обогреть/обагрить
эмя— Доброе утро.
Шумно вздохнув, Олругио зажмурился на несколько мгновений и потянулся, с большим сожалением встречая последствия затянувшейся до ночи работы — от такого долгого сидения в неудобной позе всё его тело ломило хуже, чем у старика. Идея мягкого кресла-качалки или даже самоходного кресла казалась сейчас не такой уж и безумной.
— Не очень доброе, да?
Кифри улыбался. Он тоже выглядел устало, и под глазами — глазом — проступили темные круги. Сейчас его серебристая челка была по-домашнему взъерошена, и ему даже пришлось взять подаренную Олругио заколку, — забавную безделушку, немного похожую на крохотного кисточника, — чтобы волосы не лезли в глаза. Кифри вслепую застёгивал воротник кофты, почти не путаясь в плетении. У Олругио вечно были с ним проблемы, даром что считался изобретателем: терпения не хватало.
— Когда флигель будет достроен, я буду оставаться там на ночь, чтобы не будить тебя, — виновато качнул головой Олругио.
— Чтобы я тут зимой один замёрз, да?
Игривые шпильки Кифри уже не могли сбить Олругио с толку. Он знал, что Кифри не любил одиночество, но знал и другое: Кифри взваливал на себя слишком много. Олругио не хотелось, чтобы ко дню открытия ателье у Кифри был настолько невыспавшийся вид, что никто не захотел бы идти к нему в ученики. Они многое упустили бы. Олругио не позволил бы ему и дальше не высыпаться, хватит с них одного узника бессонницы.
Забравшись на кровать, Кифри вдруг встал на колени за его спиной и принялся аккуратно массировать плечи. Неприятное онемение понемногу отступило, и Олругио даже чуть запрокинул голову, чтобы поймать чужой взгляд. Рассмеявшись, Кифри склонился и чмокнул его в переносицу. Фыркнув, Олругио утянул его снова лечь, щекотно ткнулся губами в щеку и жестом уговорил остаться так вместе ещё ненадолго, пока они не восстановят от смеха дыхание, а руки Кифри не согреются. Олругио нехотя выпустил Кифри из объятий только спустя пару минут, и тот поднялся на ноги и подошел к зеркалу с резной рамой.
— Сегодня куда-то собираешься?
— Хотел достать немного сыра к обеду. И зайти к господину Норною. Помнишь, ты хотел поэкспериментировать над экстрактами?
— Угу. Точно.
Опустив голову на изножье кровати, он молча смотрел, как Кифри аккуратно причесывался, распределяя короткие пряди так, чтобы они надежно скрывали правый глаз. Кифри напевал себе что-то под нос, приглаживая упрямые вихры так, чтобы они не мешали видеть. Засмотревшись, Олругио медленно и с трудом поднялся из постели и застыл за его спиной, глядя на них обоих в отражении.
— Я размышлял над тем, как… сделать… легче. Знаешь, я думал над сигилом-отражением. Ну, чтобы как зеркало, водное, и левая половина… но это сигилы воды, сам знаешь, без тебя не справлюсь.
Даже не осознав, что мысли рекой потекли в звуки голоса, Олругио зачастил, путаясь в словах и пряча взгляд. Он боялся, что Кифри поймёт его не так, решит, будто ему неприятно смотреть; будто он хотел бы что-то исправить. Олругио никогда не хотел: ему нравилась каждая черта.
— Если хочешь. Я… просто хотел помочь. Чтобы не нужно было… каждый день…
Когда он мельком поймал взгляд Кифри, на чужом лице застыло нечитаемое выражение. Неловкие пальцы Олругио задели не ту струну, и песня оборвалась. Молчание заботливо укутало комнату гнетущей тишиной. Олругио вдруг показалось, что ему нечем дышать — что он почти тонет.
— Мне не сложно, — ещё тише ответил Кифри. Голос звучал сухо и безэмоционально. — Хочу помнить. Всегда.
Олругио не понял смысл слов; он вообще забыл все слова от одной мысли, что мог и правда нечаянно обидеть своего милого Кифри. Мрачная тень скользнула по вдруг побледневшему лицу Кифри. «Дурак», — мысленно укорил себя Олругио.
Сердце Олругио сжалось в предчувствии чего-то, будто коснувшись ледяной воды — почти осязаемой темноты; почему-то чувство было знакомым. Вот только обернувшийся Кифри по-прежнему улыбался, и бедное сердце Олругио понемногу оттаяло.
— Но спасибо за предложение, правда — отличная идея. Хочешь проводить меня?
На носу Кифри уже поблескивало золотое пенсне. Он выглядел совсем как обычно, так что Олругио ничего не оставалось, кроме как решить, что та тьма ему только почудилась. Света его пламени все равно должно было хватить, чтобы прогнать ее.
— Не переживай так, Олли. Всё в порядке.
Ободряюще сжав смуглые пальцы Олругио, словно согревая свои, озябшие, у костра, Кифри рассмеялся и вновь завёл песенку.
Всё снова было хорошо.
В который раз.