never let them take.

Он кашляет, как и всегда, попадая сюда. Голова идёт кругом от сигаретного — и не только — дыма, в полумраке ничего толком не видно, но это и не нужно — ноги ведут сами, зная нужный маршрут.

Он приходит сюда, как по расписанию, каждую среду. Потому что по средам здесь меньше всего людей и потому что иначе ещё одну неделю он не проживёт. Пусть клуб полупустой — музыка всё равно играет на полную, едва не оглушая. Он спешит скрыться от этих невыносимых звуков на верхнем этаже, минует двери в VIP-комнаты и наконец оказывается в небольшом коридоре. Здесь потише, но лампы такие же красноватые. Поворот направо, двери двери, в третью — постучаться.

Совершать сделки можно было бы и внизу, так обычно все делают. Ему просто страшно быть узнанным кем-то, страшно, что репутация, которую он создавал кровью, потом и слезами на протяжении многих лет, разрушится. Хотя, кажется, всё к этому и идёт.

Имя Сон Минги было знакомо любителям ММА, да и массовой публике отчасти тоже. Когда-то он стал чемпионом Азии в полусреднем весе. Его слепили вспышки фотоаппаратов на пресс-конференции, он не знал, что делать с той суммой, которую выиграл. Он улыбался довольно, потому что он был обожаем, потому что он защитил честь своей страны и показал, на что способен.

В том победном бою ему сломали нос, и всю вторую половину он дышал через рот и глотал кровь, но это не помешало отправить соперника в нокаут ударом колена в голову.

Тренер предложил открыть на выигранные деньги спортивную школу. Тогда Минги почти сделал это, уже нашёл помещение, начал готовить документы. А потом случилась та поездка домой.

Врачи не рекомендовали садиться за руль, потому что был сломан не только нос — Минги получил сотрясение, и перед глазами периодически всё кружилось. Но к тому моменту, вроде бы, всё прошло, и он не ожидал, что потеряется, что фонари вдруг ослепят его, что руль дёрнется будто сам по себе…

Тогда Минги врезался в столб. Все выигранные деньги ушли на лечение, потому что корейская федерация, что это не то, с чем они могут помочь. В больнице Минги навещал только тренер. Друзей у него не было, как и, впрочем, не до сих пор.

— Если тебе совсем хреново, — сказал тогда он, — попроси выписать тебе хорошее обезболивающее.

И Минги попросил, потому что просыпаться каждый день с мыслями, что лучше бы он тогда просто умер, зато сейчас не было больно, он банально устал.

Когда пришло время отказываться от морфина — он не смог. Когда ему перестали выписывать рецепты, даже если он предлагал за это заплатить, — он просто нашёл, как получить морфин без рецепта.

Его дилер не был хорошим человеком, но он приносил в жизнь Минги стабильность. И он многое прощал.

— Заходи, — отвечает он на стук.

В комнате светлее, чем в коридоре, и Минги щурится. Уён привычно сидит на диване, закинув ноги на подлокотник, и что-то печатает в телефоне. На Минги он даже внимания не обращает, зато второй человек, сидящий в кресле неподалёку, смотрит пристально, почти прожигает взглядом.

В его руке тлеет сигарета, и пепел падает прямо на пол. Мужчина хмыкает и наступает на него носком ботинка. Минги бы решил, что он одет слишком официально для такого места, если бы не знал, что это владелец клуба.

И говорить Уёну то, что Минги собирался, в присутствии владельца, кажется чем-то сумасшедшим. Впрочем, у него нет выбора.

— Тебе как обычно? — хмыкает Уён, одной рукой шарясь по карманам.

— Да.

— Может, всё же хмурого? Попробуешь, скажешь как тебе.

Они возвращаются к этому диалогу стабильно раз в месяц-два, и Минги это начинает раздражать. Но Уён всё ещё самый надёжный дилер, да и с ним можно договориться, если у Минги проблемы с деньгами.

— Нет, — отрезает он.

И подходит, ладонь протягивая. Только тогда Уён смотрит на него — и показывает язык.

— Ай, нет, сначала деньги.

— Я же сказал, когда отдам.

— А мне нужны сейчас. Иначе больше никаких отсрочек.

— В конце месяца, я же обещал. Могу ещё с авансом на будущие недели. Ты же знаешь, что не обману.

— Я знаю, а он, — Уён косится на владельца, — не знает.

— Блять, Уён…

— Ты всё равно нигде не найдёшь так дёшево. В чём твоя проблема, чувак?

— Последний раз. В следующую среду всё отдам.

Хотя Минги абсолютно не уверен, что до следующей среды ему выплатят зарплату. Дела идут нехорошо.

— Ладно, чувак, — соглашается Уён легко и вкладывает свёрток в его руку.

Минги облегчённо вздыхает. И тут же, покосившись на владельца, весь внутри сжимается. Он свидетель, больше никаких отсрочек, а ещё его сигарета так и тлеет между пальцами, и он будто не ощущает, что сейчас может обжечься…

Проще оказывается там, где музыка бьёт по ушам. Ещё проще — заперевшись в своей съёмной коморке-квартире. Минги наконец может дышать полной грудью. Завтра ему на работу. Он поговорит с начальством, ему скинут зарплату, и всё вернётся на круги своя ещё на одну неделю. Уён и правда приносит в его жизнь стабильность.

***

Ещё одно, что относительно стабильно в жизни Минги — работа. Он не смог открыть свою спортивную школу, но смог устроиться в ту, где когда-то занимался сам. Уже два с лишним года он возится с совсем маленькими, начинающими мальчиками и иногда с девочками. И, какой бы суровый образ строго тренера Минги не выстраивал, после каждой тренировки дети облепляют его объятиями.

Смешанные единоборства — хорошая секция, чтобы развить ребёнка физически и привить ему дисциплинированность. Минги, честно, гордится своими учениками и старается не расстраиваться, когда кто-то после пары занятий уходит вовсе или к другому тренеру. Он знает, что не самый лучший, но он добросовестно делает свою работу. Ещё бы платили получше и занятия постепенно не отменялись — то с электричеством проблемы, то детей приходит слишком мало. Не самая, а общем, успешная школа, и даже громкое имя Минги не дало популярности и притока новых учеников.

Если бы не тренер, который буквально вырастил Минги, то он бы давно ушёл куда-то в другое место.

— Привет, нуна, — кивает он бессменному администратору и уже собирается уйти в тренерскую, но…

Нуна выглядит обеспокоенной и жестом подзывает к себе.

— Через полчаса приедет проверка, — шепчет она и смотрит на Минги так… напуганно. Будто с ним что-то явно не так.

— Э-э, ладно? Что-то надо сделать? Вроде же, всё в порядке.

— Нет, это другое, — мотает она головой. — Кто-то из родителей написал жалобу, теперь медкабинет проверят и нас… На наркотики, Минги. Она на тебя написала, но ты ведь ничего не делаешь, правда? Всё в порядке? Ей просто показалось?

Он нервно сглатывает и отшатывается, потому что ноги становятся вдруг ватными, а голова идёт кругом. Он сделал укол вчера вечером, практически сразу, как вернулся домой. Это вещество разрешено при хронической боли, но у него нет рецепта, к тому же доза слишком высокая. Он не сможет ничего объяснить.

— Минги, скажи, что всё в порядке.

Он хлопает себя по щеке. Надо было быть осторожнее. Он не думал, что кто-то обратит внимание на его суженные зрачки — глаза тёмные, практически чёрные, что там можно было разглядеть? Может, было что-то другое… Поздно узнавать.

— Дай бумагу.

— Что?

— Напишу увольнительную вчерашним числом. Без отработки. Постарайся, чтобы её прямо сейчас подписали.

Нуна не находит, что ответить, но её руки дрожат, когда он даёт лист и ручку.

***

Минги идёт домой пешком. Он мог бы поехать на автобусе, но тогда не факт, что останется достаточно денег на еду. Директор школы сказал, что не знает, выплатят ли они зарплату. Он был очень зол, особенно на то, что Минги отказался объясняться, но в конце их телефонного разговора всё равно поблагодарил за работу. И за то, что Минги, по сути, всех их сегодня выручил.

Он прошёл половину, осталось ещё около получаса дороги. Лестница, вторая, потом оживлённый перекрёсток, и Минги думает о том, что можно просто дождаться красного сигнала и резко выбежать прямо на дорогу. Его собьют, на этот раз ДТП, он надеется, будет смертельным. И всё, вот так просто. Он хлопает себя по щеке, пытаясь привести в чувства.

Потом он останавливается прямо на мосту. Внизу река, она течёт своим бесконечным потоком, но даже смотреть на неё страшно. Был бы Минги смелее, то уже перелез бы через ограждение. Но он слабый.

Слабый, чтобы бросить употреблять. Слабый, чтобы закончить со всем этим раз и навсегда. Слабый, чтобы даже попробовать обратиться за помощью. Просто ничтожество.

***

Провести неделю, выходя из квартиры только за едой, — не то, что было в планах Минги, но именно так и случается. Среды он ждёт со страхом, но в тоже время с предвкушением, хотя абсолютно не уверен, что Уён снова поверит его словам. Как оказывается, они пустые.

— Принёс деньги? — первое, что спрашивает Уён, когда видит его.

Минги качает головой удручённо и почти незаметно, прежде чем сесть напротив. Обычно он старается всё сделать по-быстрому, этот день другой.

— Два месяца, чувак, ты должен мне денег. И ты хочешь сказать, что у тебя их нет?

Минги, конечно, мог бы взять кредит или что-то в таком роде, но он наркоман, а не идиот. Он не сможет выплатить ни воны. Хоть он и уволился по собственному желанию, слух среди спортсменов, тренеров и школ прошёлся нехилый. Его никуда не берут, образования у него как такового нет, а пойти в круглосуточный магазин и быть узнанным кем-то из тех, кто знал его как спортсмена, — просто позорно.

— Если б были, я сразу отдал, ты же знаешь. С работы попёрли, за квартиру платить, у меня даже на еду сейчас толком нет, я… просто не знаю.

Заплакать хочется, но Минги слаб даже для этого.

— Паршиво, чувак, — чешет Уён затылок. — Но что-то с эти делать надо, знаешь же?

— Да.

Но что — он абсолютно не понимает. Надо было перелазить через ограждение и прыгать, пока он стоял там.

— Ты ж дерёшься, вроде как? — что-то в глазах Уёна сверкает по-хитрому; Минги кивает. — Супер. У нас на днях как раз парень умер, а бои с ним приносили боссу нехилую выручку.

— Какие бои?

— Без правил, чувак. По пятницам проводятся, иногда по воскресеньям.

— Подожди, а причём тут ты и я?

— Я тут работаю, твои деньги за стафф идут боссу, он уже платит мне типо зарплату, сечёшь? Так что можешь напрямую ему отработать, мне без разницы. Подерёшься, морду кому-нибудь набьёшь, и гуляй. Куда тебе деваться-то, правда?

Минги кивает — исключительно от безвыходности. Он уже не в той форме, чтобы выходить в профессиональный октагон, да и травмы дают о себе знать, но в таких местах обычно платят много, а его репутация всё равно уже в заднице. Терять нечего.

Уже спустя час он стоит в кабинете владельца клуба. Хмурится, скрестив руки на груди, и смотрит исподлобья на то, как этот мужчина, сидящий за столом, медленно докуривает сигарету. Меж его пальцев виднеются старые ожоги. Минги закусывает губу, потому что и сам бы не прочь покурить, но ему не предлагают. И, кажется, владелец намеренно его игнорирует, заставляя ждать бесконечно долго. Очень хочется подойти, схватить его прямо за идеально завязанный галстук и спросить, какого чёрта он ведёт себя по-мудацки. Но Минги не просто так прорабатывал свои проблемы с контролем гнева. Пока у него хватает терпения, или по крайней мере он себя в этом хорошо убеждает.

— Сколько ещё ждать? Может, я пойду, если вам не сильно нужен?

Выдержки, однако, не хватает.

И они оба знают, что Минги не уйдёт. Уён не дал ему дозу, лишь отвёл сюда и поспешил свалить.

— Подойди, — наконец говорит владелец и пальцем по столу стучит, ближе к тому, где напротив стоит стул.

Минги и садится, как ни в чём не бывало, на что получает ядовитый смешок и незаинтересованный взгляд.

— Я сказал подойти, а не садиться.

Но Минги, конечно, не собирается вставать. Проходят минуты в молчании, и это так невыносимо, что он сдаётся. Ему нужна доза, поэтому, конечно, нужна работа. Он встаёт и особенно громко задвигает стул.

— Отлично, — тут же улыбается владелец. — Тогда давай знакомиться. Меня зовут Чон Юнхо. Ты юзаешь мой стафф, мы сейчас находимся в моём клубе, и раз-два в неделю он закрывается для особенных представлений. Уён-а рассказал тебе, что здесь происходит?

— Как часто бойцы там умирают?

Это всё, что интересует Минги. Смерти он боится до ужаса, и особенно понял это после той аварии.

— Крайне редко. Сюда приходят люди богатые и азартные и, естественно, некоторые из них хотят увидеть что-то настолько жестокое, от чего человек может умереть. Но я не изверг, и в такие дни рядом всегда есть врачи. Тем не менее, это бои без правил. Всё может случиться.

— Мне просто нужна работа на ближайшее время.

— Минимальный срок контракта — полгода.

Не то, чтобы у Минги есть выбор.

Он узнаёт, что договор официальный, и по нему Минги будет охранником клуба. Так что объяснять налоговой, откуда деньги поступают на его счёт, не придётся, как и не придётся покидать маленькую, но уже ставшую родной квартиру. В целом, Чон Юнхо кажется просто предприимчивым человеком, который направил свои ресурсы и знания в область совсем не легальную. И Минги уже готов подписывать бумаги, принесённые каким-то сотрудником, которому до этого набрал Юнхо, но…

— Разденься, — просит он тоном, не требующим возражений. Поджигает сигарету.

— Что?

— Либо делаешь то, что я говорю, либо идёшь отсюда к чёрту.

Минги сверлит его возмущённым, практически ненавистным взглядом, но это не помогает. Юнхо только головой неодобрительно качает и откидывается в кресле, молчаливо ожидая.

То, как легко он манипулирует, раздражает до трясучки. Минги ведь не может своевольничать — не когда в попытке самостоятельно справиться с проблемами он всё сильнее загоняет себя в ловушку. Тренер бы, наверное, помог с деньгами. Или по крайней мере приютил бы на месяц, пока Минги в поиске адекватной работы. Но ещё тренер мог бы просто откреститься от него, безвольного из-за единственного вещества, которое когда-то помогало встать на ноги, а сейчас — загоняет в гроб медленно и методично.

Минги рассматривает этот свой отрезок жизни как испытание. Либо пройдёт, либо сгинет, но любой из вариантов будет по-своему правильный.

Он стягивает лонгслив через голову и не может не заметить, как быстро взгляд Юнхо становится хоть немного, но заинтересованным.

— Дальше, — бросает он и тушит в пепельнице тлеющую сигарету.

Обувь, спортивные штаны — на большее Минги не решается, как минимум потому что не знает, зачем это делает.

Юнхо, однако, одобрительно кивает.

— Покрутись, принцесса. Просто вокруг своей оси.

Минги фыркает, но делать нечего. Он, должно быть, так глупо выглядит по стороны.

— Ты не пойми меня неправильно, — вдруг решает Юнхо объясниться. — Я должен знать, в какой ты форме. Я ведь отправлю тебя в октагон не для того, чтобы ты проигрывал. Понимаешь?

Минги лишь снова фыркает, на что Юнхо неодобрительно качает головой.

— Советую отвечать, когда я спрашиваю. Не люблю повторяться.

— Понимаю, — цедит он сквозь зубы.

Это спокойствие, холодность голоса Юнхо с каждой минутой всё сильнее выводит из себя. Курсы по контролю гнева абсолютно забываются, потому что Юнхо невыносимый мудак, он знает это и, самое главное, ему быть таким нравится. Минги чувствует себя грёбанной лабораторной крысой, и ничего не может с этим сделать.

— Не вижу у тебя на руках следов от уколов.

— Я с детьми работал. Такое никто не должен был видеть.

— Тогда где?

— Вены под коленями.

Это никогда не было удобно, но приносило странного рода облегчение, что его никто не поймает ни по каким следам. Всё оказалось проще — понять можно было и без следов.

— Давно юзаешь? — Юнхо, хмыкая, поднимает бровь, и невзначай добавляет: — Можешь одеться.

— Три с половиной. Полтора по медицинским, я десять костей в аварии сломал, ещё лёгкое пробило.

— Потом не смог слезть?

— Не смог, — выплёвывает Минги с желчью.

— Хорошо, что ты не соглашаешься на хмурого. Уён-а всем его толкает, люди тогда быстрее возвращаются. Хорошая выручка. Садись.

Юнхо поправляет свой галстук, хотя он всё ещё слишком хорошо завязан, и ручку протягивает, показывая, где подписать контракт.

Есть ещё второй, где прописаны настоящие обязанности Минги, и он правда пытается вчитываться в текст, но тошнота уже немного накатывает. Жарко, хотя в кабинете работает кондиционер. Минги нервно сглатывает и останавливается, откладывая бумагу.

— Могу прочитать для тебя. Вопрос в том, доверяешь ли тому, что скажу.

Минги головой качает и всё же находит силы нормально ознакомиться с текстом. Условия откровенно не лучшие, и по сути он может отказаться от боя, только если лежит в больнице или умер, но уже не выбирать. Он подписывает размашистой закорючкой.

— Есть ещё одно условие. Устное. Лично от меня. Ты можешь не согласиться, но в таком случае не знаю, сколько ты протянешь.

— Какое?

— Сегодня Уён-а даёт тебе стафф, но это последний раз. Ты бросаешь.

И Минги цепенеет, потому что, во-первых, с чего бы ему это делать? А во-вторых, даже если он захотел бы, а он до сих пор хочет…

— Я пытался, — признаётся он неожиданно тихим голосом. — Много раз пытался. Не получается. Это тяжело, это просто…

— Я знаю, Минги.

И Юнхо звучит иначе, без той выверенной холодности, без надменности. Он понимает, по-своему понимает. И вдруг ладонь через стол протягивает, кончиками пальцев касаясь чужой руки.

— Ты был один, да?

— Да.

— В этот раз будет по-другому, и ты сможешь.

От такого контраста в поведении Юнхо становится не по себе, и Минги спешит убрать руку, даже за спину заводит. Встаёт, отшатывается, хочет поскорее уйти. Но сам не знает, зачем задерживается у двери. Смотрит на неё, уже сжимает ручку, но в голове в моменте становится так много мыслей, что он не справляется с тем, чтобы их удержать.

— Почему ты делаешь это?

Минги упирается лбом в дверь, глаза прикрывает. Слышит, как щёлкает зажигалка, чувствует запах табака. Юнхо, должно быть, курит по пачке в день, если не по две.

— Потому что я когда-то стоял там, где сейчас стоишь ты, Минги.

***

Первый бой проходит на удивление легко. Потому что Минги принял морфин за день до этого, потому что соперник весит почти на пять килограммов меньше и потому что пока никто здесь не знает, как хорошо Минги бьёт левой.

Шум толпы и высокие ставки, которые делают важные люди, его мало беспокоят. Как и то, что вообще-то нужно создавать шоу — Минги старается как можно скорее отправить этот парня в нокаут, даже когда между раундами к нему подходит кто-то из сотрудников и передаёт слова самого Юнхо. О том, что бой нужно затянуть, потому что ставки растут.

Минги плюёт на это и через несколько минут празднует победу. Мышцы болят, костяшки левой руки неудачно разбиты о чужую физиономию, но Минги целый, и это главное. Он вытирает пот с лица, задирает нос повыше и уходит в раздевалку. Подальше от людей. Он не может хвалиться этой победой, она неспортивная. А он, несмотря на всё, считает себя спортсменом. Знал бы тренер, куда он попал, — точно бы отказался даже знать его, не то, что признавать, что когда-то обучал.

Чужая кровь смывается с рук быстро, смешивается с водой и стекает в слив. Минги сломал этому парня нос и, кажется, выбил пару зубов. В этом нет ничего такого, парень вообще пытался выдрать ему волосы. На официальном бое его бы сразу дисквалифицировали, но здесь останавливают, только если избиваешь лежащего без сознания противника.

И если Минги однажды хорошо ударят по голове, и он отключится, то может больше не прийти в себя. От этого идут мурашки по коже.

— Тебе разве не передали то, что я сказал?

Юнхо сидит на лавочке в раздевалке и совершенно не реагирует на то, что Минги появляется перед ним в одном полотенце на бёдрах. Минги предпочитает отвечать тем же и просто сбрасывает полотенце, даже не пытаясь прикрыться. В таком виде достаёт из шкафчика чистую одежду и не спеша начинает натягивать.

— Передали, — кидает будто между делом.

— Тогда в чём проблема? Ты должен делать то, что я говорю.

— Это не прописано в моём контракте. Не прописано, что я должен затягивать бой, если я могу закончить его раньше и не пострадать.

То, как Юнхо угрожающе встаёт и подходит, абсолютно не пугает. Как он хватает Минги за грудки и дёргает на себя, вызывает лишь усмешку. Юнхо не выглядит сильным: он худой, даже изящный, носит костюмы-тройки, наверняка по полчаса стоит перед зеркалом, чтобы как можно лучше завязать галстук. И они оба знают, что Минги намного сильнее.

Но он позволяет Юнхо почувствовать себя главным, раз ему так хочется. Даже когда Юнхо встряхивает его, как тряпичную куклу, Минги не напрягается.

— Я не люблю повторяться, — шипит Юнхо ему прямо в лицо.

— Ты это уже сделал, — равнодушно кидает Минги.

И это Юнхо злит настолько, что он ещё ближе к себе притягивает, смотрит угрожающе. У него наверняка есть оружие, да и без него рычагов давления достаточно. Но Минги это больше веселит, нежели пугает. Он несколько раз перечитал контракт, и теперь может апеллировать им в свою пользу. Вряд ли получать по-настоящему переиграть Юнхо, но вот позлить, доведя до состояния, когда он не может всё вокруг контролировать, Минги способен.

Тем не менее, он понимает, что сам скоро потеряет контроль над своей жизнью. Он согласился попробовать бросить, и он не знает, что будет.

И раз менять свою жизнь, то кардинально.

Минги тянется вперёд, и ему достаточно сократить совсем немного расстояния, чтобы коснуться губ Юнхо и окончательно ввести его в ступор.

Его руки начинают подрагивать, и в следующую секунду он отпихивает Минги со всей силы.

Минги довольно облизывается.

— Какого чёрта?!

— Ты сам притянул меня. Я воспринял это как твоё желание.

— Сука, — цедит Юнхо сквозь зубы.

— Мудак.

Да, Минги ходит по лезвию, но он давно не чувствовал себя таким живым. И он давно не ловил себя не мысли, что просто хочет продолжать. Никаких мостов и перекрёстков, только Юнхо, его суховатые губы, запах табака и грёбанный галстук. В следующий раз Минги постарается ухватиться за него и не дать Юнхо отстраниться так быстро.

Потому что Юнхо тоже понравилось — он не видит со стороны, но его щёки алеют.