Обзор на статью «Размышления о Молохе»

Обзор на статью «Размышления о Молохе»

ТА

Обзор на статью «Размышления о Молохе» американского психиатра и философа Скотта Александера: https://lesswrong.ru/w/Размышления_о_Молохе которая используется в качестве критики либертарианства

Статья Скотта Алескандера пестрит, как он сам пишет, «поэзией и мистицизмом», поэтому является скорее эмоциональными реакциями автора, чем конструктивной критикой. Не всегда среди художественных образов можно четко выделить аргументы автора и его предложения к ним. Остается надеяться, что это не безобразный прием дискуссии – заранее присвоить явлению отрицательный художественный образ, чтобы бороться с ним. В конце концов, автор пишет о себе: «считаю нормальным для себя быть либертарианцем и писать статьи с критикой либертарианства» - http://slatestarcodex.com/2013/06/09/all-debates-are-bravery-debates/

Для начала разбора аргументов Скотта Александера стоит прояснить момент с альтернативами. Любая идея конкурирует прежде всего с альтернативными существующими идеями. И любые недостатки и достоинства, в первую очередь, существуют относительно них, а не в вакууме. При этом, стоит понимать, что утопий не существует. Люди имеют разные мнения и не могут прийти к абсолютному согласию, что хорошо, поскольку является основой для развития. Любое, даже самое благополучное, общество рано или поздно сталкивается с новыми проблемами. Всегда есть человеческие ошибки, промедления и прочее. Так, сам автор рассматриваемой статьи пишет, что не считает государственное регулирование лучше свободного рынка. Вместо этого, он считает, что в каждом конкретном случае должен быть подобран свой, наиболее эффективный, способ управления - http://slatestarcodex.com/2017/02/22/repost-the-non-libertarian-faq/ Я могу согласится с таким осторожным подходом, но к конкретным аргументам, тем не менее, можно подобрать ответы.

1. Дилемма заключенного. В теории игр существует специальная версия этой дилеммы – повторяющаяся дилемма заключенного. В ней участники делают выбор снова раз за разом и помнят предыдущие результаты. Американский политолог Роберт Аксельрод открыл, что, если игра повторялась долго среди множества игроков, каждый раз с разными стратегиями, «жадные» стратегии давали плохие результаты в долгосрочном периоде, тогда как более «альтруистические» стратегии работали лучше, с точки зрения собственного интереса. Он использовал это, чтобы показать возможный механизм эволюции альтруистического поведения из механизмов, которые изначально чисто эгоистические, через естественный отбор. Один из лучших типов стратегий в такой игре – «Око за око». Такой тип стратегий показывает естественное возникновение института репутации каждого игрока. Таким образом, продуктивное сотрудничество, win-win сделки легко возникают в свободном от регуляторов рынке, пусть и не являются постоянным результатом. Какую альтернативу нам может предложить регулятор? Криминализировать один из выборов? Невозможно по-настоящему запретить что-то, что физически возможно. Вместо этого мы маргинализируем таких участников, налагая на них стигму «преступников». При этом, дилемма заключенного – очень обобщенная вещь, и написать регуляции к каждой жизненной ситуации где она может повстречаться просто невозможно. Таким образом, совершенно непонятно зачем регулировать то, с чем и так может справиться рынок.

2. Долларовые аукционы. Если все участники добровольно входят в соглашение о правилах такого аукциона, их стратегия поведения вполне рациональна. Если этот самый «внешний наблюдатель» считает результат такого аукциона нерациональным – он в нем не участвует. Но почему он считает себя вправе указывать другим что делать, какие добровольные соглашения заключать? Если какая-то сделка заранее оформлена так, чтобы ввести человека в заблуждение и отнять у него собственность, то она вполне может быть оспорена и по некоторым либертарианским законам, отдельного регулятора тут не нужно.

3. Пример с рыбными хозяйствами. Здесь я наблюдаю совершенно неправильно представление о частной собственности в либертарианстве. В либертарианстве все используемые вещи кому-то принадлежат. Причем кому-то одному, коллективной формы собственности не существует или она формируется специальным договором, разграничивающим ответственность. Таким образом, хозяин рыбной фермы, загрязняющий воду соседям совершает акт агрессии по отношению к ним, снижая качество их собственности. Хозяева могут договориться о каком-то минимальном пороге загрязнения, но отказаться и производить больше загрязнения не получится, потому что это будет факт атаки на другое лицо. Если собственникам в озере плевать на загрязнения – оно может распространится и на вытекающую из нее реку, где может быть уже другой хозяин, который тоже может расценить это как нападение на его собственность. В либертарианстве важен факт наличия насильника и жертвы. Не моральный облик какого-нибудь Майка, отсоединившего фильтр – этот факт в отрыве от обстоятельств нам вообще ни о чем не говорит. Но конкретный ущерб, который он в итоге нанес собственности своих соседей. Нет жертвы – нет и преступления. При этом факт и размер ущерба определяется и доказывается в суде непосредственно жертвой. Регулятор здесь – снова ненужная прослойка, которая будет пытаться определить жертву и ее потери вместо нее.

4. Мальтузианская ловушка. Томас Роберт Мальтус – английский священник и ученый, живший на рубеже 18-19 веков и считавший, что буквально через несколько десятков лет население земли будет больше, чем возможность его прокормить. История показала, что он ошибался. Из-за открытия новых знаний, производство пищевых ресурсов росло еще быстрее, чем население. А затем, в двадцатом веке, и то, и другое увеличивалось еще быстрее. Таким образом, свободный рынок и научный прогресс служат инструментами для обхода мальтузианских ловушек. Для примера возьмем условную «нефть», необходимую для жизни общества. Когда запасы нефти скудеют – цены на нее повышаются. Люди вынуждены экономить из-за поднятия цен. Из-за высокой цены на нефть, возникает спрос на новые способы ее добычи (может быть, более дорогие, но компенсирующиеся возросшей ценой) и альтернативные энергетические технологии. При восполнении запасов нефти новыми способами – ее цена снова падает. При дальнейшем исчерпании – все более выгодными становится использовать альтернативные технологии. Благодаря свободному рынку, мальтузианский тупик просто не возникает. Конечно, можно представить ситуацию, когда проблема будет замечена слишком поздно или решение все никак не найдется. Но чем здесь поможет регулятор? Предсказанием и решением проблем занимаются те же люди, наличие регулятора не означает всеведение и сверхъестественную мудрость. В данном случае, регулятор мог, скажем, ограничить использование нефти до разрешения кризиса, вместо роста цены на нее. Однако, при том же эффекте для потребителей, такое ограничение ударит по экономике продавца, возможно выразившись в потере рабочих мест и безработице. Другое сомнение – в том, что краткосрочная выгода для участников рынка будет опасно превышать долгосрочную. Однако, залог заботы игроков рынка о долгосрочной выгоде – это незыблемые законы о частной собственности, честные стабильные правила экономической игры, и общее благополучное состояние. В результате этих предпосылок, предприниматель сможет планировать свои действия надолго вперед, заботясь о своей старости, о благополучии своих детей, репутации своего бизнеса. В системах же, где право частной собственности и экономические свободы сильно ограничены, предприниматели становятся временными управляющими, которым важно урвать побольше, пока есть возможность, и которые уже не заботятся о том, что будет после них.

5. Капитализм. Автор забывает про рынок труда, который тоже реагирует на условия труда. Конечно, в условиях либертарианства, становится важной профессиональная гибкость работников, но это особенность, а не обязательный минус. Кроме того, свобода добровольных ассоциаций означает свободу создания профсоюзов работников, которые отстаивают права работников в соглашениях с работодателями. Профсоюзы – это добровольные союзы, для них не нужен регулятор. На свободном рынке каждый может быть предпринимателем, поставляя свои услуги другим за плату. Если в отрасли сложно работать, рынок труда должен реагировать уходом в другие отрасли, до тех пор, пока спрос не стабилизируется так, что цену на продукт можно будет поднимать и снова привлекать рынок труда. Также, кроме зарплаты и цены продукта, есть много других важных на рынке параметров: объем продукции, процент брака, репутация компании. В конце концов есть сегмент роскошной продукции, где уменьшение цены не имеет значения. Повышение заработной платы в сегменте повышает престиж специальности, среднюю квалификацию новых соискателей, объем денежной массы, которую будут тратить работники на том же самом рынке, где торгует компания. Низкоквалифицированные кадры со временем автоматизируются, повышая спрос на высококвалифицированные, а значит повышая заинтересованность работодателей в системах образования и созданию хороших условий труда. Что тут добавит регулятор, что не смогут профсоюзы и рынок труда? Бездумные МРОТ и прочие ограничения могут привести к сокращению рабочих мест и безработице. Регулятор может защищать профессиональную негибкость работников и их нежелание повышать квалификацию, но разве это рационально и эффективно?

6. Ловушка двойного дохода. Проблема специфичная для США определенного временного периода и как-то не очень характерная для России сейчас, поэтому сложно что-то заявить, кроме того, что предлагаемая альтернатива – запретить работать в двух местах или запретить работать одному из супругов гораздо хуже самой проблемы. Это будет означать рост черного рынка работы, маргинализации людей которые хотят и могут работать, экономический удар по продажам роскоши, которые, я напомню, формируют сегмент очень хороших рабочих мест на рынке труда. Повышение потребления – это рост экономики, рост хороших рабочих мест, рост свободных денежных средств, которые могут быть потрачены на благотворительность или новые технологии.

7. Земледелие. Аргумент автора тут не совсем понятен. Внутри системы, как он пишет, земледелие стало лучшим выбором. Но и со стороны внешнего наблюдателя – земледелие на долгосрочном отрезке позволило заранее готовить запасы для любых проблем, возникающих в окружающей среде, а также перейти к созидательному прогрессивному пути. С обоих точек зрения, земледелие получается рациональным, кроме каких-то кратковременных эффектов временного повышения рабочей нагрузки.

8. Гонки вооружений. Именно этим и хороши идеалы либертарианства – отсутствием государства, собирающего с вас обязательный налог на то, что вам кажется ненужным. Регулятор же, который возьмет и запретит всем воевать просто не существует.

9. Рак. Аргумент не только не относящийся к экономическо-политической теме, но еще и сам себя опровергающий. Иммунная система – часть организма, образовавшаяся внутри системы эволюции, а не благодаря какому-то внешнему регулятору.

10. «Гонка на дно». Автор упорно ассоциирует «государственный регулятор» с «общественным благом», не поясняя почему. В этом примере мы видим, как, действительно, государственный регулятор экономически проигрывает свободному рынку. Высокие налоги и жесткое законодательство проигрывают в естественной среде свободному обществу. По-моему, это аргумент за свободный рынок? Аргумент того, что отсутствие регуляции ведет к бедности, мне далеко не очевиден. Во-первых, более сильная экономика свободного рынка позволяет даже наиболее бедным слоям населения иметь блага лучше, чем у регулируемой страны со слабой экономикой. Во-вторых, при определенном уровне распространения, бедность вызывает естественные механизмы борьбы с ней – в виде заботы о здоровом окружении, в виде заботы о достаточной покупательной способности.

11-14. Образование, Наука, Коррупция, Конгресс. Это уже скорее современные проблемы, а не либертарианские.

Все эти пункты почему-то отождествляют центральный регулятор и какого-то идеального внешнего наблюдателя: мудрого, рационального, заботящегося об благе всех и каждого. Это все какая-то мечта о едином мудром вожде (или коллегиальном органе, не важно). Даже если такой вождь и будет существовать, утопии не получится. Каждый человек имеет свои представления о должном, свои собственный цели и жизненный путь. Поэтому создать утопию для всех невозможно. Утопия, созданная одним человеком, в чем-то не будет устраивать другого человека. Поэтому реальная политика – это всегда компромиссы. Даже более-менее благополучные режимы в конце концов сталкиваются с проблемами, и должны либо измениться, либо стать ужасными. Поэтому либертарианцы предлагают самоорганизующиеся системы, гибко зависящие от людей на местах, а не от жестких центральных догм. В реальности, этот мудрый «сторонний наблюдатель» из примеров автора почти всегда будет обычным человеком – ученым, изобретателем, исследователем, рационализатором. Которому надо будет «продать» свои идеи – либо на свободном рынке, либо владельцам центрального регулятора. Владельцы центрального регулятора вовсе не обязаны руководствоваться рациональными идеями или долгосрочным благом для всех. В реальной жизни их гораздо чаще заботит собственная выгода или хотя бы укоренение их точки зрения, эффективна она или нет. В то время как самоорганизующиеся системы рождаются в результате работ реальных общественных сил и представляют собой поле для свободной конкуренции идей и мнений.

Реальная экономика – это игра с ненулевой суммой. Сотрудничество увеличивает имеющиеся в игре ресурсы. Рост экономики обеспечивает рост общественных благ для всех. Это очевидно даже при самом поверхностном анализе истории. Сегодня туалеты, ванные комнат, непортящаяся еда, мгновенная система связи доступны практически для всех жителей развитых стран, в то время как несколько сотен лет назад все это не было доступна никому.

Автор не предоставляет реальных альтернатив и реальных решений, кроме выбора какого-то «внешнего наблюдателя» в качестве центрального регулятора. Однако, кто будет выбирать и выберут ли, и какими полномочиями он будет наделен, и почему он не будет использовать их только себе во благо, и чем это лучше существующих институтов представительской демократии он толком не поясняет. По крайней мере не в явной форме, а гадать на его художественных образах нет никакого желания. Поэтому я пока попридержу свои либертарианские идеалы, убедительной их критики я не увидел. Обычные, вполне логичные, человеческие опасения. Но поскольку утопий не существует, ни один способ управления не может быть идеальным. Поэтому считаю, что лучший выход здесь – традиции конструктивной критики и свободной конкуренции идей.