обработка ран

— Сиди смирно, — мягко, но твёрдо приказывает лекарь, аккуратно обрабатывая очередные раны и ссадины на твоих руках.

Ты лишь шипишь, нервно отдергивая руку от резкой волны боли, вызванной спиртом. Боль, жгучая и едкая, заставляет тебя сжиматься, а рана постепенно перестаёт кровоточить. Ты закрываешь глаза, стискивая зубы, но, когда снова открываешь их, сталкиваешься с его взглядом — спокойным, уверенным, непоколебимым, а его глаза всё также приоткрыты. В его глазах нет ни раздражения, ни спешки, лишь хладнокровие и сосредоточенность. Он знает, что ему придётся работать долго, и делает это без усталости, хотя ситуация у тебя явно не из лёгких.

— Да не могу я!! — вырывается у тебя из уст раздражение. Ты не знаешь, куда себя деть, руки сами собой трепещут. Шипишь, бормочешь что-то сквозь зубы, отчаянно сопротивляешься. Цзяоцю на мгновение хмурит брови, взгляд его тускнеет, раздумывая, как лучше действовать, но он лишь тихо вздыхает. Терпение не покидает его, ведь он не впервые сталкивается с неусидчивыми лисичками, и это видно по тому, как он спокойно возвращается к работе.

— Одна лисичка тоже так себя вела, — хихикает он, заканчивая обработку ран перед тем, как перевязать твою руку бинтами. — Знаешь, что было дальше?

Ты мгновенно понимаешь, о ком идёт речь — генерал. Прикрываешь рот ладонью, тихо хихикая, но внезапная боль заставляет тебя снова вскрикнуть, а резкий запах спирта и лекарств навязчиво цепляется за ноздри, заставляя морщиться и чихать.

— Будь здорова, лисёнок, и сиди спокойно, — говорит он, улыбка не сходит с его лица. В её тепле и уверенности скрыта забота, которая, казалось бы, обволакивает тебя, успокаивая сердце и мысли.

Ты болтаешь ногами, осматриваешься вокруг, цепляясь за каждый уголок. Вздыхаешь, теряя терпение:

— Ну когда там, а? Я так не могу!

— Скоро, любимая, скоро. Потерпи ещё немного, — его голос мягок и спокоен, словно опора. Несмотря на усталость, порой на грани, он не теряет нежности и терпения. Ему едва хватало сил на Фэйсяо, а теперь к этому добавилась ты — словно точная копия генерала, но из любви он переносит всё это с удивительной стойкостью, стараясь не вывалить свою раздражительность на тебя.

— Ты у меня молодец, ещё немного осталось, — говорит он, пока руки уверенно завязывают бинты на твоей коже. Ты чувствуешь тепло его пальцев, их осторожность и заботу. Перед тем как завязать бинты окончательно, он лёгко касается губами забинтованных мест — так нежно и трепетно, что сердце невольно сжимается.

— Слышал, что ранки заживают быстрее именно благодаря этому, — добавляет он, и снова лёгкий поцелуй, на этот раз на щёку. — А это за то, что ты гордо и терпеливо отсидела, непоседа моя.

Ты слегка улыбаешься сквозь боль, ощущая, как его забота обволакивает тебя, словно мягкое одеяло. В этой комнате, среди запаха лекарств и тихого шёпота, есть чувство безопасности, тепла и необыкновенной близости, которое не хотелось бы отпускать, однако твою душу терзало некий стыд перед лекарем за то, что ему снова приходится латать тебя.