая, аккуратно поглаживая по голове. Кажется, если бы Осаму мог, то максимально громко замурчал бы. Ода словно знал все желания, о которых Дазай молчал.

Сакуноске врать не станет. Он прижимает дрожащее тело ближе и шепчет что-то нежно-нежно, лишь бы Осаму верил. Оде не важно, сколько ещë Дазай не позволит снять с него бинты. Достаточно просто знать, что Осаму искренне пытается верить.