невнимательная одержимость

Тилль замечает это не в первый раз. 

Когда они выходят из спорткомплекса, когда Тилль ответственно ждёт Ивана на скамье во время его тренировки, да даже в учебные дни между парами – он чувствует неприятный холодок по коже.

Сначала ему казалось, что это паранойя, рождённая из кучи его переживаний на фоне немного стрессового периода, поскольку оборачиваясь по сторонам, он ничего тревожащего не находил.

Близилась дата важных соревнований, и Тилль был забит тренировками с учёбой. 

Но на одной из тренировок во время штрафного броска, который решил бы исход тренировочной игры, Тилль резко осознал проблему.

Все взгляды с трибун были направлены на него, застывшего перед броском.

Они были заполнены предвкушением, азартом и чем-то ещё, что Тиллю тяжело было разобрать.

Мерзкий холодок пробежался по его коже, и конечно, он промазал под вздохи десятка человек с трибун.

Тогда Тилль понял – за ними следят.

Следующие несколько дней он был особенно внимателен, чем вызвал беспокойство со стороны Ивана, и это добавляло проблем. Иван был бесконечной прилипалой с вопросами: “Что случилось? Тебе нехорошо? Тебя что-то беспокоит?” Беспокоило. Но Тилль должен был разобраться с этим сам, хотя бы на первых стадиях, потому что уже на второй день у него появилась первая догадка – это больше касалось Ивана, нежели его самого.

Пристальный, тяжёлый взгляд ожидания Тилль чувствовал только тогда, когда находился рядом с Иваном, и это заставляло закипать его ещё сильнее, чем если бы дело было в нём самом.

Он становился ещё более нервным, и никакие методы Ивана сводить его в кафе кормить вкусностями не работал.

Его любимое пирожное вставало посреди горла, зато Иван преспокойно уплетал свою порцию чистого сахара.

— Тебя ничего не напрягает в последнее время? — Тилль ковыряется ложечкой в мякоти пирожного и старается незаметно оглядеть окружение на подозрительных личностей. 

— Скорее тебя что-то напрягает, — Иван выглядит задумчивым, с аппетитом облизывая ложку. — Всё как всегда. 

Тилль почти подрывается в неопределённую сторону, словно услышал пищание надоедливой крысы.

В тот день он отводит Ивана домой окольными длинными путями и сходит с ума от беспокойства.

На следующий день ему легче, даже если взгляд преследует их буквально везде: по дороге до дома, в университете, на тренировке.

Он расслабляется под руками Ивана от массажа напряжённых плеч и старается не фокусироваться на холодной дрожи по спине.

И это неплохо получается ровно до момента, пока Иван не задевает свой же вчерашний укус между лопаток. 

Сначала Тиллю хочется покрыться густой краской, но в следующую секунду у него волосы встают дыбом. 

Вожделение.

За Иваном следят с явным, плохо скрываемым вожделением, и это заставляет Тилля с тяжестью вздохнуть и откинуться на чужую грудь. 

Почему-то свой гнев хочется выместить на Ивана. 

На следующую тренировку Ивана Тилль с провалом опаздывает, и настолько сильно, что приходит к самому её окончанию.

Все участники уже разбрелись по домам, и Тилль знает, что Иван не будет обижаться, ждать его в раздевалке, но ему всё равно стыдно.

Вдобавок ко всему, оставлять Ивана в одиночестве совсем не хотелось со сложившейся ситуацией. 

И не зря.

Раздевалка полна неприятных поворотов шкафчиков, и, заходя в этот туннельный коридор, Тилль не сразу обращает внимание на парня рядом с раскрытым шкафчиком, закутанного в толстовку.

Однако, что-то заставляет его притормозить, прежде чем окликнуть Ивана.

Перед ним разворачивается интересная картина: этот странный парень даже не собирается переодеваться, просто стоит к нему спиной и почти не двигается.

Тилля заполняет гневом с каждой секундой, как приподнимается костюм Ивана.

Он двигается в сторону подозрительного парня двумя быстрыми шагами и хватает его за левую руку.

И конечно же в ней телефон с открытой камерой.

Тилль шёл ва банк, был готов к последствиям, если бы ошибся, но не ожидал, что этот проворный, мать его, сталкер, вот так глупо облажается и сдаст себя.

— Ты ещё, кто, сука, такой? — Тилль сжимает чужую руку сильнее, чем следовало бы. Иван оборачивается на них, и зрелище с раздеванием было успешно прервано. 

— Тилль? Что ты делаешь? — Иван кажется растерянным.

— А к тебе тоже вопрос куда ты смотришь, что не замечаешь ничего вокруг тебя? — Тилль повышает голос, краснеет от злости.

— На тебя, — Иван пожимает плечами, словно это само разумеющееся, а Тиллю везёт, что он уже красный.

Пользуясь этой заминкой, сталкер вырывает свою руку в попытке сбежать, но Тилль тут же хватает его за слетевший капюшон толстовки.

— Куда собрался? — тон у него настолько разъярённый, что сталкер пытается спрятаться обратно в одежду, а Иван вытягивается по струнке со своими тараканами по этому поводу. — Я с тобой ещё не закончил.

Короткая беседа, всё же, кончается кулаками со стороны Тилля, но без пристрастия – Иван не мешается и тихо сидит в сторонке.

Сталкер представлял из себя внешне приятного брюнета с невероятно добрыми глазами, и Тилль просто не выносил в какое русло эта привлекательность была обращена.

— А теперь разберёмся с тобой, — Тилль отряхивает руки и поворачивает к Ивану с таким недовольным фырком, что Иван чувствует себя крайне виноватым.

— Я могу идти? — подаёт слабый голос сталкер с невероятной надеждой. У Тилля снова закипает с такой наивности и бессовестности. Никакого раскаяния за содеянное. 

— Даже не пытайся. Тебя ещё ждёт беседа с полицией, — Тилль не собирался оставлять эту ситуацию в состоянии нерешённости.

Во время разъяснительной беседы он проглядел чужую галерею и чаты, заметив в закрытой группе социальной сети не просто фотографии Ивана исподтишка с разных ракурсов, где сам Тилль был благополучно замазан гневной штриховкой красного цвета, но и отдельно его фотографии со злобными подписями: “Из-за этого уродливого придурка мы не можем быть вместе!”; “Этот кретин не достоин быть рядом с Иваном!”; “Он ещё пожалеет, что забрал Ивана у меня”, — и дальше в тех же красках и в том же духе одержимости.

В основном, именно это и стало причиной рукоприкладства. 

Тилль был просто в ярости, и как бы неловко это ни было признавать, он же должен защитить своего парня. 

— А если бы он не был трусливой псиной и навредил бы тебе? — Тилль хватает Ивана за ухо и несильно тянет вверх. Иван изображает из себя провинившегося щенка. — Почему ты настолько невнимателен, что это смог заметить даже я?

Иван, несмотря на зажатое в тонких пальцах ухо, лишь ухмыляется так, словно ему оказали великую щедрость, а не ругают за проступок.

— Но ты же меня защитишь, мне нечего бояться, — он пытается языком дотянуться до ладони Тилля, но лишь слабо получает по голове кулаком – совсем не больно.

— Придурок, — Тилль снова красный, и это невероятное зрелище. Не менее мило то, как он вытирает свою ладонь о костюм Ивана, словно он успел её обслюнявить. 

— Тебе нужно меньше нервничать, Тилль, — Иван встаёт с лавочки, когда Тилль хватает неудавшегося сталкера за грудки, растягивая одежду, и тащит за собой явно по направлению в полицейский участок. 

За спиной одновременно смущённого и разгневанного Тилля Иван выглядит совсем непринуждённо, пока не сверкает взглядом на сталкера с таким намерением на убийство, что тот сглатывает.

Такая нервотрёпка для и так слабых нервов Тилля не прощается Иваном, поэтому он позволяет Тиллю вымещать всё это и геройствовать в этой ситуации.

А ещё это было, безусловно, мило с его стороны.