obsession.

Запах цветов сливы бывает настолько манящим, что обвивается вокруг шеи, проникает в легкие, прошивая их сложно сплетенной паутиной и сжимает, душит, не дает дышать ничем иным… хотя, правда ли он так отчетлив? Или это всего лишь едва различимый аромат чужого тела, но ты находишься слишком близко? Может это ты, зарываясь носом под ворот, припадаешь к шее, вытягиваешь воздух, проходясь вдоль кожи и не можешь надышаться? Может это ты сжимаешь человека в объятиях так крепко, что, кажется, слышен хруст ребер и сдавленный писк?

Кажется.. тебя не хотят ощущать так близко. Сливовый цвет темнеет, густеет и обращается чем то сандаловым или пряным… так тяжело различить. Кажется.. с тобой говорят? Что то неразборчивое, словно сквозь толщу воды, похожее на “отпусти” или “мне больно”... Так раздражает. Так сильно действует на нервы, что ты комкаешь в руках одежды человека лишь сильнее, резко кусаешь за плечо, сжимаешь зубы, пока не почувствуешь дрожь и не расслышишь плач.

Челюсти разжимаются сами собой. В голове образовывается звенящая пустота, когда ты видишь мелкие, похожие на пунктир, следы крови на тонкой одежде. Ткань слегка промочена слюной, от чего алые пятна быстрее растягиваются, окрашивая лавандовое в яркий цвет жизни. Больно ли это? Может тебе грустно или стыдно?

Да нет.. ты поднимаешь взор и видишь пару тонких влажных дорожек на чужих щеках, сдерживаемые эмоции и страх, ощущаешь отторжение.. и что то еще? Повиновение? Нет, но крайне схоже. Все как то пусто. Чем больше ты понимаешь, тем меньше отклика это вызывает в твоей душе. Тебе безразличны чувства другого человека, не важно его состояние и мнение о себе, но ты не можешь просто пропустить это мимо глаз и ушей. Будто что то не даёт тебе развернуться и уйти, наигравшись. Кажется.. тебе не все равно?

Не все равно?

Ты всматриваешься в его лицо, бездействуя. Напряжение и настороженность со стороны ощущаются слишком буквально, будто тепло тела содрогается, обращаясь холодом, будто каждый шорох обмораживает тебе кожу до посинения. Ты смотришь ему в глаза, мерно дыша. В них блестят слезы, влага собирается в уголках и тебе не хочется, чтобы она скатывалась вниз. Ты видишь, с какой, смешанной с лёгким отвращением, смиренностью на тебя взирают, и кожа на затылке немеет, спина напрягается, словно в панике.

Это так неуютно, но так хочется, чтобы не заканчивалось…

Ты наконец ослабляешь объятия. Холодная, ещё не отошедшая от сильного давления, ладонь гудит и пульсирует, болит. Она ложится на лицо другого человека, и тот мелко вздрагивает, но не отстраняется. Ты утираешь ему слезы, бережно и почти ласково…

Внезапно становится не то, что тепло - горячо. Сердце медленно наращивает темп, практически разбиваясь о грудную клетку, и тебе становится одновременно обидно, жаль, больно и тоскливо.. ты сожалеешь о том, что напугал его; едва ли не плачешь сам. Твое лицо, наконец, прекращает быть таким замерзшим. Все звуки становятся такими четкими, такими ясными что слышать их совершенно не хочется. Но к тебе обращаются очень тихо, едва ли слышимо в нормальной обстановке. “Ты вернулся.. Мое Высочество, этот советник в порядке..”.

Мир рухнул, оставив только Советника перед тобой. Он все еще не оставил тебя? Но почему? Ты так плохо с ним обходишься, но он терпит тебя даже таким. Давно позабытое слово “любовь” окрашивает все сознание очень быстро и грязно. Точно… вот, что это было за чувство.

Но любовь граничит с одержимостью. Когда забыл об этом думать - разницы больше не видишь, но жить без этого чувства не сможешь, как бы ни старался. Оно отнимает у тебя кислород, но позволяет дышать собой.

Он жить не может без запаха цветов сливы.

В их покоях благовония пахнут ими, пропахла вся одежда и даже древесина мебели. Бинты и пробки от лекарств тоже. Он даже не удивится этому, заботясь об оставленной на теле советника ране. Это было абсолютно без надобности, но ему так хотелось показать, что не все части его души обезумели, лишившись теплоты.

Он будет прощен. И будет успокоен в чужих руках, больше не испачканных следами крови. И это повторится снова, но никто не знает когда.. опять и опять, ошибки и прощения, пока время не исчерпает себя.