november rain

– Гром, ты чего тут...

Мужчина сидел возле входа в серое мрачное здание суда прям на холодном бетоне лестницы. Ноябрьский снег слегка припорошил темные сальные волосы и плечи куртки, руки знатно окоченели, но холодно ему не было. Вода движется по пути меньшего сопротивления. Так и холод. Вокруг морозно, а в душе настолько пусто, что там гораздо холоднее. Поднять глаза на "собеседника" не получилось. Не хотелось говорить, слушать, дышать, да и жить теперь.. как-то тоже. Чуть позже послышался гулкий стук туфель по лестнице и кашель прокуренных легких. 

– Игорь Константинович. Пора. – родной голос без капли сожаления или тепла лезвием прошелся по сердцу. Руки слабо дрогнули, дыхание тут же перехватило. 

" не зови меня так. не говори.. не говори не говори так со мной.. пожалуйста.. прошу, пожалуйста.."

– Мгм.. иду. – сипло, еле слышно, с силой выдавливая из себя хоть что-то. Игорь поднимается на слабые ноги и наконец поднимает взгляд. Голубые глаза впервые смотрели с такой ненавистью и презрением. Два всепоглощающих океана, в которых всегда хотелось добровольно тонуть и таять, сейчас нещадно топили. Свой же грубый сухой кашель теперь разрывает легкие, пока в голове рой мыслей пытается собраться хотя бы во что-то наподобие кучи. – Петь, я..

– Пройдемте. – все так же отрезая все попытки не то чтобы оправдаться, а то и объясниться, произносит Хазин и открывает двери своему уже бывшему самому близкому человеку. – Или мне придется применить к вам физическую силу. Не сопротивляйтесь. 

Внутри Грома снова все рухнуло. Не пугало ни слушание о деле Чумного Доктора, не пугало и то, что главным подозреваемым и обвиняемым был сам Игорь Гром. Не пугало ничего так, как скорая разлука с человеком, у которого два сердца. Одно его, второе Игоря. В ушах стоял глухой звон, само тело резко бросило сначала в жар, потом в холод. И только сейчас в голову стало заползать мерзкое гнилое осознание того, что же все таки он наделал. Ноги самопроизвольно ведут его обратно в здание, будто бы на автомате шагая туда, куда надо. Хотелось кричать, выть, скулить от боли своих ошибок и расставания. Грому дадут два пожизненных сразу по нескольким статьям. Хазину дадут повышение, а так же отгул на пару месяцев, чтобы прийти в себя. Петя стойко держится все время в суде, строго и холодно смотрит на Игоря, выступая в роли прокурора. Выступая против своего же Игоря. У самого сердце скрежещет, но куда уже деваться теперь... Теперь уже деваться некуда.  

Им хотелось провести всю жизнь вместе. Но ничего теперь не будет. Теперь не будет будущего, теперь все мосты сожжены.