новогоднее письмо

– я давно перестал верить в Санту... но, похоже, что сегодняшняя ночь всё изменила – теперь я снова счастливый ребёнок, у которого исполнилось желание из того самого письма на ёлке.. 

– а что ты попросил? 

секунды молчания. 

феликс поднимает голову, устремляя нос к звёздам, прикрывает глаза и расплывается в самой блаженной улыбке. 

и в этот миг его лицо ловит с неба белые, крохотные снежинки: ресницы подрагивают, когда те аккуратно ложатся на тонкие волоски, каждая веснушка приклеивает ледяные звездочки к себе и начинает блистать под лунным светом, а губы становятся чуть влажные, когда снежные хлопья ложатся на засохшие ранки, но потом быстро тают от тепла при соприкосновении.

внутри в эту минуту что-то ёкает, что-то быстро колотит сердце изнутри, что-то заставляет кровь в жилах течь быстрее, с ещё большей температурой, и что-то шепчет в голове: «подойди, коснись, скажи ему хоть слово» – кажется, это слова ангела. 

*–только посмей!* – твёрдо и властно проговаривает демон на другом плече.

Ёнбок так и стоит, оттягивает время, старается как можно дольше заставить человека по правое плечо остаться рядом подольше. но если ему попытаться сказать правду, то может получиться остаться вместе навсегда? 

не зря же Рождество дало вторую попытку.

– в том письме..

он произносит пару слов так низко, шёпотом, с подрагиванием в голосе. всё это, словно дежавю, отзывается бабочками внизу живота, но сейчас: в холодную зимнюю ночь, в глухом переулке, под освещением двух тусклых фонарей, в вальсе из хрустальных снежинок и под мерцающим тёмно-синим небом – они вдобавок обжигают огненной пыльцой, позволяя крапицам пламени разлететься по всему телу и заставить дрожать от контраста температур снаружи и внутри.

–... я загадал хоть ещё раз встретиться с тобой. 

и такой родной смех растекается по ушам, а взору попадаются улыбающиеся глаза цвета тёмного шоколада, смотрящие теперь уже не на луну и её подруг-звёзд, а ровно на единственного человека в одном шаге доступности.

– это всё звучит глупо, и я даже не надеялся на чудо. но теперь готов верить во всех, кто якобы исполняет желания, потому что моё сбылось. и не справедливо, поскольку в этом году я повёл себя как подонок и не заслужил подарка от Санты.

– ты не подонок, Ликси.

*– Ликси..* – прошу, назови меня так ещё раз. я сильно скучал.

теперь глаза Феликса снова сужаются от улыбки на губах, но теперь в уголках видны еле скапливающиеся слёзы.

это была последняя капля, что так сдерживала не нарушать просьбу демона.

наконец делаешь неуверенный шаг к Ли, хрустя снегом внизу, снимаешь шерстяную перчатку с одной руки, которую сразу обдувает и колит знойный ветер, и за мгновение, с опаской касаешься его румяных скул.

с двух губ вылетают тучи пара – облегчённые выдохи из недр грудных клеток.

оба прикрывают глаза, боясь раствориться во взгляде друг друга, боясь потерять этот "мираж" и пытаясь воспользоваться секундами, даже если это очень качественный обман разума.

– я так скучал. 

Феликс шепчет ещё тише, чем до этого, ещё сильнее у него внутри сжимается сердце, а лёгкие замирают, боясь набрать воздух. эти слова, наполненные самой сильной печалью, самым сильным сожалением и самым сильным раскаиванием, – касались убийственнее, чем самый холодный день зимы на самой холодной точке Антарктиды. 

но только его слова грели душу, грели в самые холодные дни в Корее, обогревали лучше дров в камине, лучше шерстяного пледа и горячего какао. его кожа, объятья, дыхание, пение любимых песен – были самыми сильными источниками тепла на Земле.

чувствуешь, как аккуратное касание лбами, как связка горячих паров, как мужские ладони в варежках, что почти невесомо легли на талию и слегка сжали ткань куртки, – привели к ощущению чужой капли воды на собственных румяных щеках.

вхлип. 

– прости, – с еле слышным смешком извиняется Ликс.

на губы попадает эта капля, и слизываешь её, чувствуя чужой соленовытый вкус.

затем ещё солёная капля на своих губах, но уже собственная, не из карих глаз.

– Феликс.. ты давно прощён.

– п.. правда? – Ли отстранился и теперь глядит красным взглядом, пытаясь уловить ложь и смех в глазах напротив. но этого он не находит.

и Ёнбок хочет уже что-то сказать, но его прерывает касание губ к своим. он не сразу отвечает, теряясь в моменте, но понимает, что этот момент не спешит заканчиваться, и Ли отдаётся ему полностью: растворяется под уже тёплыми руками на скулах, под розовыми губами с привкусом соли, под теплом тела, что уже сам пытается прижать к себе ближе.

он и мечтать не мог о таком, лишь видел во снах силуэт своего недавнего прошлого, которое самостоятельно испортил. во снах, после которых не хотел просыпаться, не хотел возвращаться в реальность.

и не мог даже думать, что отчаявшийся текст, написанный с бутылкой виски под боком, запечатанный в конверт и когда-то покоившийся на новогодней ёлке, поможет начать новый год с новой главы, но со старым и до боли родным человеком.