о новом проекте

Недавно с Лизой (второй половиной KVEF) мы прошли в международную композиторскую лабораторию Synesthesia Lab 2025. Особенно приятно, что в составе — много классных молодых композиторов со всего мира. Мне даже немного неловко.

Так вот, мы попали в электроакустический спецпроект RITИAL, где нужно написать композицию для контрабас-кларнета и электроники в коллаборации с Игнатом Красиковым. Помимо игры на этом редком инструменте, Игнат также занимается электронной музыкой, и этот проект является сплавом академической сонористики и электронного саунда. В рамках RITИAL все композиции, написанные разными авторами со всего света, будут объединены в одной общей мистерии.

Ещё на этапе подачи заявки мы сразу решили, что, если пройдём в лабораторию, это будет особенный проект, преимущественно заточенный на исследование тембров и естественных акустических процессов, но обязательно основанный на природных данных. Возможно, это — влияние французских и румынских веяний, которыми я в последнее время немного увлёкся.

Вообще немного уточню: у нас с Лизой есть два направления в творчестве, которые мы развиваем. Первое — это электронная экспериментальная генеративная музыка, где музыкальные алгоритмы основаны на интерпретации различных природных данных или являются математическими моделями, описывающими их. За себя могу сказать, что в этой ипостаси нашего творчества меня эстетически и концептуально вдохновляют Autechre, концепция биомедиа Ю. Таккера, диалог с идеями биоарт-художников, уже почившее движение KIIBERBOREA и экограйм.

Вторая ипостась — это акустическая музыка, близкая к академической, основанная на исследовании природных процессов. Таким, например, является наша «Грибная ария» — хоровое произведение, где текст и музыка основаны на воспроизведении и художественном переосмыслении результатов экспериментов профессора Эндрю Адамацки, посвящённых исследованию возможности существования языка у грибов. Проект создавался при поддержке университета ИТМО, консультаций кандидата биологических наук Ипполита Маркелова и кураторской работы Христины Отс.

Проект для лаборатории Synesthesia выдержан во втором направлении.

Так совпало, что во время подачи заявки нас с Лизой заинтересовали шмели 🐝, и мы начали плотно изучать научные фильмы, читать статьи про этих удивительных насекомых. Узнали много изумительной информации и об экспериментах со шмелями — от их особого способа ультразвукового опыления до способности к обучению и определению того, был ли недавно опылён цветок по его электрическому полю 🤯.

После этого стало очевидно, что надо что-то делать со шмелями. Вообще, у нас возникло много идей — на целый центр/лабораторию по работе с пушистыми собратьями пчёл и изучению их поведения и возможностей. Но пока мы остановились на более реальной и конкретной идее. А именно — исследование тембральной особенности звука шмелиной колонии как пространства диалога между стохастикой роя, исполнителем-импровизатором, тембром акустического инструмента, электронной системой и композитором. Такая вот мультиагентная кибернетика.

Всё закончилось тем, что мы заказали шмелиную колонию через «Авито» и разместили её на нашем участке.

Вернёмся к музыке. Технически это небольшая сонористская пьеса из 8 фрагментов: четыре — импровизационные (но содержат словесные и графические инструкции к стилю исполнения и применению эффектов, чтобы выдержать драматургию), и четыре — нотированные. Хотя в целом звучание состоит в основном из расширенных техник, задача которых — передать художественную текстуру жизни улья. Вообще, тема насекомых в музыке — давняя традиция, и интересно к ней немного приобщиться.

Нотированные и импровизационные фрагменты чередуются.

Но самое интересное начинается здесь:

задумка в том, что тембр самого инструмента (а это у нас рычащий и жужжащий контрабас-кларнет) управляет спектральными масками звука шмелиного роя, записанного в широком диапазоне.

Для записи шмелей мы выбрали проверенное оборудование от iOAudio и проконсультировались с основателем бренда Сергеем. Мы решили использовать геофон, пьезоконтактный микрофон (прикреплённый к корпусу улья) и помещённый внутрь АОМ. Сама запись произведена на 32-битный аудиоинтерфейс.

Какие же у нас есть спектральные маски?

1. FFT-анализ в Max/MSP — вырезает из звучания улья только те участки спектра, которые соответствуют текущим частотам управляющего инструмента, тем самым текстурно обогащая тембр кларнета.
2. Аналогичная маска с задержкой — создаёт канонический режим, где второй голос (шмели) вступает в диалог с первым (кларнет) во времени, создавая полифонию.
3. Спектральный ракоход — инверсия второй маски.
4. Гранулярный синтез инструмента в реальном времени (со стохастическими настройками) — превращает звучание кларнета в рой, стирая границу между спектральными масками записей улья и погружая в микроизмерение звука инструмента.
5. Спектральная заморозка — застывание единственного среза звукового спектра (например, атаки), работающая одновременно на инструмент и улей.

Вот из таких основных элементов, если кратко, будет состоять наша новая работа. А обо всех других деталях — включая процесс звукозаписи, написание патча в Max/MSP, нотного материала и, возможно, немного философии — будут отдельные подробные посты!