«Кто не с нами - на того похуй». Интервью с Антоном Образиной. Part II

М.: В каких проектах ты сейчас ещё занят?

Антон: Eeva.

М.: Расскажи немного про проект.

Антон: Ну, это, как раз, частично те самые друзья, с которыми мы познакомились на концерте в детском саду...

М. Как звучит. (смеётся)

Антон ...мы всегда дружили, были бок о бок, больше 10 лет, и вот у них уходит басист - а у нас ещё общая репетиционная база, - и я вижу, что Шурик, их бывший басист, говорит: «Я сваливаю с базы», и я такой сразу Никите: «Так, смотрю, Шурик ушёл, давай, бери меня».

М.: За словом в карман не лезешь.

Антон: Типа того, да. Ну и у них не было выбора (улыбается). Нет, выбор у них, конечно, был, я просто сильнее их заебал, чем другой чел.

М.: (смеётся)

Антон: Вот так, и теперь я на басу играю. Мне нравится. Мы там уже почти на альбом насочиняли. Короче, мне нравится моя роль там: я не принимаю активного участия непосредственно в сочинении мелодий каких-то или риффов - прям такого большого, зато мы очень много обсуждаем вайб, грув, динамику, громко-тихо, это меня прикалывает. И материал меня прикалывает. И, типа, давняя дружба меня тоже прикалывает.

М.: Прям всё сошлось в одно. Круто.

Антон: И «Резня Пономарёва/Образины» - внезапно самая успешная затея с моим участием за последнее время. Наша общая с Антоном.

М.: И, кстати, про это я тоже очень сильно хочу поговорить. Вы недавно ездили в Штутгарт. Вас пригласили именно на нойзовый фестиваль?

Антон: Там всякое было...

М.: Экспериментальное?

Антон Да.

М.: Расскажи, как вас позвали, как вы съездили, что тебя удивило.

Антон: Это всё сделал Антон Пономарёв, потому что у него мощнейшая имейл-рассылка, которую он ведёт постоянно: рассказывает, что у него там выходит, что он делает по всем своим 20 проектам. Пишет «ищем лейбл» - и лейбл находится. Нас подписал американский Utech Records, и, по-моему, как-то через них долетело до этих ребят из Штутгарта. Там организатор - такой мощный 60-летний дед с сигарой, который, оказывается, ездил в Россию с Psychic TV, как роуди…

М.: Рили?! А-фи-геть.

Антон: Да-да-да, и вот, короче, они нас позвали. У меня есть открытая туристическая виза до ноября, но дополнительно, чтобы там вопросов не возникло, ещё сделали контракт на выступление, так что я заезжал туда как «higher-skilled worker», как айтишник какой-нибудь. А я же просто опёздол.

М.: (смеётся)

Антон: Получили неплохие деньги за концерт. Я очень сильно охуел практически от всех артистов, которых я видел. Очень сильно расширяют горизонты такие штуки, потому что кто-то, например, делает звуковую картину с помощью одного голоса и как-то зацикливает его, эффекты там на него накладывая, дисторшн всякий, то есть, это очень абстрактно звучит, и потому круто. Потом чела посмотрел, который... я забыл фамилию... француз. Короче, Жером-Я-Посмотрю-Потом. В общем, он (Жером Нётингер) какие-то штуки с кассетной плёнкой совершенно невероятные делает. Ну, и кайф, короче, очень. И плюс они сделали нам роскошный совершенно свет. Мне теперь не хочется обычные клубные концерты с Антоном играть. Антон сейчас вообще живёт в Швейцарии, и если мы что-то и будем делать в Москве, то зимой. Я уже не хочу делать обычный концерт, хочу, чтобы это была ебанина со светом и так далее. Учитывая, что в нашей музыке есть недостаток вербального, нужно его как-то восполнять, нужен какой-то другой акцент. Кстати, поедем ещё 14 октября выступать в Загреб…

М.: ...Нормально! А там куда?

Антон: Там тоже фестиваль, Zavod za eksperimentalni zvuk. Короче, это всё, на самом деле, тащит Антон, и спасибо ему огромное. Я просто приезжаю развлекаться и отдыхать. Главный вывод, который можно из этой всей истории сделать: имейл-рассылки работают.

М.: Грамотные имейл-рассылки работают (смеётся). Насколько было непривычно ехать в Европу после такого перерыва, после года с локдаунами и всем этим?

Антон: Супер непривычно, супер-волнительно. И на каждом этапе погранконтроля здесь, и по прилёту становилось всё волнительнее. Германия считается довольно закрытой сейчас страной, однако никто у меня ничего, кроме ПЦР-теста, не посмотрел. То есть, я отправлял уведомление в этот их, Бундесполицай, о том, что я еду, короче, туда-то, вот моё расписание маршрута, возможно, они его посмотрели, и им показалось ок. Я ни одного человека, который хотел бы меня проверить, не видел. Но я думаю, тут лотерея. А на месте было очень круто. Страна, почти победившая ковид - там уже закрывают тестовые центры и часть вакцинационных центров. Я, типа, успел забежать там, поставил «Джонсона» в Берлине, чтобы у меня был ещё один ковид-пасс, который для перемещений по Европе. И, короче, там всё это закрывается постепенно, потому что больше 60% населения вакцинировано. Так что советую, если есть возможность, врываться в какую-нибудь европейскую страну и дичайше ставить вакцины - или ждать, пока «Спутник» признают, думаю, его тоже могут скоро признать, судя по новостям. В общем, я не вижу иного пути, как дичайше всем колоться.

М.: «Хочешь сделать хорошо - сделай сам». Да или нет?

Антон: Нет. Раньше бы сказал «Да», но это, на самом деле, может привести к контролфричеству. То есть, я пока ещё не могу от него избавиться, но понимаю, что это не очень здоровый подход, отнимающий очень много сил, и, на самом деле, замыливающий взгляд. Всегда хорошо принимать помощь, и всегда хорошо, когда есть ещё кому посмотреть и высказать своё мнение.

М.: И поэтому, скажем, ты отдал какую-то часть обязанностей по группе на откуп лейблу, участвуешь в других проектах, где ты можешь расслабиться, выступать в других ролях? Переключаться полезно, и доверять, делить ответственность - это класс, согласна.

Антон: Хотя иногда бесит, когда ты понимаешь, что ты мог бы сделать лучше...

М.: Или быстрее.

Антон: Или быстрее. Вот да, хорошо и быстро - это мне нравится.

М: И третий компонент, кружочек, как же там… Быстро, хорошо и...

Антон: И дорого.

М.: Точно. Такой вопрос, короче, тупой, смешной: с кем бы из тусовки, не из близких друзей, а из тусовки ты бы пошёл в условную разведку?

Антон: Ни с кем - я пацифист. Ни в какую разведку я бы не пошёл ни с кем и никогда. В тур бы поехал - это да. Как пел рэпер Оксимирон.

М.: С кем бы ты хотел поехать в тур? Кому мог бы довериться настолько, чтобы поехать и прям вот кайфануть, расслабиться, а не контролфричить…

Антон: Ну, короче, с ребятами из Volan мы достаточно тепло общаемся, но не супер близко, и я точно не обломался бы с ними поехать…

М.: Мииииииииишааааааа.... Записывай!

Антон: Вот. В принципе, нельзя исключать такого развития событий, да. Если говорить о ком-то, с кем я вообще не связан и не общаюсь, то я даже не знаю - всё-таки, в туре важны личные связи. Просто когда ты заперт несколько недель в тачке с чуваками, хорошо, чтобы они сначала хотя бы тебе нравились.

М.: Ну, это как в научной экспедиции, я могу провести параллель. С другой стороны, в экспедиции ты не всегда выбираешь, с кем ехать, а тут можешь выбрать.

Антон: Хотя вот мы ездили с Rape Tape весной 2018 года, до этого друг друга не знали, но нормально, доехали за месяц до Владивостока, потом ещё съездили в Германию. Там не без трений, конечно - но вот пример достаточно успешного тура с незнакомыми людьми.

М.: Вот, кстати, это был мой следующий вопрос по поводу поездки с «Газелью Смерти». Как это вообще организовывалось? Как это, просто пришёл Капитан и сказал: «Ребята, мы едем»?

Антон: (не думая) Да.

М.: Что? Рили это именно так и происходит? «Внимание, «Газель Смерти» подъехала к вашему дому»!

Антон: Когда Денис готов ехать, он собирает состав. Если говорить о туре Москва-Владивосток, нужно 2 группы туда и 2 группы обратно. Ну, можно и одну, но нет же кругового маршрута, можно только по прямой проехать туда и улететь на самолёте, или прилететь на самолёте туда и по прямой добраться обратно. Географические особенности такие. В общем, он сейчас в туре с теми же Rape Tape, и на самом деле должны были быть другие даты, и должны были ехать мы, но я решил принять взрослое решение...

М.: Дать дорогу молодым?

Антон: Нет, позаботиться о себе. Я чувствовал себя плохо в конце весны, испытывал… некоторое выгорание. Музыка даже почти перестала приносить радость. И я такой, блин, потом начал более-менее восстанавливаться, как раз дело подходило к туру, и я такой: «Ребята, нет, извините, я не поеду, потому что это может меня обратно просто в яму закинуть. И оттуда потом будет ещё сложнее выбираться.»

М.: Хочется пошутить про «яму», что она теперь не тамбовская, а московская, но это узкий контекст.

Антон: Я думаю, им нужен сайд-проект, где они бы играли эмо или sadcore - «Серотониновая Яма».

М.: Про приобретения и потери последние. Если про приобретения - то это, конечно, для Джарс Миша, который внезапно свалился вам на головы, получается.

Антон: Ну да.

М.: И когда я видела Мишу первый раз живьём с Джарс - это было на Harvest Fest в прошлом году - у меня было ощущение, что Миша играет с вами всегда.

Антон: ...Потому что он охуенный барабанщик.

М.: Миша, ты охуенный барабанщик, неоспоримо. И мне даже больше нечего добавить, потому что его охуенность для меня настолько зашкаливает, что...

Антон: Это просто правда.

М.: А из последних потерь - это Паша…

Антон: Тут мне, к сожалению, нечего добавить кроме того, что я уже написал. Я постарался написать подробно, не выгораживаясь и лишних собак не вешая на себя. Так что просто читайте пост.

М.: На самом деле, вы для меня с Пашей на сцене были как такие, знаешь… Две взаимодополняющие друг друга части. Ну, может, просто визуальный образ, знаешь, так накладывался. Я считаю, что Паша - просто охуеннейший басист, он очень скилловый и классный чел, и это, конечно, для меня был какой-то удар, потому что Джарс, которых я видела живьём, которых я люблю - типа, как без Паши-то…

Антон: У нас же постоянно всё меняется. Можно поставить слоган «Джарс: с нами интересно».

М.: «Джарс: to be continued...».

Антон: Угу.

М.: «Кто не с нами, тот против нас». Да или нет?

Антон: Нет. Кто не с нами - на того похуй.

М.: (смеётся). Мне этот вопрос пришёл в голову после того, как я в одном из последних интервью прочитала твоё высказывание «панк - это тот движ, который ты мутишь, когда всем на тебя насрать».

Антон: Да.

М.: И… вот к чему это было… к чему это было... ммм… А было это к тому, что мысли мне приходят такие: есть пул людей, которые позиционируют панк, как такой, знаешь, heaven для всех сирых и убогих. Приходите к нам в панк, у нас тут очень весело! Все за принятие, все такие осознанные и уважающие других людей и чужие чувства. И вообще с нами классно. А потом в это погружаешься и оказывается, что нихера-то на самом деле не изменилось. Вся субкультурность, всё деление и навешивание ярлыков - оно никуда не делось.

Антон: Может быть. Но мне хочется, чтобы это, как раз, был именно heaven - то, о чём ты говоришь. Поэтому я душню на концертах на слэмящихся. Зависит, конечно, от контекста, но когда у тебя в толпе мальчики и девочки, и какие-нибудь бибы и бобы, полтора долбоёба, начинают всех расталкивать, и все уходят назад, а остаются у тебя эти три спортсмена перед сценой…

М.: Тебя они не совсем устраивают, да? Видеть их перед сценой… Ты хочешь, чтобы…

Антон: ...всем было комфортно, короче. Это одна из составляющих. То есть, я не могу сказать, что я не был каким-то элитистом, есть штуки, о которых я жалею, но я за них уже извинился. Привет, Сима.

М.: Не думаешь ли ты, что вот такое «я это замечаю, а это не замечаю» похоже на то, что «я выстроил вокруг себя уютный замечательный мирок, это хорошо, это ок, а за пределами этого мирка не существует этой всей жести»?

Антон: Эта жесть существует. Но если я буду с ваньками в комментариях разбираться, она не исчезнет, а я потрачу своё время, и буду плохо ещё себя из-за этого чувствовать. У меня есть более интересные занятия. Я не против ситуаций, когда в какой-то дружеской компании оказывается человек других взглядов, и мы можем корректно спорить с ним на этой почве, это нормально. Но, типа, это получается часть общения, часть твоего вечера условно в каком-нибудь баре или где-то на тусовке. А люди из комментов - это не часть моего вечера в баре. Ну, то есть, они могут стать его частью, если я их туда пущу...

М.: А иногда люди, с которыми ты сидишь в баре и общаешься, приходят в этот же момент в комменты, и возникает такое… Короче, «чтобы понять рекурсию, надо понять рекурсию.»

М.: Что бы ты себе никогда не простил?

Антон: (надолго задумывается) Есть ряд вещей, которые я себе до сих пор не простил. Вообще, это довольно личный вопрос.

М.: Я поясню со своей стороны, почему возник такой вопрос. Дело в том, что я два раза была замужем, оба раза неуспешно, и по прошествии времени я поняла, что второй раз я вышла замуж совершенно, скажем... ну, изнасиловав себя вот этой вот идеей... что мне это нужно. И получается, что весь, скажем, ком событий, развернувшихся после - это последствия вранья себе. И… Это очень тяжело - простить себя за то, что ты сам себе соврал, настолько глобально, что это просто… Твоя жизнь не то чтобы пошла под откос, но ты потерял кучу-кучу времени на старте, как бегун, знаешь… Когда ты мог бы уже разорвать финишную ленточку, вот… А ты… Просто… Шнурки завязываешь.

Антон: Мне кажется, враньё себе, всё же, стоит прощать, потому что это получается какая-то вечная петля страдания.

М.: Это да.

Антон: Короче, я не хочу сильно углубляться. Есть вещи, за которые я себя корю, они связаны с нехорошими поступками по отношению к другим людям.

М.: Можно надеяться, что рано или поздно ты отпустишь это? То, за что коришь?

Антон: Да может быть, как бы… Главное, чтобы тем, кого я обидел, тоже было хорошо. Тоже вопрос, на самом деле, про терапию. И тут терапевты, наверное, со мной поспорят, но мне кажется, что по некоторым вопросам полезно не забывать о том, что ты виноват. Возможно, существует груз слишком тяжёлый, и от него нужно избавляться, но не знаю, может быть, хорошо это умом понимать, типа… Потому что, если ты это понимаешь, что ты виноват, ты можешь найти какие-то пути решения. Попытаться хотя бы их найти.

М.: В смысле, как не допустить, чтобы дальше так было?

Антон: Либо как исправить произошедшее, либо как не допустить повторения и так далее. То есть, конечно, удобно накосячить, сразу же себя простить и прыгать дальше по лужайке радости. Может быть, это такая хорошая по отношению к себе позиция, но… но жестокая по отношению к другим. Короче, не знаю, где золотая середина.

М.: Где-то посередине, видимо (улыбается).

Антон: Могу сейчас оседлать свою любимую политическую лошадку. У нас очень многие, так сказать, представители условной интеллектуальной молодёжи, субкультурной молодёжи, оппозиционной молодёжи очень лихо выписалась из вопроса войны с Украиной. «Ну, это же не мы там воевали». Может, и не мы, но мы допустили. И вот это знание я стараюсь не забывать и стараюсь при каждой удобной возможности душнить об этом. Потому что в области отношений существует термин «энейблер». Типа, разрешатель. Когда условно твой друг абьюзит кого-то, ты об этом знаешь, и ты не пытаешься его остановить...

М.: Это похоже на пассивное курение - ты не делаешь попыток отойти, чтобы тебя это не задевало, если тебе это мешает. Ты становишься молчаливым наблюдателем и соучастником.

Антон: Молчаливым наблюдателем и соучастником, да. Конкретно с украинским вопросом я бы хотел всем сказать, что мы - всё ещё соучастники.

М.: Как и по многим другим вопросам.

Антон: Как и по многим другим вопросам. Очень популярное в России занятие - отделять себя от действий государства. И действительно, если ты не будешь так делать, то будет очень тяжело жить.

М.: В одну сторону тяжело, в другую - тяжело. Когда ж легко-то будет?

Антон: Когда все мигрируем. Тогда можно будет спокойно отделить себя.

М.: А я вот не хочу мигрировать. Хочу жить на той земле, на которой я родилась.

Антон: А я хочу. Там очень много всего интересно. Типа, я смотрю на европы и, по ощущениям, музыкантам там полегче жить.

М.: Музыкантам, вероятно, да. А я такой человек, который обожает природу и окружающий мир, и понимаю, что пока в состав РФ входят Сахалин, Камчатка, земля Франца-Иосифа - я никуда отсюда не денусь.

Антон: Да, понятная позиция.

М.: Последний вопрос, на самом деле. Короткий, но сформулирован опять тупо. «Если не «я люблю тебя», то что»? Чем это можно заменить? Можно ли...

Антон: А зачем это чем-то заменять?

М.: Вот эти три слова, они кому-то кажутся дурацкими и… возникает какое-то… препятствие внутри тебя для того, чтобы эти слова произнести… ну, по разным причинам. Мы не будем тут про неуверенность в том, нужно ли их произносить. Но, допустим, их нужно произнести, однако... вот эти три слова не отражают и сотой доли процента от того, что ты чувствуешь к человеку, которому ты хочешь это сказать. Что тогда?

Антон: Тогда можно, не знаю, песню написать, картину нарисовать, стих, там, какой-нибудь ебануть, сказать «я тебя обожаю», что угодно прикольное… В принципе, мне кажется, это достаточно хорошие три слова. И то, что мешает их произнести нам - это наши заморочки...

М.: ...которые стоит отнести к терапевту. Короче, всё остальное несите к терапевту.

В интервью были использованы фотоматериалы из официальной группы Jars, а также из личных архивов Антона Образины и Антона Пономарёва.