never fade away ; 7.0

– Что?! – Сонхва и Чонхо воскликнули в унисон. Видя их недовольные возмущенные лица, Юнхо хитро улыбнулся.

– Почему вы так удивляетесь? Из вас вышла превосходная команда. И вас я объединил вовсе не потому, что мне так удобнее, а потому что я верю в потенциал. Уверен, вы отлично сработаетесь.

Хонджун тяжело вздохнул и закатил глаза. После выполненного задания на следующий день они втроем сидели в кабинете у Юнхо. Тот щедро рассчитался с ними и затем поделился своими соображениями о том, что им предстоит делать дальше. По его мнению – работать в одной команде. Хонджуна эта идея не особо порадовала. Мало того, что он привык работать один и последние несколько недель переживал ужасный стресс от взаимодействий с кучей новых людей, так теперь должен был на постоянной основе водиться с парнями, которые совершенно не ладили друг с другом. И его, как нейтральную сторону, назначили кем-то вроде их лидера – тем, кто соберет из ничего какой-никакой план и настроит остальных привести его в действие. А Хонджун не умел держать ответственность на своих плечах – он всегда заботился только о себе самом (однако его отшельнический образ жизни вообще сложно было назвать заботой). Поэтому перспектива близкой и плотной работы с кем-то еще ему не совсем понравилась. Выслушивать нападки Сонхва и Чонхо друг друга и вместе с тем пытаться справиться с тягучей неловкостью, повисшей между ним и Хва... Хонджун уже предвкушал, насколько нелегкими станут его будни. Его успокаивал лишь факт, что по обещаниям Юнхо работы станет в разы больше. А чем больше работы, тем мимолетнее, он надеялся, пронесется время и на переживания будто бы останется меньше места в голове. Хонджун сказал себе просто делать необходимое и плыть по течению в надежде, что приложенные старания все же приведут его к цели. Но, как известно, далеко не все случается так, как мы того хотим.

Работы и в самом деле стало больше. От пары миссий в неделю до поручений практически каждый день. Все-таки у наемников очень редко бывают выходные. Заниматься нужно было самыми разными вещами, но объединяло их одно – так или иначе приходилось нарушать закон. Угонять дорогие тачки и фургоны с оружием, красть информацию и сейфы с деньгами, вызволять людей из плена и выбивать долги, взламывать базы данных, крушить системы безопасности. Когда не получалось сделать дело скрытно, приходилось расправляться с неприятелями силой. В ситуациях, в которых на кону стояла собственная жизнь, не было времени задуматься о жизнях чужих, и нередко пули прилетали кому-нибудь в голову, а скрипты сжигали системы дотла. В Найт-Сити такое случалось сплошь и рядом. И хотя Хонджун прекрасно это знал, вырос в такой среде, еще долго не мог прийти в себя, когда впервые насмерть рассек человеку горло моноструной. В тот день они украли у бандитов с Кабуки забитый человеческими органами ящик, а на обратном пути их поймали – завязался бой. Хонджун стал гораздо лучше владеть моноструной, особенно когда потратился на улучшения для нее. Он научился почти виртуозно сражаться. Правда, видеть себя в роли нападающего все еще было для него чем-то странным. Иногда он не верил, что в самом деле был способен кому-то навредить. Иногда забывал, что на месте врагов были настоящие люди, а в его руках – орудие, которое может лишить их жизней. Обычно он пытался быть осторожным, но перед лицом опасности нередко терялся. Поэтому когда на него набросился противник с катаной, стремящейся ровно ему в голову, он резко взмахнул струной и в следующий миг увидел бездыханное тело у себя под ногами. Он сам мог оказаться на его месте, если бы не среагировал быстрее, если бы проявил к нему жалость. Он хорошо это знал, и все же воспоминание о брызжущей из раны крови никак не оставляло его в покое – пачки сигарет исчезали одна за другой. Когда он сделал это во второй раз, его настиг такой же ужас, внутренности скрутило от отвращения. Чонхо сочувствующе похлопал его по плечу и снова напомнил о том, что с каждым новым делом, которое они берут, будет больше рисков, больше битв и больше крови. Найт-Сити жил так давно, и если он когда-нибудь и изменится, то только в худшую сторону. Наблюдая за буднями города со стороны, Хонджун думал, что смирился с таким укладом, что сможет избегать его, но как же он оказался не прав. Насилие, окружавшее все вокруг, естественным образом протянуло к нему свои запачканные красным руки. Даже его собственная цель включала в себя убийство из мести, он никуда не мог от этого убежать.

Однако Хонджун был благодарен хотя бы за то, что ему и его команде удавалось возвращаться с миссий живыми. Никто из них не оказался за решеткой или на свалке с переломанными конечностями, никого не застрелили и не раскромсали на части. Да, они как могли старались не попадаться, но, как бы Хонджун не хотел этого признавать, в их удаче во многом он видел заслугу Юнхо. Юнхо обладал странным обаянием, которое часто помогало ему сглаживать углы и договариваться или же внушать ужас, чтобы никто не посмел мешать ему вести дела. В конце концов, если его люди действительно были ему верны, он держал их в безопасности. Возможно, именно поэтому, как думал Хонджун, он сыскал хорошую репутацию, несмотря на свое корпоратское прошлое. И сам Хонджун постепенно стал проникаться к нему если не полным доверием, то хотя бы пониманием.

Юнхо прикрыл их, когда по поручению заказчика они стащили редкую пушку у бандитов, а те после неудачной погони почему-то так и не попытались отомстить или вернуть ее обратно. Он помог замести следы, когда у них не получилось скрытно взломать базу данных небольшой корпорации. Он быстро направил их к своему проверенному медику, когда после заказа они втроем вернулись еле живыми. Правда, не за собственный счет. Хонджун все еще сомневался в нем, не мог сказать точно, считал ли Юнхо их незаменимыми наемниками, силой которых он мог заручиться, и потому пытался уберечь их от глупой смерти. Возможно, они вызывали у него интерес своими любопытными судьбами. Возможно, он планировал поиграть с ними и потом выбросить куда подальше. Возможно, ему не хватало таких послушных, жадных до денег ребят, которые согласятся на все что угодно. Хонджун не знал, он совсем не мог его прочитать, но все же чувствовал себя чуть более спокойно, находясь под его крылом.

Среди прочих переживаний еще одной головной болью Хонджуна были Чонхо и Сонхва и то, как с каждым новым заказом их отношения ухудшались в геометрической прогрессии. Чонхо любил провоцировать Хва, выводить его на эмоции, задевая больные для него темы, а тот слишком легко на это велся и начинал словесные перепалки. Иногда они менялись ролями, но суть оставалась той же – оба терпеть друг друга не могли. Хонджун мог бы смириться с этим, если бы только их ссоры не мешали работе. Как-то раз они не могли определиться, кто поведет угнанную машину, и в попытках выхватить руль въехали прямо в кирпичную стену. Все остались живы, кроме тачки – пришлось вычесть из зарплаты каждого очень нескромную сумму на ремонт. Чонхо дразнил Сонхва, когда тот в перестрелке промахивался по противникам, а на следующий день они устраивали негласное соревнование, кто уложит на землю больше людей. Язвили, поддевали друг друга, игнорировали намеченный план, в итоге делая все по-своему. Хонджун изо всех сил старался привлечь их внимание к стратегии, которую составил, но чувствовал, что его авторитета не хватало. По-хорошему их успокоить практически никогда не получалось (даже Сонхва, который обычно всегда прислушивался к Хонджуну, в раздраженном состоянии пропускал его слова мимо ушей). Но Хон и сам не железный, поэтому тоже время от времени выходил из себя.

– Не смотри на меня так, я сделал все, что мог, – сказал Чонхо, вонзая инжектор себе в плечо. Его раны тут же стали медленно затягиваться, а лицо приобрело более здоровый оттенок.

– Я же говорил, что мы могли пойти в обход. Так было бы дольше, но нас бы не заметили. Необязательно было туда по-дебильному вламываться. И необязательно было прям передо мной разбивать типу башку, – нервно прошипел Хонджун, с головы до ног покрытый чужой кровью. Он курил уже четвертую сигарету, чтобы не чувствовать противный металлический запах и надеясь хотя бы немного успокоиться. – Ты же сообразительный, в чем проблема? Еще чуть-чуть – и нас бы завалили.

– А ты думал, почему его отчислили? В «Арасаке» таких сообразительных не держат, – съязвил Сонхва.

– Я сам ушел, ясно? Да и мы скоро вообще не сможем скрытно передвигаться, если ты продолжишь себя пичкать дешевым железом. Уже дребезжишь как банка с гвоздями.

– Я хотя бы трачу деньги на полезное для дела, а не сливаю зарплату на выпивку в караоке.

– Под полезным ты имеешь в виду сдохнуть потом от киберпсихоза?

Сонхва резко поднялся с грязного асфальта и бросил гневный взгляд на Чонхо, выхватил из его рук ящик с украденным товаром. Даже маска на его лице не справлялась с тем, чтобы скрыть его злость.

– Сам отнесу заказчику.

– Да пожалуйста.

– Постой, – остановил его Хонджун, – давай я с тобой. Уже поздно, и за нами все еще могут выехать эти козлы.

– Все нормально, я справлюсь, – отвернувшись, тихо проговорил Сонхва. – Мне потом еще на работу.

– Но ты ранен.

– Не расклеюсь.

– Надеюсь, ты придумал, как будешь объяснять своим друзьям из «Мальстрема», где тебя так разукрасили. Они, наверное, очень ревнуют, – едко бросил Чонхо ему вслед. Сонхва лишь молча выдвинулся вперед, однако напряженные плечи полностью выдавали его раздражение и невыносимое желание вмазать кое-кому по лицу. Хонджун тяжело вздохнул: снова ему не удалось нормально с ним поговорить.

– Вы можете хоть раз перестать лаяться? – устало протянул он, когда силуэт Сонхва растворился в ночи.

– Я-то что? Он сам ведет себя как придурок.

– Боже, детский сад... – Хон потянулся к смятой пачке сигарет в кармане и к своему несчастью обнаружил, что она уже пуста. Он цокнул языком и со всей силы бросил ее на землю.

– У вас что-то случилось?

– С чего бы?

– Он стал еще больше беситься, даже когда с тобой говорит. Да и ты не лучше.

Хонджун ничего не ответил. Он не любил об этом вспоминать, хоть и мысли о произошедшем без его ведома постоянно всплывали в голове. Приятные ощущения, которые он тогда испытал, поблекли на фоне тревог и страхов. Первые дни он только и думал о том, какой он дурак, раз испугался и все испортил. Думал, кто из них потянулся к прикосновению первым. Размышлял, почему Сонхва после этого даже не посмотрел ему в глаза и ушел. Может, он его чем-то обидел? Может, неправильно понял? Оказался слишком самонадеянным, зашел на территорию, куда его никто не пускал? Хонджун путался в догадках. Иногда ему и вовсе казалось, что все это привиделось ему во сне или брейнданс сыграл злую шутку с его мозгом – забаговался и нарисовал ему картинку, которую он хотел. Минги сказал, что быть такого не может, – от этого Хонджуну стало только больней.

Он не знал, что делать, сдался и принял тактику, которую избрал Сонхва, – притвориться, что ничего не было. Они не разговаривали об этом, Хонджун боялся его беспокоить и боялся услышать его ответ. И хотя они оба пытались поддерживать иллюзию прежнего общения, все равно было заметно, что между ними что-то треснуло. Сонхва стал реже писать и звонить, почти ничего не рассказывал о том, что происходило у него в жизни, после совместных миссий сразу уходил, объясняя свою занятость работой в клинике. Хонджун мог это понять, не хотел навязываться и все же переживал.

– Все в порядке? – спрашивал он у Сонхва, который приходил на дело помятым и уставшим.

– Просто не выспался.

– Почему лоб забинтован?

– Неудачно приложился на тренировке.

– Что-то случилось?

– Да ничего.

Одни и те же слова повторялись из раза в раз, Хонджун в растерянности опускал руки, без конца думал и думал, как ему поступить. Время от времени самому становилось смешно от того, насколько он изводил себя, переживая за Сонхва. Это было так глупо, ведь до встречи с ним в его планах было только убить одного человека и после помереть самому во вражеской сети, где вредоносные скрипты не оставят от его мозга ни пылинки. А теперь его волновала жизнь другого такого человека, и он ни за что не хотел, чтобы для него все закончилось плохо.

К сожалению, тот виртуальный поцелуй прояснил для Хонджуна очень простую мысль, которую он вечно отгонял от себя как можно дальше, – ему хочется быть с Сонхва ближе. Он ощущал, что больше не может игнорировать эти чувства. Он переживает за него, хочет идти с ним рядом, держать его за руку, обнимать, целовать его губы. И в то же время он стыдился своих эгоистичных желаний, боялся, что в этом и была причина отстраненности Сонхва.

Хонджун был совсем несведущ в делах сердечных и в отношениях с людьми в принципе. Признаться, он трусил по-настоящему завести разговор с Сонхва, чтобы не сделать все еще хуже. Одним вечером, когда ему было совершенно паршиво, он неожиданно обратился к Уену. Уен был человеком, который постоянно крутился вокруг людей, был популярен среди парней и девушек – казалось, он хорошо их знал и понимал. К тому же, дольше был знаком с Сонхва. Хонджун подумал, что он мог бы дать ему совет, подсказать, как вести себя в такой ситуации, как снова поладить, как лучше извиниться и не бояться поговорить.

– Тебе просто нужно прокатить его на крутой тачке.

– Чего?

– Позови его на свидание. Посади в красивую машинку и прокати по прекрасным улицам ночного Найт-Сити. А потом можете заехать в одно обалденное место – такого больше нигде не найдете, я тебе дам адрес.

Хонджун тяжело вздохнул. Ему даже не пришлось ходить вокруг да около, Уен прознал о его чувствах сразу и загорелся необычайным энтузиазмом помочь. Правда, его методы... вызывали вопросы. Но от отчаяния Хон был готов ухватиться за что угодно. Может быть, такой прямолинейный подход действительно будет лучше? Уену наверняка виднее.

– Слушай, я даже дам тебе ключи от своей красотки.

– Но я не умею водить.

– Не страшно, научу.

– У тебя хоть права есть?

– Конечно нет.

За несколько недель в экстремальных условиях Хонджун освоил азы вождения – как объезжать пробки, уноситься от погони в реальном времени, не врезаться в столбы и по возможности аккуратно парковаться. Все это время Уен сидел с ним рядом и помогал, подсказывал, никогда не забывал напомнить, что если на его машине останется хоть царапина, он не постесняется открутить голову своему любимому ученику. Поэтому Хонджун дрожащими руками держался за руль и старался быть внимательным как никогда раньше. Надеялся, что его страдания того стоили.

– Хочешь, я тебя подброшу? – спросил он у Сонхва после одной из миссий прежде чем тот успел уйти.

– Ты водишь?

– Немного. Уен попросил присмотреть за его машиной, пока он занят, поэтому рассказал и показал мне, как с ней обращаться, – неловко усмехнулся Хонджун и взглядом указал на машину, которая чудом оказалась прямо на парковке бара Юнхо.

– Ну, хорошо, – слегка настороженно кивнул Хва.

Хонджун мысленно порадовался, что ему удалось задержать его хотя бы ненадолго, и тут же принялся планировать дальнейший разговор. Правда, оказавшись с ним в машине, его снова сковала робость, и ко всему прочему добавился страх не только разбить чужую машину, но и опозориться перед человеком, в которого влюблен.

Они ехали молча: Сонхва задумчиво смотрел в окно, Хонджун напряженно сжимал руль. Сердце замирало на каждом повороте, сам он вздрагивал на каждой кочке и нервничал, что периодически ведет не ровно. Вместе тем он не переставая пытался заставить себя говорить. Он получил такой идеальный шанс и в итоге не мог выдавить из себя ни слова. Он петлял по дорогам, выбирал более долгие пути, надеясь успеть набраться смелости за это время.

– А мы точно едем по адресу?

– Не совсем... – виновато протянул Хонджун. – Извини, я хотел показать тебе одно место.

– У меня еще сегодня работа.

– Это не долго, обещаю.

Сонхва наконец повернулся к Хонджуну и недовольным взглядом принялся буравить его лицо. Хон впился глазами в дорогу, чувствуя, как капли холодного пота проступают на лбу.

– Ладно, побуду у тебя в заложниках. Но только если не долго, – ответил Сонхва. Хонджун облегченно выдохнул.

Дороги постепенно стали подниматься выше, неоновые высотки и серые мегабашни оставались позади. Перед взором возникли роскошные виллы, искусственные сады и фонтаны, дорогие машины и смотровые площадки. На высоких холмах расположился Норт-Оук, район для самых обеспеченных и влиятельных жителей Найт-Сити. В изысканных особняках жили знаменитости, политики, высокопоставленные корпораты. И хотя Хонджун сам вышел из семьи корпов, даже его родители не могли позволить себе недвижимость в этом месте. Вокруг каждого дома выстроились ограждения, оснащенные мощнейшими системами безопасности, которым могли позавидовать даже некоторые корпорации. Где-то бродили вооруженные роботы-дозорные, где-то дроны рассекали небо над назначенной территорией. Хонджун поежился от такой картины, надеясь случайно не навлечь на себя их гнев. По извилистым дорогам Норт-Оука свободно мог передвигаться каждый при условии даже не дышать в сторону резиденций богачей. У Хонджуна в планах такого не было, и все же он не горел желанием привлекать лишнее внимание.

– Решил вернуться к корням? – поинтересовался Сонхва, с презрением оглядывающий улицы престижного района.

– Ну уж нет. Нам чуть дальше проехать.

Они добрались до самой окраины, где за склонами скрывалась заброшенная парковка – пыльная, грязная, вся в трещинах и мусоре. Фонари и неоновые вывески вокруг давно погасли, постеры и афиши на стенах выцвели, за кассами у входа – никого. Старые разбитые машины встали в ряд перед огромным черным экраном. Хонджун и не подозревал, что нечто подобное до сих пор существовало в городе. Когда появились брейндансы, кинотеатры стали никому не нужны и большую их часть снесли или перестроили под что-то более прибыльное. И все же один из них остался почти невредимым, прямо-таки реликвия из прошлого. Хонджун мысленно поблагодарил Уена за такую необычную находку.

– Ты же говорил, что это ненадолго, – вздохнул Сонхва, когда они остановились перед экраном на парковке.

– Я не сильно тебя задержу, честно, – нервно усмехнулся Хонджун, – но это правда того стоит.

– Здесь уже все разграбили и переломали. Даже фильм не посмотреть.

– Тут ты не прав.

Выйдя из машины, Хонджун взглянул в сторону киноаппаратной, откуда за ним наблюдал глаз цифрового проектора. По словам Уена, он все еще вполне мог показывать фильмы, а некоторые киноленты должны были остаться на локальном сервере. Но, прежде чем зайти туда, Хонджун решил последовать еще одному совету своего дорогого друга и сквозь неловкость открыл перед Сонхва дверь авто. Уен сказал, что это будет приятным бонусом на свидании, но и без этого почему-то этот жест казался Хонджуну слишком очевидно романтичным – таким, как это делают парочки в мелодрамах. В конце концов, он ничего не знал о реальной романтике и поэтому смущался этого действия так, будто бы упал на колени предлагать руку и сердце. Хва удивленно уставился на него в ответ, но ничего не сказал, только кивнул и молча вышел наружу следом. Хон хотел сгореть стыда прямо там же, где стоял.

Уже внутри он перенервничал, пока пытался подключить проектор к резервной сети, и чуть не испортил и так еле живую систему окончательно. Нашел единственный выживший файл с фильмом, но и тот оказался частично поврежден. Вся эта авантюра изрядно потрепала Хонджуну нервы: слишком страшно было облажаться, слишком страшно увидеть разочарование в глазах Сонхва, который и без того отдалился от него. Эта встреча должна была все исправить, а не наоборот. Поэтому поставить на экран нужно было уже хоть что-нибудь, чтобы не тратить время, которого и так было мало, зря.

Они устроились на капоте машины, включился второсортный старый боевик с вооруженными полуобнаженными девушками. За сюжетом уследить было сложно: все везде взрывалось, все умирали без причины, а некоторые сцены и вовсе пропадали или обрывались посреди фильма из-за испорченной киноленты. Смотреть это было совершенно не интересно, было скорее необычно впервые видеть фильм перед своими глазами, а не у себя в голове. Хонджун и Сонхва смотрели молча, лишь иногда посмеиваясь над откровенно идиотскими моментами вроде обстрела из пулемета, встроенного в металлический купальник одной из героинь. Когда главные протагонистки вдруг поцеловались, Хонджун заерзал на месте и ощутимо покраснел. Дело было вовсе не в том, что его смущала чужая близость на экране – подобные сцены всегда были ему равнодушны. Но, сидя рядом с Сонхва, он не мог не вспоминать в деталях о том, что произошло между ними. Он украдкой взглянул на Хва – проклятая маска не давала рассмотреть его эмоции. Срочно нужно было что-то сказать, пока он не сгорел от неловкости. Не зря же он проделал такой путь и затащил его сюда. Нужно просто начать, нужно...

– Слушай... – одновременно сказали они оба.

– Говори ты.

– Давай лучше ты.

Сонхва вздохнул и опустил глаза в пол. Он снова сжал свой протез человеческой рукой – или, точнее, тем, что от нее осталось – и тихо продолжил.

– Мне уже пора. Не пойми ненеправильно, мне понравилось это место. Просто сегодня у меня еще есть дела.

– Снова работа?..

— Да, в клинике.

– И на ринге тоже? – поинтересовался Хонджун, окинув взглядом тело Сонхва, на котором за последнее время появилось гораздо больше киберимплантов, чем раньше. Металлические укрепления на ногах, подкожная броня, бионическое покрытие торса, модификации для скелета, легких, сердечно-сосудистой системы. Его человеческая рука до локтя покрылась железом, и было лишь вопросом времени, когда он решит укрепить ее полностью. Благодаря апгрейдам Сонхва удавалось чуть чаще и без серьезных последствий использовать «Сандевистан», значительно повышая свои шансы на победу в бою. Когда на общих миссиях ситуация становилась крайне опасной, он активировал его и в считанные секунды расправлялся с врагом. Однако Хонджун предполагал, что этот имплант был ему гораздо более полезен на нелегальных сражениях, в которых он все еще обязан был участвовать. Сколько раз за ночь он мог включать его? Насколько сильный вред это уже нанесло его телу, его психике? Это было еще одной причиной для беспокойства Хонджуна.

– Да, – помедлил с ответом Сонхва, – но я справлюсь.

– Ты выглядишь совсем уставшим

– Ничего серьезного.

– Я видел, как ты вдыхаешь стимуляторы перед миссиями. Без них ты бы даже на ногах не стоял. Тебе нужен отдых.

– Перестань. Думаешь, все так легко?

– Нет, и как раз поэтому... хотел бы помочь.

– Я должен сделать это сам.

Они оба замолчали. На экране снова появились помехи, резко оборвав сцену близости главных героинь. Сквозь старые динамики доносились только искаженные звуки реплик, которые было не разобрать из-за шума. Хонджун чувствовал, как напрягся Сонхва. Он и сам начинал закипать от ощущения бессилия, от собственной слабости. Хотел поговорить об одном, а в итоге разговор ушел в совершенно другое русло – далеко не самое приятное. Что он мог сделать, чтобы вернуть доверие Сонхва? Аккуратно подбирать слова, поджидать момент, быть прямолинейным? Помогут ли тут вообще чужие советы? Он понятия не имел что делать, и почему-то ему казалось, что Сонхва и сам не знал.

– Ты ведь взял больше работы, чтобы быстрее закрыть долг? – начал Хонджун, не отводя глаз от разбитого асфальта под ногами. – Но ты же сам говорил, что его нереально выплатить. Больше чем уверен, что эти психи не ведут никакой учет и просто будут тянуть с тебя эдди без конца.

– И что ты мне предлагаешь делать? Кинуть их, взять и уехать? Меня прикончат, даже мой труп на краю света отыщут и разберут на части.

– ...Мы найдем способ. Просто немного сбавь обороты. Ты же знаешь, что столько имплантов...

На экране вновь включилась кинолента. Громкие звуки выстрелов и шумная музыка заполнили собой парковку, противно въедаясь в уши. И без того напряженный Сонхва спустился с капота.

– А ты разве не делаешь то же самое? – раздраженно выпалил он. – Рискуешь своей жизнью каждый день ради едва осуществимой цели. В чем проблема, если я тоже просто хочу жить нормально?

Не услышав ответа, Сонхва сел в машину и бросил краткое «поехали». Хонджун застыл на месте, скованный колкой болью в груди. Все тело вмиг вспыхнуло острым жаром, чувство стыда и вины нахлынули с головой. Мысленно он без конца продолжал называть себя последним идиотом. Имел ли он право так поучать Сонхва, если и правда вечно бросался в огонь, не беспокоясь о будущем? Он и сам был связан по рукам и ногам обещанием, которое дал самому себе. Казалось, он должен был понимать Сонхва лучше кого-либо другого, но в конце концов не видел ничего дальше своего носа.

– Я не это хотел сказать...

Обратно они снова ехали молча, но в этот раз тишина ощущалась еще более тяжелой и удушающей. Только в конце пути, остановившись у клиники, Хонджун смог едва слышимо извиниться. Одно жалкое «прости», но это было единственным, что крутилось у него на языке. Хаос из слов и ссожалений никак не получалось собрать воедино. Сонхва долго всматривался в его напряженный профиль, будто и сам пытался подобрать наиболее подходящиее, сглаживающие углы фразы, но в итоге промолчал. Перед тем, как уйти, он осторожно дотронулся до щеки Хонджуна человеческой рукой, большим пальцем касаясь его кожи. Хонджун вздрогнул от удивления, но не успел даже повернуться, как Сонхва уже исчез в ночи, захлопнув дверь. В одиночестве возвращая машину Уену по ночным улицам Найт-Сити, Хонджун мысленно подвел итоги своего первого и самого никудышного свидания – еще больше разочаровался в самом себе.