#ночное_чтиво

[LitPorn]

Снайперы. Эти бойцы всегда пользовались популярностью в боевых конфликтах. Такие солдаты с винтовками в руках могли перевернуть исход боя, сражения, даже войны. Один мастерский выстрел мог поставить точку в бою. И одним из таких бойцов был я.

Шелест листьев давно стал моей тишиной. Не помню, сколько я тут лежу, может быть день, может быть два. Но я не уйду отсюда, пока не выполню приказ. Это было мое последнее задание.
За всю свою службу я убивал многих людей: детей, женщин, стариков. Главная слабость бойца — жалость. Дашь слабину — и тебя тут же пристрелят. Но кто же знал, что моё последнее задание — убить своего же отца?

Я рос без матери под его присмотром. Всё детство провел исключительно с ним. Я считал его самым близким человеком. Но вскоре он начал меняться.
В нашей стране сменилась власть, и папа был очень недоволен. После этих новостей он стал часто пропадать. Бывало, что отец не появлялся сутками дома. Меня это очень беспокоило. К концу старшей школы я не видел его почти месяц и думал, что больше никогда не увижу, поэтому и ушел в армию.

В армии мои физические показатели были одними из лучших, поэтому после службы меня взяли на регулярную службу.
Годы шли, стукнуло десять лет с начала моей карьеры снайпера. Я никогда не считал, сколько погибло от моих рук, мне казалось аморальным считать такое.

И вот я здесь. Лежу в камуфляже на холме под деревом. Веду наблюдение за своей последней целью.Через пять минут здесь должна произойти встреча.
Так почему же я должен убить своего отца? Ответ известен уже давно. Мой папа стал руководителем подпольной революционной организации. За все это время произошло восемь покушений на президента. Теперь они готовили самое последнее. Если верить источнику информации, то отец и его подопечные организовывают подрыв нескольких зданий властей, а также их личных домов.
И я здесь, чтобы предотвратить это.

Гул машин вывел меня из пассивного режима наблюдения, и я приготовил винтовку. Расстояние: 563 метра. Ветер: юго-восточный, 3 метра в секунду. Осталось настроить оптику. Никогда не любил это.

Машины остановились. Из тонированного мерседеса вышел мой отец. За все время почти не изменился. Только кожа стала морщинистой. Он поздоровался с мужчиной и начал что-то обсуждать с ним.
— Варан, приём. Это Нора. Как слышно, приём? — зашипела рация.
— Нора, это Варан, слышу вас, приём. Мышка на месте, жду указаний, приём, — ответил я, не отводя глаз от оптики.
— В вашем секторе замечен вражеский снайпер, приём. От вас на три часа. Возвышенность триста метров.
— Понял вас. Каковы указания? — спросил я, переводя руку на спусковой затвор.
— При первой возможности отключайте Мышку. Далее перейдите на снайпера, а дальше по ситуации. Вертолет уже в пути. Время прибытия в точку эвакуации Шестнадцать ноль два, приём.
— Вас понял. Конец связи, прием.

Отец и его коллеги даже и не собирались куда-то уходить, поэтому у меня было время найти вражеского снайпера. Беру бинокль и прочесываю местность своими глазами. А вот и он, голубчик. Даже толком не замаскировался. Будет легко после убийства отца перевестись на него. Пора.
Отец с энтузиазмом что-то показывал на бумаге своему союзнику. Я расслабился, подвинулся к винтовке поудобнее и стал готовиться к выстрелу. Эти секунды казались бесконечностью. Я вспомнил всё. Всё свое детство с отцом. Как он учил меня кататься на велосипеде, драться, готовил еду, водил в парк аттракционов. Неужели всё дошло до такого? Но приказ есть приказ.
— Прости, отец…

Тишину, как стекло, разбил громкий грохот выстрела. Прямое попадание в голову. Быстро перевожусь на три часа и произвожу второй выстрел. Попадание в грудь. Я остался незамеченным и решил скорее убираться оттуда. Делать мне здесь больше нечего.
Весь оставшийся путь я бежал с одной мыслью в голове: главное выбраться живым. В точке эвакуации меня ждал вертолёт. Когда я залезал в вертолет, второй пилот похлопал меня по плечу и поздравил с победой. В этот момент группа зачистки уже выдвинулась на место. Моя голова уже не работала. По щекам текли без остановки слёзы. Неужели я дал слабину? Неужели меня гложет совесть за содеянное? Нет. Это было на благо Родины.

И всё же после этого задания я больше не притрагивался к винтовке. Я добился отставки и ушел на гражданку. Следующие три месяца я не мог спокойно спать. Мне снился отец, он упрекал меня за этот выстрел. Но я же правильно поступил. Или нет?

Я начал пить. Много пить. Бар на соседней улице стал моим вторым домом. Бармен каждый раз пытался завести со мной диалог и поддержать меня. Но всё было тщетно. Один раз он смог меня вывести из пассивного состояния.

— Я знаю, почему вы себя так гложете за эту операцию, — сказал бармен, натирая стеклянный фужер до блеска.
Барменом был старик лет шестидесяти пяти. Он владел этим баром и работал без помощи других. Седина с потрохами выдавала его преклонный возраст. Небольшие строгие очки ,кажется, еще добавляли ему возраста.
— Да? И из-за чего же? — сказал я, уставившись в бокал с виски.
— Я знал вашего отца. Восемь лет назад я был с ним в этой организации и помогал ему в перевороте. Я считал, что он делает все на благо народа, до одного момента. Ваш отец начал сходить с ума и больше жаждал хаоса, чем процветания нашей страны. Это был не тот человек, которого вы знали и любили. После того, как он узнал, что вы служите в армии, у него появилась ненависть к вам. Он желал убить вас, как предателя. После этих слов — считаете ли вы его своим отцом и любите ли также?
— С чего я должен вам верить?
— Я не заставляю вас мне верить. Но факт остается фактом. Никто не знает, кто убил вашего отца, но я же узнал. Двадцать первый век — век информации. Или вам этого недостаточно?
— Вполне. Спасибо.
Я положил деньги на стол и покинул заведение.

Всю оставшуюся ночь я провел в размышлениях. Неужели тот бармен был прав? Мой отец ненавидел меня? Конечно же, мы были по разным сторонам баррикад. Пора смириться с этим. Он был врагом для меня и народа. Смена власти превратила его в зверя. Смерть — это единственное, что могло его остановить. И я убил его. Я и никто другой. Это был мой долг.