Laibach: марш против современности

Laibach: марш против современности

Zentropa Orient Express

Эта заметка была написана зимой 2016 года по случаю посещения выставки «NSK: от “Капитала” к капиталу», которая тогда проходила в Москве. Сейчас ее хочется вспомнить в связи с предстоящим московским концертом Laibach (11 октября будут выступать в Главclub Green Concert). Она не претендует на искусствоведческую глубину и философский анализ творчества NSK/Laibach. Это лишь впечатления посетителя выставки, который имеет некоторое представление об интеллектуальных упражнениях вокруг коллектива «Новое Словенское Искусство» (NSK) и об искусстве той эпохи, к которой так часто обращаются словенские художники. Иными словами, хотелось бы демонтировать «надстройку» распространенных интерпретаций и добраться до самого «базиса» – основных особенностей NSK, которые бьют по нашим нервам как молоток терапевта. 

Для начала попробуем реконструировать самый распространенный взгляд на творчество NSK среди критиков. Итак, для них совершенно очевидно, что NSK работает с болезненными и проблемными участками нашей исторической памяти. В этом они видят, несомненно, элемент провокации, а также попытку «расколдовать» и «демифологизировать» запретную тему «тоталитарного искусства», продемонстрировать возможность использования его в современной культуре в отрыве от контекстов. То есть, согласно этой интерпретации, благодаря NSK мы можем окунуться в эстетику этого самого «тоталитарного искусства» избегая, между тем, всех издержек самого тоталитаризма. NSK – это медиатор, через который до нас доносится эхо модернистских утопий, но при этом не ранит наш слух. Большие проекты первой половины 20 века схлопнулись, рухнули под тяжестью собственного веса (похоронив при этом ни один миллион человеческих жизней). Почему же тогда хотя бы не воспользоваться художественными достижениями той поры, раз уж они прошли дезинфекцию временем? Мобилизационные плакаты СССР и Третьего Рейха уже никого никуда не мобилизуют, нам же остается измерить их эстетическою ценность. 

Однако, вопрос о том, насколько эстетика имеет некую самостоятельную природу и в какой степени определенные эстетические элементы и подходы являются имманентным свойством самих тоталитарных систем и идеологий прошлого столетия остается открытым (вспомним известные слова Беньямина о соотношении эстетики и политики у правых и левых). Ловкий уход от темы в виде пространных рассуждений о новых типах тоталитаризма и новых формах контроля над обществом оставим за скобками. Кроме того, вряд ли будет уместным записывать в секту свидетелей «конца истории» группу, которая более 20 лет назад объявила о создании собственного государства, существующего не в пространстве, но во времени. Тем самым претендуя на создание альтернативной темпоральности и выступая против линейного и рационального понимания истории через «воскрешение» тех или иных революционных фигур прошлого (Тито, Малевич, Татлин, Брекер, список можно продолжить) и использование неудобных символов (национальных, тоталитарных), которые рекомендуется «забыть». 

Наряду с альтернативным отношением ко времени и истории, NSK использует и собственный специфический язык, описывающий отношение группы к реальности. На его формирование заметно повлияли труды Гегеля, Хайдеггера, Альтюссера, Адорно и Жака Аттали. Зачастую из-за комплексности, синкретизма и парадоксальности этого языка, который оставляет больше вопросов, чем дает ответов, он и вовсе игнорируется интерпретаторами творчества NSK. 

Другой момент, который так же неудобен для критиков – антигуманизм и насилие в работах NSK. Здесь следует отметить, что эта особенность творчества NSK имеет отнюдь не декоративный, а сущностный характер. NSK сознательно и демонстративно ставит насилие в центр своих художественных проектов и ни раз это подчеркивает в своих текстах. Художники группы воспринимают насилие как вечный спутник человечества, принимают его как должное, без оценок, в то время как доминирующий подход к насилию в современной культуре – это его беспрекословное осуждение, продиктованное либеральной системой ценностей, которая декларирует отказ от всякого рода насилия. 

Прибавим сюда постоянную нарочитую механистическую эстетику и серьезность, монументализм, манифестацию самих себя при коллективизме и анонимности. Получаем парадоксальный проект, который ввиду своей простоты и сложности, а также использования собственного языка, не нуждается в адвокатских услугах критиков, оправдывающих его в глазах широкой общественности от ярлыков «фашизм» и «коммунизм». Он то отстает от современности, то забегает вперед, но никогда не идет с ней в ногу, снова и снова запуская механизм постановки неудобных для нас вопросов.

Огонёк Блуждающий

Zentropa Orient Express на YouTub, в Telegram и в VK