#ночное\_чтиво
#ночное_чтиво
- Это ни в какие рамки. Это жестоко. Это же только гипотеза. Один из вариантов, - морщась и покусывая дужку очков, произнёс первый.
- Выискался гуманист. Не до жиру! Если сегодня мы не возьмёмся за эту твою гипотезу, завтра придётся начать натуральный геноцид.
Первый умолк, нерешительно щурясь. Глядя куда-то вдаль, пробормотал:
- Хорошо. Хорошо. В общих чертах… Не самый варварский план. Могло быть хуже… Но давай всё-таки повысим цифру. Хотя бы до пятнадцати.
- Зачем? Всё выверено: уберём каждого десятого – численность станет оптимальной для воспроизводства.
- Но десять – крайняя цифра. Если мы уберём каждого десятого, все остальные станут крайне важны… Не вовремя умрёт хоть один – и воспроизводство пострадает. Нужен резерв. Обязательно нужен резерв. Мы ведь превратим Землю в искусственную систему, лучше перестраховаться…
- Спокойно, спокойно. Припрёт, так вернём кого-нибудь с Лаги. Но я уверен, всё быстро устаканится. Поверь мне, лет через десять нам придётся проводить новый рейд. Ну, не каждого десятого, но каждого пятого, пожалуй, подчистим. Так и будем убивать по два зайца за раз: сохранять воспроизводство на уровне и поставлять на Лагу колонистов.
- Принудительно поставлять, - добавил первый.
- Какая разница, - отмахнулся второй. – В конце концов, мы все виноваты в том, что дошли до этих драконовских мер. Жребий может выпасть каждому.
- Но не тебе.
- Ну хватит, хватит, - добродушно засмеялся второй. – Мы все равны перед рандомом.
- Все равны, а некоторые равнее.
- Ну должен же на Земле остаться кто-то из разумных существ. Кто-то, кто сохранит тут подобие порядка.
- Но кто-то из разумных существ должен отправиться и на Лагу. Чтобы установить подобие порядка там.
Второй почесал подбородок и мечтательно поглядел в окно.
- Знаешь… будь я помоложе – сам бы попросился в добровольцы. Иная звезда, иные светила… Новая, с иголочки, планета…
- Да-да. Бури, испарения, перепады температуры, - подхватил первый. – Романтика!
- Да что ты знаешь, старый… дедун. Иди, доваривай свой спрей. Те, кому выпадет жребий, наверняка будут бунтовать… поначалу. А остальные… Ты, пожалуй, прав, собственная ценность их дезориентирует. Потеряют чувство страха. Каждый станет важен для популяции, ты только представь! Какой-нибудь алкаш – и тот будет трястись над своим геномом. И попробуй тронь. Что поделаешь… Любая реформа даёт перегибы.
Он посмотрел на первого и снова почесал подбородок. В его прищуренном, весёлом и хищном взгляде первый прочёл приговор.
Медик-статистик, нашедший способ спасти Землю от перенаселения. Какие ещё идеи зародятся в его гениальной голове? Лучше сослать его на пустынную Лагу. И присматривать – издалека, со свежей, зелёной, просторной Земли, где каждому десятому будет предложен выбор: мигрировать на неосвоенную планету или умереть – быстро и бесплатно; и даже скостят долги по ипотеке.
Семь лет спустя, сидя в продуваемой стерилизатором лаборатории Лаги и глядя на запертый в клетке результат эксперимента, первый задавался вопросом: ты думаешь, твоя жизнь безнадёжна, камрад? Думаешь, она окончена, и это – он обвёл взглядом лабораторию – всё?
О нет.
***
Я жил в клетке. По расписанию. Очень скучно.
Разнообразие вносили только сны, но я уже плохо понимал, где явь, а где тяжёлая, густая дремота. Во сне студенистые черви рыли во мне новые и новые норы, сочившиеся зеленоватой слизью. На мозолистых ладонях проступали белёсые плоские бородавки – гнёзда, откуда вылупятся новые червечата. Слепые, рыхлые, распадающиеся в руках на десятки сегментов. Во сне эти сегменты были похожи на ягоды личи – такие же упруго-мутные и гладкие на ощупь.
Во сне я сходил с ума и заходился криком. Но быстро умолкал: кто-то с той стороны, из яви, засовывал в глотку успокоительные таблетки. А мне
казалось, будто это черви рвутся наружу и, не находя выхода в громадном, запаянном фурункуле на руке, роятся в горле, склизкие, тухлые, горькие на вкус… Я задыхался этими червями, просыпался с колотящимся где-то под кадыком сердцем, и блевал, блевал, и страшно страдал от того, что мне не давали воды – ведь моему организму ничего не надо, он застыл, замер, он не нуждается в лишней влаге…
Сны повторялись. Дремота накатывала часто – не потому, что я хотел спать, но потому, что мозгу просто нужно было как-то коротать бесконечность. Я хотел бы, чтобы мне снилась Земля. Пусть тесные кварталы, полные нищих и рухляди, пусть плавящийся от дыхания и залитый потом мегаполис, - что угодно, лишь бы не черви.
Но всякий раз было одно и тоже. Маслянистые глянцевые бока, коротенькие рожки, глаза-бельма и тупое упорство: жрать, размножаться, наружу… жрать, размножаться, наружу…
И я придумал способ. Просыпаясь, я с криком, с гоготом, с сумасшедшим лаем бросался на решётку. Охранники вскакивали и хватались за шланги, меня загоняли внутрь ледяными плетьми, и это спасало, это была вода, вода, способная смыть с меня сны хотя бы на время. Я жадно лакал, алкал этих струй и загонял в себя воду крупными глотками, до рвоты, до икоты, пытаясь вытравить вкус проклятых горьких червей.
А потом, вонючий, мокрый, уползал в свой угол, сосал стекающие с волос капли и вспоминал, что никакая вода не избавит меня от того, что зреет, ползает, жрёт друг друга внутри меня.
И снова проваливался в сон, полный длинных, липких червей. Они сворачивались в клубки, ёрзали, оставляли за собой жирные рыжие следы, спаривались, умирали и жрали… И всё сначала.
На этим мои развлечения заканчивались.
Из остального – по расписанию выдавали иммуностимуляторы и книги. Видимо, чтобы не сошёл с ума. В последний месяц в голове обосновался густой туман, я стал хуже видеть и часто падал с ломотой в теле. Наверное, было бы проще сделать меня овощем, и, как обещали, упаковать в непроницаемую капсулу. Проще – и гуманнее. Но они так не делали. Зачем-то им нужны были ошмётки моего человеческого разума.
За три месяца, что я провёл в вольере с видом на барханы, мне дважды меняли скобу на руке. Первая была тонкой, как газета, и почти не
выпячивалась под одеждой. Вторая – размером с хорошую книгу: Стругацкие там или Поттер. А третья, которую мне привесили недавно, напоминала настоящий корсет. Чтобы она не соскальзывала с локтя, её зафиксировали какой-то тяжёлой клейкой дрянью, и теперь я приволакивал руку, как больной бабуин. Никто не отвечал на мои вопросы, но по озабоченности людей вокруг я ясно понимал: черви всё-таки размножаются. Внутри меня. Совсем как во сне.
Что, что ещё ждёт меня на этой проклятой планете? Какие ещё унижения, болезни, эксперименты? Если бы я знал… А ведь даже обрадовался, когда жребий выпал на меня. Идиот! Сразу же подписал согласие о миграции на Лагу – мне гарантировали, что все долги, как и в случае уничтожения, будут аннулированы.
В тех рекламках, что выдают мигрантам на Земле, Лагу описывают планетой храбрых и отважных: это целый мир, который можно исследовать, покорять, менять, творить под себя… Ну, они и творили – те, кто здесь верховодил. Мне, кстати, кажется, что мой «доктор» - в их числе. Он считает меня смертником и не особо шифруется: рассказывает кое-то про червей, про эксперименты с вакциной; не скрываясь, разговаривает по телефону. По некоторым фразам легко понять: он здесь элита. Серый кардинал, хе-хе.
- Ты прибыл в первый рейд? – вдруг спросил меня этот самый кардинал. Я мог бы гордо промолчать, конечно, но посидите три месяца в клетке с головой, полной кошмаров, – и вы будете рады любому общению. К тому же вопрос был весьма любопытным.
- Что значит «в первый»? Были ещё?
- Да. Год назад.
- Не знал.
- Ещё бы ты знал, если ты из первого. В первом одни дурачки были.
- То есть?
- Дурачки вроде нас с тобой. Те, кто верил, что жребий действительно случаен. Но, может, оно и к лучшему. На Земле, может, нам обоим давно бы каюк.
- Мне-то точно.
- Ты про коллекторов своих, что ли? Да брось, там теперь масштабы пообширней. Такая мелочь, как долги, никого не интересует.
- А что там вообще – теперь?..
У меня на Земле не осталось особенно близких друзей. Все годы на Лаге я, конечно, слушал стандартные передачи с родной планеты, иногда читал газеты и новостные сводки. Но всё это было сухо, как жмых от апельсина. Настоящая Земля – душная, зелёная, кишащая людьми – неотвратимо стиралась из памяти.
- Так что там?
- Там – нормально, говорят, - как-то по-свойски ответил «доктор». Как будто мы делили с ним общую тоску. – Страх потеряли – они ведь теперь все, до единого, ценны для популяции. Правительство пытались свергнуть. Ну, после того, как первая партия мигрантов начала жаловаться земной родне. Тогда ещё накрепко перекрыли связь.
- Это же передатчик гро… Аааа… Ясно.
- Видишь, какой ты наивный, - кивнул «доктор». – Им тогда поверил. Хотя все мы поверили… И нам вот теперь поверил.
- В смысле? – я почувствовал, как напряглись поджилки. Да что там – черви во мне, и те напряглись! – Чему поверил?
- Что ты бессмертный застывший червеносец.
- А что, не так?
- В целом так. Но черви-то размножаются всё равно.
- Это я уже понял. А не то зачем бы вы мне навесили эту клешню, - я с усилием приподнял правую руку и махнул металлической накладкой.
- И для чего она, по-твоему, нужна? – с неподдельным любопытством спросил «доктор».
- Преграда для червей, я думаю. Ну, типа барьера. Если они прорвут кожу и выползут на поверхность.
- То есть, по-твоему, ещё не выползли?
Я хотел было кивнуть и… что-то меня остановило. Что? Обрывки его телефонных разговоров?.. Или смутные инъекции, которые мне делали, пока
я дремал? Или эта мылкая мерзость под кожей… Это ощущение, будто я раздваиваюсь… И постоянное чувство, что кто-то следит – кто-то кроме докторов и охраны. Следит и… ползёт по мне. Во мне.
- По моим расчётам, язва добралась до почек.
- Почему я тогда ничего не чувствую? Или насчёт стазиса организма вы всё-таки не наврали? – настороженно спросил я, приблизившись к решётке. «Доктор» на всякий случай отступил и вооружился шлангом:
- Не бунтуй. Ты же помнишь, мы можем тебя быстренько спеленать. Насчёт стазиса не соврали – твоё организм действительно неуязвим для большинства воздействий. Но чем дольше черви обитают в живой плоти, тем агрессивней они становятся; никому и в голову не пришло подумать об этом прежде, чем запускать с тобой эксперимент. К тому же ты постоянно боишься – а их подпитывают гормоны страха. Адреналин, кортизол…
- Эксперимент?! То есть сейчас они грызут мои почки?!!
- Ну да.
- Но я не чувствую этого! Нет! Нет!
- Потому что тебе вводят очень мощный иммуностимулятор – моё изобретение, кстати. Ну и другие медикаменты для поддержания жизнедеятельности. Это похоже не наркоз: скорее всего, из-за лошадиных доз скоро ты снова перестанешь чувствовать половину тела. Медикам я объясню это возвращением паралича. Увы. Экспериментальная вакцина, последствия просчитать невозможно…
Я был в ужасе? Нет. Я уже отупел достаточно для того, чтобы не ощущать ужас. Но я испугался – того, чего боятся все без исключения люди: новой неизвестности. До разговора с «доктором» всё было хотя бы понятно: я навсегда заперт в клетке, dixi. А теперь?.. Сквозь тянучку в голове в мой мозг медленно вплывала новая информация. И – не складывалась.
- Погоди… два противоречия, - мучительно хмурясь, выговорил я. – Некстати накатила тошнота. Я опять представил червей – копошатся всюду на мне, во мне… Оох. – Зачем мне тогда эта хрень? – снова тяжело помахал накладкой. – И, главное, зачем ты рассказываешь мне всё это?
- А какая тебе разница, как помирать – зная или не зная?
Вот это новости!
Выходит, они всё-таки придумали способ, как меня можно умертвить, не выпустив червей?!
Внутри уколола горькая надежда на избавление. Вот до какой жизни дошёл. Радуюсь возможности умереть…
Кажется, или на глаза навернулись слёзы? Да нет, кончено. Стазис, состояние моего организма ведь не может поменяться, откуда взяться слезам.
Я постарался осторожно прощупать почву:
- Помирать, говоришь?
- Да, да. Все там будем. Не завтра, так послезавтра.
- А как же моё бессмертие?
- Тебе же говорили: ты уязвим для прямых разрушающих воздействий.
- Но черви… Они ведь – нет? Ты сам говорил, если меня убить, они вырвутся, расплодятся, погубят цивилизацию?..
«Доктор», сощурившись, замолчал. Потом раздался резиновый грохот – он отбросил шланг, и тот гибкой змеёй откатился по бетону. Мой собеседник подошёл близко-близко к решётке. И, буравя меня сузившимися, демонически покрасневшими глазами, хрипло прошептал:
- Так оно и будет. Только не здесь. На Земле.
[club68662114|БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ]
