no title

no title

@seconds_go_by

Гуляя по осеннему лесу, я не заметил как стало темнеть, и очень скоро мирное любопытство продвижения по незнакомой тропе сменилось чувством растерянности. Телефон разрядился, а затянутое тучами небо, превратившееся в мрачный, невидимый, но низко нависший потолок довольно быстро разрушило любые надежды на навигацию по астрономическим ориентирам. Дыхание опасности шло отовсюду, но больше всего не откуда-то со стороны, а изнутри меня -- из самого понимания непреодолимости сложившейся ситуации и полной неопределённости насчёт того времени, сколько мне придётся в этой ситуации находиться, да и исход всего этого дела оставался совершенно неясным.

Так, в безнадежных метаниях, словно загнанный зверь, утопая в липком, холодном поту и сдерживая одышку, я столкнулся лицом к лицу с Мудрецом. Испугаться не то что не успел -- тревожность на тот момент итак уже зашкаливала, а все возможные страхи, вроде диких зверей, попадания в капкан или падения в канаву, ум отработал заранее, в процессе блужданий, и сознательно я был готов к худшим из представлявшихся мне вариантов. В мистику же и нечистую силу я давно перестал верить. В момент, когда я выскочил на Мудреца (или он выскочил на меня -- этот нюанс ускользнул от внимания) меня разве что кольнуло в тело адреналиновым ударом по вегетативной системе, но за короткий момент тишины и ясности, я успел почувствовать, что с этого мига дыхание и ритм сердца начинают замедляться и приходить в норму покоя. Мудрец не выглядел опасным.


-- Что вы здесь делаете? -- вырвался у меня вопрос.

-- Ты ведь не за тем ко мне пришёл, чтобы выяснить, что я здесь делаю, правда? Это ты и сам поймёшь. Тебе, наверное, больше интересно узнать, что ты здесь делаешь?

"А он не промах, сходу применяет боевое НЛП и риторическое айкидо", -- подумал я и сказал, соглашаясь:

-- Это мне всегда было интересно знать. Так и что же я здесь делаю?

-- Ты заблудился и пытаешься вернуться туда, откуда пришёл.

"Спасибо за очевидность", -- я ухмыльнулся:

-- И как же вернуться, куда идти?

-- А у меня нет компаса, и я не ясновидец в распространённом смысле этого слова. Как думаешь, разбираюсь ли я в направлениях в этом месте? Знаю куда идти? Скажу честно и сразу: не знаю и не разбираюсь, а тебе предлагаю вот что, раз спрашиваешь совета -- сделай выбор и иди, не ошибёшься.

Я решил перейти на ты:

-- Но если ты сам не знаешь, куда идти, все-таки, что ты тут делаешь и что вообще происходит?

Мудрец обрадовался:

-- Ты забавный малый. Ну хорошо, произнесу это, раз так хочешь: я-иду-туда-откуда-пришёл, иду домой. Ровно также как ты. Мне здесь, думаешь, в такой час улыбается шариться?

-- А как ты выбрал направление?

-- Никак, просто выбрал. Когда ты достаёшь спичку из коробка, ты её выбираешь по каким-то особым признакам?

-- Бывает, что выбираю.

-- Бывает, что медведь летает. Ты выбираешь спичку не задумываясь, точнее обычно даже не употребляешь для этого слово "выбирать", а говоришь "я взял спичку" вместо "я выбрал спичку".

-- Но спички одинаковые, от того выберу я ту или другую, не будет зависеть моё выживание. А вот от того, куда сейчас идти, вполне зависит, здесь может быть довольно опасно.


Мудрец, казалось мне, еле сдерживал смех, он даже помолчал некоторое время, но затем, как бы взяв себя в руки, терпеливо сказал:

-- Ты просто привык так думать, что якобы от выбора спички твоё выживание зависит меньше, чем оно зависит сейчас от выбора лесной тропинки впотьмах. На деле же твоё понимание причин и следствий в обоих случаях -- это верхушка айсберга знания, который тонет в болоте твоего самомнения.

-- Звучит как-то заумно и обидно.

-- Ну а как ещё это назвать? Ты утверждаешь для себя некие приоритеты, образы, наборы стереотипов и так стоишь на своём, словно полностью уяснил жизнь, смерть, себя и окружающий мир, во всех доступных масштабах и глубинах. Но если ты такой умный и все понимаешь сам, и со всем сам управляешься, как же ты оказался здесь, в этом дискомфортном для тебя месте? И зачем спрашиваешь у меня дорогу?


Я задумался:

-- Не знаю, наверное я просто ошибся? Ну да, ошибся, сглупил, и хочу исправить эту ошибку, и не хочу попасть в ловушку неправильных действий снова. Для этого мне нужно больше информации.

-- Ты продолжаешь стоять на своём. А ты не думаешь, что отсутствие фатальных ошибок в выборе спичек -- это не заслуга тебя и твоего восприятия, в котором эта ситуация кажется безобидной для выживания? А скорее здесь недоработка тех сил, которые хотят тебя уничтожить. Как тебе такое?

-- И что это за силы такие? Я не верю в какие-то потусторонние силы.

-- Ничего потустороннего, все довольно сухо и сугубо у тебя под носом. Ты ведь знаешь про первый и второй законы термодинамики. Окружающий мир с момента твоего зачатия пытается тебя убить всеми способами: от электромагнитного излучения в опасных для живой материи областях спектра, до самих форм живой материи -- среди них тоже целый океан охотников за твоей головой, от вирусов до стаи бродячих собак, от сумасшедшего соседа до сбоев в твоём собственном организме.


"Мудрец, конечно, дело говорит, но проблему-то это не решает," подумал я и сказал это вслух:

-- Ну хорошо, то что ты говоришь понять можно, но это понимание ведь не решит проблему.

-- Если проблема до сих пор есть, значит ты меня не понимаешь. На этом предлагаю закончить наше общение -- время дорого, скоро станет совсем темно, а для любого повторения материала есть разумный предел. Можешь побродить ещё по глухой чаще и подумать над моими словами, а когда надоест -- сам решишь, что делать дальше.


Мудрец, улыбаясь, приложил два пальца к невидимому козырьку, как бы говоря "adios" и аккуратно обошёл меня, устремляясь туда, куда направлялся до этого. Я последовал за ним, это показалось мне единственным разумным вариантом. "Как никак, этот человек не опасен, по крайней мере не опаснее окружающего леса. А чем чёрт не шутит, может он морочит мне голову о том, что не знает куда идти, а сам прекрасно всё знает. В любом случае, вдвоём не так жутко, да и если в беду попадём -- вместе всегда проще что-то придумать или отбиться."

Мудрец не комментировал мой выбор, но и возражений не выразил, поэтому через какое-то время мы шли уже плечом к плечу, как два путника, преследующих одну цель. Долгое время молчали. Движение было монотонным, небыстрым, заросли вокруг, казалось, повторялись через каждые 10-20 шагов. Не понятно было, ходим ли мы по кругу, или вообще топчемся на месте. Осенние сумерки расползались по лесу быстро.


Мудрец остановился и сказал:

-- Давай-ка сделаем привал и передохнём.

-- Но мы не так много прошли, да и я не устал совсем. Пойдём лучше скорее, пока есть силы. Глядишь и выйдем куда-нибудь, -- стоять на месте мне не слишком хотелось, напротив я думал что лучше было бы хоть что-то делать, чем не делать ничего. Находясь без движения, я словно приманивал ощущение безысходности из окружающего мрака.

-- Ты очень-очень забавный малый, -- Мудрец посмотрел на меня, -- только недавно ты не знал куда идти, и не хотел меня слушать, а теперь вот сам зовёшь двигаться дальше.

-- Мне не приятно просто стоять, лучше что-то делать и решать проблему.

-- Даже если не уверен в правильности решения?

-- Но ты же сам говорил, что надо просто сделать выбор и действовать.

-- Ну, все верно. Вот я и выбираю сейчас остановку. А ты выбрал сначала увязаться за мной, а теперь ещё и убеждать меня в том, что не нужно останавливаться. Делаешь успехи, -- Мудрец засмеялся и хлопнул меня по плечу.


Я прокрутил в голове всё, что он сказал, и не нашёл желания возражать, затем спросил у Мудреца:

-- Знаешь, пока мы шли, я думал о твоих словах про энтропию и про силы, которые хотят меня уничтожить. То есть, получается, что от меня и моих действий ничего не зависит?

-- Всё, что происходит с тобой зависит от твоих действий. Но также и от сил природы. Твоя проблема в том, что ты не на том ставишь акцент, пытаясь понять, что делать. Ты хочешь, чтобы получился некий приемлемый и устраивающий тебя результат. В погоне за этим результатом ты как раз и проигрываешь, упуская всё что можно. Думать надо совсем о другом.

-- О чём?

-- Ответ "ни о чём", или "не думать" тебя вряд ли устроит, точнее ты неправильно его поймёшь. Остановка мыслей -- это не сидение в замысловатой асане с благовониями и эмбиентом, точнее так ты, конечно, тоже в потенциале можешь оседлать ум, но этим методом на всё про всё тратится обычно много лет, пока до человека не дойдёт, какой херней он столько времени маялся. Но и то, такой удел ожидает лишь толику самых упёртых практикующих, многие бросают это дело гораздо раньше, сменяя его на новое модное развлечение для блуждающего ума. Хотя об этом и упоминать не стоило, да и не их это вина, на самом деле, просто так устроен мир.

-- Но ведь любое действие -- это погоня за результатом? Так получается, нужно вообще ничего не делать, чтобы хоть что-то понять. От всего отказаться?

Мудрец кивнул:

-- Да, в итоге так и получается, что приходится от всего отказаться. Но это не так страшно, как ты себе представляешь, и это не значит ничего не делать. Когда ты заблудился в тёмном лесу, ты оказался в идеальной ситуации для этой практики. Ты не уверен в результате, ты понимаешь, что шансы выбраться, что бы ты ни выбирал, довольно невелики. Но тем не менее ты делаешь что-то и как-то действуешь, несмотря на низкие шансы. Ты начинаешь ощущать свою ответственность, и становишься готов принять любой исход. Пусть и происходит всё это для тебя под угрозой страха и чувства опасности.

-- Но я не хочу плохого исхода.

-- Это не новость, его никто не хочет. И с шансами, кстати, такая штука, что во всех этих процентах и вероятностях довольно легко запутаться. Раз уж я завёл об этом разговор, то тебе полезно уяснить, что нет никаких гарантий безопасности, находишься ли ты в чаще леса, или на диване в своей квартире в центре города. Статистическое описание вообще способно вогнать человека в большие заблуждения, но до того чтобы их развеять, нужно ещё дойти. А после того как ты увидишь это, твой путь, можно сказать, только начнётся.


Я стоял молча с озадаченным видом от плотного потока странной информации, забыв про неприятную обстановку нашего диалога. Наконец попытался ещё раз возразить:

-- Но статистика правда работает, все достижения современной цивилизации были бы невозможны без неё!

-- Расскажи это пассажиру падающего самолёта -- одного из самых безопасных видов транспортных средств, согласно статистике, ну и одного из современных достижений цивилизации, несомненно.

-- Так что теперь, не летать на самолётах? -- я уже не знал, зачем продолжаю пытаться не то спорить, не то выяснить что-то, чего никак не мог понять.

Мудрец пожал плечами:

-- Но это действительно удобный и безопасный вид транспорта, зачем от него отказываться. Просто, когда ты останавливаешь свой ум, внештатные ситуации не могут застать тебя врасплох, для тебя вообще не особенно важно, что происходит вокруг. Просто ты выбираешь самолёт, и будучи готовым к любому результату запущенной цепи событий, следуешь и всегда продолжаешь следовать естественному ходу вещей.


Темнота вокруг нас становилась всё более густой, я едва различал силуэт Мудреца и он начал сливаться с очертаниями высокого кустарника. Мне почему-то причудилось, что ещё чуть-чуть и он пропадёт, полностью растворившись в окружающем меня лесу.

-- Грубо говоря, любой ход вещей естественный, иначе в нашем мире и быть не может, -- продолжил Мудрец, -- вопрос только в том, понимаешь ты это и действуешь из этого понимания, или нет.

Мудрец достал из кармана какую-то бумажку и протянул мне. Я спросил:

-- Что это?

-- Сам всё узнаешь, положи под язык и держи там, пока не почувствуешь, что достаточно. Это покажет нам путь до дома.

Я в каком-то трансе, даже не возражая, выполнил то, что сказал мне Мудрец. Клочок бумажки оказался аккуратно вырезанной картонной пластинкой. Особого вкуса и запаха я не ощутил. Во рту начала вырабатываться слюна. Я озадачился вопросом, что с ней делать -- глотать, оставлять во рту или выплевывать. Мудрец прервал мои мысли:

-- Пойдём, теперь это место действительно нужно покинуть.


Я последовал за ним. Детали местности уже совсем не было видно, оставалось только выставить руки вперёд, отклоняя ветки кустарника и предупреждая столкновение с деревьями, и ступать изо всех сил аккуратно. При этом Мудрец шёл довольно быстро, чтобы успевать, мне иногда приходилось поступаться с осторожностью и шагать наугад, рискуя в любой миг подвернуть ногу, налететь глазами на с или удариться лбом о дерево.


-- Может пойдём медленнее? -- попросил я.

Мудрец проигнорировал мою реплику и заговорил сам:

-- Знаешь, у людей на самом деле со свободой выбора одна единственная проблема. И заключается она в том, что настоящий выбор от большинства людей вообще скрыт. Вместо него они видят перед собой набор из бесчисленного множества вариантов, выбирая любой из которых, человек на самом деле не выбирает ничего, точнее всегда выбирает одно и то же. И то, что он выбирает -- полное дерьмо, извини за выражение.

-- Что ты имеешь ввиду? -- я не был уверен, что понимаю его слова.

-- Представь, что тебе предложили на десерт выбрать клубничный чизкейк или запеканку с дерьмом, снова извини за выражение. Но вместо двух очевидных вариантов перед тобой поставили 10 тарелок с разными сортами дерьма, а тарелку с чизкейком спрятали под столом. Я не буду описывать процесс, который происходит дальше, домыслишь сам, если захочешь.


Мудрец замолчал, а потом резко повернул направо. Я не сразу успел среагировать на смену направления движения, но вскоре понял, где он, услышав справа звук ломаемых веток зарослей, а затем и снова голос Мудреца:

-- Вот как-то так люди в своей жизни всё и выбирают, точнее думают, что выбирают. Но счастья в этом для себя не находят: "клубничный чизкейк" так и остается где-то скрытым, а многие о нём даже не знают, или забывают, или просто не хотят, им вполне хватает дерьма, которым они ещё и делятся друг с другом. А маленькую радость от того, что им дали хоть что-то, они могут называть "счастьем". Или даже "простым человеческим счастьем", так звучит убедительнее. Но это не такое счастье, на какое человек способен во всём своём потенциале -- я про великое, окончательное и абсолютное. А здесь скорее лишь как намёк на него. Даже не пробник и не демо-версия, а использованные с десяток раз вторяки этих самых пробников. Как блеклая надежда.


Мудрец продолжал говорить, а мы с ним в это время продирались через колючие ветки. Я понял, что не вижу уже вообще ничего, но в зарослях это было и к лучшему, безопаснее для глаз -- их я просто закрыл. По телу разлилось тепло, и кожа перестала чувствовать боль. Ко мне пришёл прилив силы и уверенности в действиях. Тепло и сила появлялись волнами, принося вибрации низкой частоты.


-- Вспомни то самое чувство, как когда ты заходишь в интернет со своего старого лэптопа, сидя в своей исторически и климатически промозглой хрущевке и рассматриваешь фотографии с антуражами апартмент-студий в Нью-Йорке с персональным выходом на крышу, или солнечных лофтов Лос-Анджелеса. Что ты чувствуешь при этом? Или смотришь на масляные пейзажи закатов и рассветов, а в наушниках играет любимая мелодия. Ты чувствуешь, что вот оно -- только руку протяни, но обстоятельства мешают. Обстоятельства! Ты начинаешь думать о них. И совсем забываешь о том, что даже если тебе предоставится такая возможность и даже если ты сам будешь сидеть в австрийских альпах и рисовать пейзажи, то счастливее не станешь ни на йоту, чем в своей хрущевке или сейчас в этом лесу. А может будешь и несчастнее, как судьба распорядится. У американских лофтов вот, постреливают, например.


Перемены в теле заставили меня сконцентрироваться на внутренних ощущениях больше, чем на окружающей обстановке. Впрочем, голос Мудреца ровной чередой смыслов проникал в моё сознание, и я перестал думать о том, чтобы возражать ему. Скорее стремился наоборот -- понять что он хочет мне сказать, извлечь как можно больше информации из его слов. Где-то на периферии сознания я ощущал своё тело, которое карабкалось по веткам, и, казалось, оторвалось от земли. Показалось, что по густым и упругим зарослям можно было перемещаться вертикально, как в какой-то вязкой среде. Пока Мудрец говорил, его голос всегда был где-то рядом, то есть если я и лез "вверх", то Мудрец двигался туда же. Он продолжил:


-- Твой ум -- это превосходный иструмент. Высшее достижение природы в нашу эпоху, вершина эволюции на текущий момент. Но как с любым инструментом, с ним нужно уметь управляться. Пока ты не можешь этого делать, ты похож на того, кто пытается сдвинуть с места бульдозер, дергая за гусеницы, вместо того, чтобы сесть в кабину управления и использовать рычаги.

-- Бульдозер? -- слова Мудреца меня полностью захватили, но я словно потерял способность рассуждать и только переспрашивал.

-- Да, бульдозер. Как только ты станешь управлять им, ты увидишь настоящее "я", того, кто займёт кабину управления бульдозером-умом. Тогда с тобой начнут происходить удивительные вещи.

-- Какие вещи? -- я уже боялся думать как высоко мы залезли по кустарнику, но в принципе и больше не ощущал земное притяжение.

-- Ну например, тебя перестанут волновать вопросы о том, какую спичку или дорогу домой выбрать, -- Мудрец говорил, улыбаясь.

-- Какую дорогу выбрать.., -- повторил я.

-- Ты же знаешь, что все они идут из ниоткуда и уходят в никуда.


Что-то изменилось в моём восприятии мира -- стало светлеть. Светлеть в прямом смысле этого слова, оптически. Словно взошло Солнце и был уже день. Я открыл глаза и тут же был ослеплён белым светом, таким же как солнечный, только намного ярче -- я тут же снова зажмурился, опасаясь за глаза и спросил:

-- Что происходит?

-- Вот ведь бл%%ь, -- мои уши неожиданно резануло матом, -- Всё-таки е%анули.

-- Чего е%анули?

-- Ядерный удар, чего. Допрыгался ты, малой. Доигрался х%й на скрипке, как говорится. Ну дальше давай сам, справишься. Ещё увидимся, я думаю.


Я не вполне успел осознать его слова, а тело уже среагировало -- я почувствовал, как выброшенные по команде моего мозга гормоны разгоняют биение сердца. Пульс словно сорвался с низкого старта и уже через мгновение тяжёлые, быстрые удары крови по стенкам артерий ощущались в ушах и голове. Пот стал выступать на ладонях рук и ступнях. Я потерял равновесие и схватился за раковину, чтобы не упасть, потом одной рукой, не отпуская вторую, включил холодную воду и умыл своё лицо резкими движениями. Это помогло вернуть самообладание.

Открыл глаза и глянул в дико смотрящее на меня отражение в зеркале. "Ядерный удар, бл%. Ох%еть," -- пронеслось в голове, -- "Хорошо что хоть полы здесь с подогревом." Держась за стены, я вышел из совмещённого санузла, окинул дребезжащим взором номер отеля, в котором остановился. "П%здец, конечно," -- подумал я снова. "Теперь выпью чай и спать, всё, достаточно с меня на сегодня."