о потерянных воспоминаниях

- Все будет хорошо?

У Сонхва в глазах растерянность с ноткой боли. Он в неверии скользит по родному лицу, честно пытается картинку по мелочам запомнить, но не выходит. Теряется. Пак теряется в свежевыкрашенных волосах, в глазах кофейных и улыбке, грустно исчезающей. Ему хочется услышать простую фразу, одно лишь слово, подтверждение. Ему хочется верить, даже если сердцу суждено разбиться на миллиард осколков позже. Если эти осколки однажды мыслями вопьются в оголенные ступни – Сонхва хочет просто воскреснуть на секунду, ему нужно просто держаться за что-то, как сейчас он держится за чужую ладонь. 

Хонджун катастрофически не хочет его разрушать – прощания всегда болезненные. Они шрамом на сердце остаются, отголосками счастья в тишине пустой квартиры. Хонждун знает, что хорошо не будет – будет холодно, одиноко и тихо. Слышны будут всхлипы, как завопит опустошенная душа. И ни звука не проронит позже вслух – лишь тяжелые дыхание, беззвучные слезы и поджатые под себя колени. Не будет больше их, незабудки завянут. Ким чужое лицо умещает в своих ладонях, гладит большим пальцем щеки и доверительно смотрит в глаза. 

- Ты знаешь, как это будет. Ты проснешься и не вспомнишь меня. 

Воспоминания. Вереница ярких картинок, покалывающих иглами на кончиках пальцах. Прекрасные, хрупкие как туфелька хрустальная. У них никогда не получалось их сохранить – Хонджун помнил слишком много, каждое их мгновение. И они были так уникальны – наполнены теплом, нежностью неповторимой. Как глоток необходимого кислорода, когда тонешь – хватаешь его ртом, чистая эйфория. Ким помнил первую неловкость, как постепенно рука об руку к доверию шлось и первые ночи без сна. Сонхва запоминал тяжелее, иногда воспоминания терялись, стирались или мешались в единую кучу. Он учился любить не образы, а чувства – о том, какую любовь в нем пробуждал Хонджун, как успокаивалась с ним душа. И как в зеркалах-душах горел огонь, стоило пересечься взглядам. Сонхва помнил хорошо, как полюбил однажды, и любил он всегда, до сих пор любит самым честным и искренним образом. 

Но Хонджун жив, пока кто-то о нем помнит. Сонхва же теряет эти воспоминания, словно песок в разбитых часах. 

- Тогда я не хочу просыпаться.

Сонхва хочется переплестись вокруг Хонджуна виноградной лозой, тот тогда не сможет исчезнуть. Хочется уместиться слезами на его ключицах и никогда не отпускать, поставить мир на паузу. Ему страшно дышать – этот мир не существует, это все неправда. Они проснуться завтра так же, как и всегда – заварят кофе, проведут весь день в работе, а вечером лягут спать вместе. Изученная за годы жизнь, правильная и понятная. В ней нет боли, в ней все счастливы и сердца их не бьются мелкой россыпью. 

- Пожалуйста, Хонджун, я не хочу тебя терять. Я хочу помнить каждую минуту и впереди почувствовать еще миллионы других минут. Вместе.

В Сонхва столько чувств, столько нежности – от этого больно. От грусти, что у них по венам расползаются – оба знают, что это их последняя ночь вместе. Сонхва больше не будет готовить ужин на двоих, чтобы потом привезти его Хонджуну на работу. Больше не дождется его поздно ночью, чтобы утянуть в свои объятия под недовольный голос, который через секунду смехом сменится. Опустеет квартира, останутся только совместные фото с незнакомцем, уткнувшимся в изящную шею в попытке спрятать улыбку. Горькое прощание лижет щеки солеными слезами и им обоим хочется кричать от того, сколько внутри напряжения сейчас. Сколько непрожитого отчаяния. У Пака в голове немой вопрос: каково это – осознавать, что завтра тебя не станет? Но он молчит, потому что если говорить начнет – не остановится. Он непременно заплачет, сбивчиво будет говорить о том, как сильно любит. А Хонджун ведь и так знает, просто судьба к ним не благосклонна, ей нравится чужие жизни рушить – безжалостная ирония повседневности. Тот, кого всем сердцем любишь, исчезает обманчивой иллюзией. 

В Хонджуне скрыта вечность – личная, не прожитая ни с кем иным и от того особенно ценная. И Сонхва теряет ее прямо сейчас, это чувство отражается мелкой дрожью, отражается потерей способности дышать, мыслить ясно. Единственное, на что он находит сейчас силы – крепко прижимать к себе любимого человека. Кажется, еще немного и он сломает Хонджуна пополам, впечатает в себя до каждой клеточки организма. Пальцы теряются в пропахших шампунем волосах, бережно пляшут по выделяющимся позвонкам. И Сонхва хочет запомнить все эти моменты – смех над ухом, тепло чужой кожи. Знает, что не может, но всем сердце пытается. Глупый. Они обречены, в этом правда и в этом ложь, которую они перед собой несут. Еще минута придуманной радости, отложенной до завтра, отложенной до расставания. 

- Я люблю тебя. Очень сильно. 

Забыть то, что чувствовал – невозможно. Тенью последует в будущее, в витрины знакомых магазинов, на кухню полутемную. По пятам и не секунды перерыва. 

Хонджун целует ладони уставшие, шею и подбородок. Плечи обнаженные и зацеловал бы душу, лишь поцелуи его боль передали, смешивающуюся с такой всепоглощающей любовью к мужчине напротив. Он знает, что они друг без друга осиротеют, лишатся дома, где так тепло. Где не страшно быть собой. Шепотом отсчитывают часы, пока не стало поздно.

Осознание прощания самое жестокое. Оно напоминает лавину, ураган чувств и пустоту вымершего города. И они понимают, что сгорят воспоминания, сгорят поутру и они. Сонхва прижимает к себе крепко-крепко и шепчет над ухом:

- Пожалуйста, не уходи. Только останься, подари еще мгновение.

Хонджун глотает слезы, угрожающие прямо сейчас сорваться истерикой. Он улыбается грустно, знает ведь все, они оба знают все прекрасно, и для Хонджуна свои последние мгновения провести с Сонхва – благодать. Может от того боль сейчас даже приятная немного.

- И такой он - конец моей истории? Я хотя бы умираю рядом с тем, кого люблю. И умираю счастливым.

Прощаться нужно, когда больше не любишь. Когда нет причин остаться. Иначе рушатся Вселенные, города, что строил медленно. Но у них нет выбора, есть только чистые чувства. Сонхва знает, что потерять их никогда не сможет. 

- Засыпай, позволь этому случиться. 

Сонхва качает головой, кусает губы и отворачивается. Нет, нет, нет. Он его не отпустит, они справятся. Всегда же справлялись. И то, как спокойно бьется сердце Хонджуна, тому подтверждение. Но тот просто смирился, кажется. И заботливая рука Пака на его груди лишь последнее касание утекающей мечты. 

- Еще немного, я умоляю. Не тебя, все на свете, что может нам помочь. 

- Может, ты не вспомнишь меня, но помни о любви, что мы подарили друг другу. Тогда будет не так больно. 

И как бы Сонхва ни старался, уют родных объятий утянул его в страну Морфея. Глаза его были мокрыми от слез, но дыхание выровнялось. Вот только ночную тишину нарушил громкий крик. 

В ногах валялось смятое одеяло, воздух весил тонну, хотелось выбежать в окно, лечь на траву и отчаянно заплакать. Навзрыд, выплевывая легкие и эмоциональную агонию. Сонхва чувствовал, будто ему сломали грудную клетку и приказали заново учиться дышать.

Потому что больше нет того, с кем хотелось дышать в унисон.