О нелегкой женской доле

О нелегкой женской доле

Маша М.

Зимой 2007-2008 я была настроена решительно. На каникулах после первого семестра в институте в свои только наступившие 17 я поняла, что отлично справлялась с самостоятельной жизнью целых полгода и пора увеличивать нагрузку, а то квест «жизнь и учеба на физтехе» становится скучноват. 

Сейчас я напишу модное слово, которое только узнала, простите меня за него. Оно бесячее.

Короче, всю жизнь я хотела завести хомяка. Помню, меня даже в художку заманили поступать, пообещав зверька. Никакого хомяка я, конечно, потом не получила. Взамен мне достались начальное художественное образование и детская травма. Но в любом случае (внимание) гештальт надо было закрывать (простите), так что хомяка я все-таки купила.

Мне досталось эфемерное пушистое создание персикового цвета. Самым сложным оказалось выбрать имя. Я долго-долго думала, но ничего не подходило маленькому пирожку. И тут озарение снизошло на меня. Я назвала хомячиху Максимова.

Мы мчали в плацкартном вагоне фирменного поезда Волгоград-Москва покорять кампус МФТИ уже вдвоем: Максимова и Максимова. Я прятала ее пластиковый террариум в пакете под столом, потому что, кажется, животных просто так перевозить нельзя. Не помню, как именно отозвались соседки о подселении к нам в комнату еще одной Максимовой, но вроде все было ок.

Я частенько выпускала ее побегать по кровати, там хомячиха пряталась в подушках и засыпала. Потом, перед сном, я долго ее искала. Я думала, что ей скучно живется, поэтому иногда подбрасывала и ловила  ее, чтобы Максимова могла испытать немного ярких впечатлений. А может даже и почувствовала себя космонавтом. А еще я брала ее в гости, когда ходила к друзьям. Там она вываливала весь запасенный в своих толстых щечках корм. В общем, хомяка я любила, хотя были и те, кто думал, что я обращаюсь с ней не очень (из-за подбрасываний, наверное).

Так или иначе, до самой весны мы с Максимовой счастливо жили и не знали горя. В марте месяце моя однокурсница Катя заявила, что бросает все и уезжает с родителями жить в Торонто, кажется. Или Монреаль. В какой-то крупный канадский город, короче. Например, в числе прочего, она бросала и Фунтика – толстого красноглазого хомяка-альбиноса.

Честно сказать, он жил в излишествах: какой-то крутой корм, трехэтажная клетка с домиком и даже колесо. Мы с Максимовой такого позволить себе не могли. Поэтому Фунтика я решила оставить, и моя хомячиха очень быстро переехала жить в его царские хоромы. Ясное дело, уже в конце мая Максимова принесла в подоле, чему Фунтик был откровенно не рад. Он вообще оказался домашним тираном – кусал мою персиковую крошку, постоянно насиловал ее и вообще не давал покоя. Иногда они даже дрались. Вот такая  жизнь с богатым мужем.

Молодая мать весьма хреново справлялась со своими обязанностями. Одного младенца она прокусила во время родов, еще одного вытолкала из клетки своей огромной после беременности жопой. Остальных она неистово запихивала в щеки и уносила подальше от тирана Фунтика. Чтобы облегчить страдания несчастной Максимовой, я отселила горе-папку в старый пластиковый террариум. Но это делу не помогло. Все их дети в итоге померли, и как мать Максимова не состоялась.

На фоне всей этой маленькой семейной драмы развивалась моя собственная, побольше. Нога с поврежденным мениском болела все сильнее, и на семейном совете было решено, что пора мне делать операцию, на которой настаивали врачи еще год назад.

Я ехала в плацкартном вагоне фирменного поезда Москва- Волгоград в июле месяце пряча под столом уже двух хомяков. Моя семья приняла их, хоть и очень холодно. Никто и пальцем не шевелил ради хомячей супружеской четы. Я старалась, как могла, но целыми днями пропадала на обследованиях, готовясь лечь на операцию. Как-то я ушла утром, оставив террариум с хомяками на балконе. Никто их не переставил в тенек, когда стало нестерпимо жарко. Вода из их поилки испарилась. А к вечеру испарился и дух хомячков.

Они жили несчастно и умерли в один день. Я сильно плакала, обнаружив тельце угоревшей Максимовой.  Помню, мама посмотрела на меня и хомячьи трупики и задумчиво протянула : «Да-а-а, как корабль назовешь, так он и поплывет».

Поверьте, быть Максимовой не очень-то легко.