never fade away ; 5.1

За дверью квартиры раздался стук. Один удар, два. Будто кто-то слабо и нехотя бился об нее каждые несколько секунд. Монотонный шум вывел Хонджуна из транса; он сморгнул теплое ощущение, разливающееся по телу, и резко вскочил на ноги. Стыд и смущение бушевали под кожей. Он носился растерянным взглядом по комнате в поисках чего-то, за что можно было бы зацепиться. Чтобы не пришлось выдумывать оправдания, объяснять, извиняться, чтобы сделать вид, что ничего странного не произошло. Почему-то страх и чувство вины колючей проволокой затянулись на шее. Хонджун думал, что сможет привыкнуть к тому трепету, что возникал в его сердце от мыслей о Сонхва. Полагал, что сможет жить с ним бок о бок, притворяться, что тот еще не добрался до самых глубин души и не сжигает его при мимолетном соприкосновении. Он сказал себе, что не собирается заходить далеко. И в то же время добровольно бросался в пламя, специально проигрывал при каждом удобном случае. Все это ощущалось так хорошо и неправильно. Страшно и не по-настоящему.

Его глаза вдруг остановились на Сонхва. Тот выглядел озадаченным и сбитым с толку. Смотрел куда-то в пустую стену. Хонджун почти мог видеть, как в его голове неустанно крутились шестеренки. И боялся узнать, какие слова и выводы формировались внутри.

– Кто-то пришел, – почти беззвучно протянул он.

– Да, – ответил Сонхва, приходя в чувства, – я сейчас.

Он поднялся с кровати, нервно поправил растрепанные пряди волос и вышел из спальни. Оставшись наедине с собой, Хонджун шумно выдохнул. Он все еще чувствовал тепло Сонхва на своих руках – там, где совсем недавно переплетались их пальцы. Он медленно поднес их к губам и тут же ощутил себя самым глупым, нелепым человеком на свете. Потому что ему это понравилось. Странная дрожь прошлась по телу, внизу живота затянулся сладкий узел. Если бы только Хонджун из прошлого увидел эту картину, он бы не раздумывая отвесил нынешнему Хону пощечину. А тот бы, наверное, не возражал. Снова назвал бы себя дураком, но ни за что не отказался бы от нежности, плавящей его мозг. Погрузившись в нее так глубоко, он уже не мог и не знал, как выбраться.

Прозвучал щелчок открывающейся двери, за ней следом – автоматизированная речь дрона-курьера. Мягкие шаги, шелест пакетов. Хонджун покачал головой, прогоняя бабочек изнутри прочь, и осторожно выглянул в коридор. В приглушенном свете кухонной лампы Сонхва раскладывал пачки синтетической лапши в холодильник. Он задержал свой взгляд на матери, будто пытался отыскать в ее туманных глазах призрак той женщины, что привела его в этот мир. Пока она лепетала что-то про себя, обеспокоенно стискивая провод пальцами, Хва осторожно взял ее руку и оставил на сморщенной, израненной коже легкий поцелуй.

– Я еще вернусь, – прошептал он. Мама молча посмотрела на него и вновь потерялась в цифровой реальности.

Хонджун сжал челюсть и отвернулся. Что-то неприятно сдавило грудь, воспоминания нахлынули безудержным потоком. Между привычными мыслями о том, как сильно он скучает по дому и как безумно хочет отомстить, затесалось желание взять Сонхва за руку и забрать его боль с собой. И хотя он уже прикасался к нему ранее, почему-то не мог найти в себе сил и смелости сделать это в тот миг.

Сонхва взглянул на него и, отведя глаза, слабо улыбнулся.

– Пойдем.

── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Ночь опустилась на город. Темно-красная дымка куполом закрыла небеса. Сквозь тусклое марево в воздухе витали ави, вдалеке сверкали очертания мерцающих высоток и фабричных труб. Гул машин заглушал душный ветер. Угасающие фонари и неоновые вывески освещали путь.

Хонджун шел по улице, чувствуя, как с каждым шагом усталость тяжело наваливается на плечи. Этот день казался ему бесконечным. И хотя тело умоляло как можно скорее оказаться в постели, сам он хотел еще немного дольше прогуляться по Найт-Сити вместе с Сонхва. Заглянуть на рынок в Кабуки и посмеяться с бестолковых вещиц, продаваемых за заоблачные цены. Посмотреть на цифровую сакуру в Джапантауне и попытаться удержать ее пиксельные лепестки в своих ладонях. Оказаться в баре Маленького Китая и говорить, говорить, говорить до самого утра. Хонджун кружил в фантазиях, пока Сонхва так же задумчиво шел рядом. Между ними висела ленивая, спокойная тишина. Будто бы тем днем все уже было сказано. Но никто не спешил расставаться. Они медленно шагали по переулкам Нортсайда, вслушиваясь в дыхание и присутствие друг друга. Когда они стали приближаться к точке, в которой пришлось бы разойтись, Хонджун подумал, что напоследок хотел бы услышать голос Сонхва. Поговорить с ним о чем-нибудь. Чтобы это воспоминание осталось с ним до следующей встречи.

– Значит, твой отец был полным козлом? – спросил он, вглядываясь в процессию «мальстремовских» байкеров на дороге.

– Ну, – усмехнулся Хва, – самый обыкновенный любитель травки и домашнего насилия.

– И ему не хватало мордобоя на ринге?

– Никогда не хватало. Он жил только ради этого. Знаешь, говорят, у людей с переизбытком имплантов отмирают эмоции. Вот таким он и был. Бездушная машина, которая существует за счет чужой крови. Как и все на этих боях.

– А ты... – Хонджун прикусил щеку. В голове вдруг всплыл любопытный факт из биографии Сонхва, который он откопал в своих тайных поисках еще давно и о котором все хотел спросить. – Ты не попадал в неприятности из-за этого?

– Попался на облаву один раз, – начал Сонхва, беспокойно перебирая маску на лице пальцами. – Но в итоге назначили только общественные работы. «Мальстремовцы» прикрывают своих.

– Ты считаешь, что принадлежишь им?

– Они так считают.

Хонджун затих и посмотрел на Сонхва. Ему хотелось разгадать то, что происходило в его голове. Почему дрожал голос, почему глаза пристально изучали грязный асфальт под ногами, почему он так нехотя отвечал. Собрать воедино паззл из разбросанных деталей и понять, что именно его беспокоило. Маска на лице не позволяла прочесть. Как и натянутая уверенность в том, что Сонхва все же осмелился ему раскрыться.

– Я еще кое-что о них слышал, – медленно произнес Хонджун, пытаясь подобрать наиболее подходящие слова. Краем глаза он уловил, как у Хва напряженно вздернулась бровь. – Что у них в почете обнулить хотя бы одного человека.

Молчание. Шаг Сонхва замедлился. Он обхватил механическую руку человеческой и сжал металл пальцами – странный жест, который Хонджун заметил совсем недавно, но не мог никак объяснить. Затянувшаяся тишина вынудила его стыдливо отвернуться и в панике пытаться быстро сообразить, как сменить тему разговора.

– Тебе интересно, обнулял ли я кого-нибудь? – вздохнул Сонхва, продолжая держаться за руку. Хонджун кивнул – нерешительно, почти испуганно. После мучительной паузы наконец последовал ответ: – А кто нет?

Голос Сонхва звучал невозможно тихо, будто он не хотел, чтобы мир вокруг услышал его. Будто надеялся, что и Хонджун не услышит. Его слова терялись в гудении труб и скрежете шин, в невозмутимой интонации и маске на лице. Показалось, будто сотни сожалений и страхов пытались с боем вырваться из-под его кожи.

Хонджун почувствовал, как все застыло внутри. Он бы хотел думать, что ему послышалось, но не мог. С горечью признал, что Сонхва в чем-то был прав. Прикончить кого-нибудь на улицах Найт-Сити было не так уж сложно и в некоторых случаях даже необходимо, если не хочешь, чтобы прикончили тебя. И все же его охватывал испуг от мысли о Сонхва, раскалывающем чей-то череп собственными руками.

– На ринге? – спросил он, ощущая сухость во рту.

Сонхва не ответил. В свете блеклых неоновых огней его лицо выглядело бледным и прозрачным. Ночь тенями укрывала его за грязно-красным полотном. Хонджун посчитал, что задел нечто действительно важное и тяжелое, поддел старую или еще свежую рану из собственного любопытства. Проклинал самого себя за неосторожность. И в то же время продолжал задаваться кучей вопросов. Разве они не решили быть честными друг с другом, разве не согласились попробовать друг другу довериться? Хонджун ни черта не знал о доверии. Существуют ли даже у самых близких людей границы, которые нельзя пересекать, или, раскрывая кому-то свою душу, ты отдаешь ее им без остатка? В любом случае, он чувствовал себя виноватым. Старался составить в голове хорошее, искреннее извинение и даже преуспел в этом, собрался с силами, пока вдруг не услышал совсем поблизости чей-то громкий, скрипучий голос.

– Эй! Вы только гляньте – кого я вижу?!

Хонджун обернулся на звук и увидел трех байкеров, остановившихся у дороги. Рычащие черные мотоциклы, кожаные жилетки и тяжелые ремни. Толстые провода, обвивающие тела. Шрамы в местах, где небрежно сшита кожа. Ледяной металл и десятки киберимплантов в плоти. Лица, больше не похожие на человеческие. Их облик кричал о принадлежности к «Мальстрему». Вероятно, эти трое замыкали мотоколонну и зачем-то оторвались от остальных. Хонджун поежился и сморщил брови. «Этого еще не хватало...» – подумал он, пытаясь унять распаляющееся беспокойство.

Когда Сонхва заметил приближающихся байкеров, его взгляд вмиг стал пустым и холодным. Он выпрямился, скрестил руки на груди и выжидающе уставился на парней. Только подрагивающие пальцы на человеческой ладони выдавали его напряжение.

– Давно не виделись, чум. – Один из них подошел ближе. Тут же в глаза бросилось что-то черное в нижней части лица. Челюсть заменяла собой биомеханическая пасть, из которой торчали длинные стальные клыки. Словно слюна, с них густыми струйками стекало машинное масло. По всей его шее вились темные шнуры. Всякий раз, когда он открывал рот, вместо голоса раздавался шуршащий скрежет, давящий на уши. Он похлопал Сонхва по плечу увесистым протезом и криво ухмыльнулся. – Совсем нас не навещаешь. Забыл, где дом родной.

– Значит, повезло не пересекаться на больничной койке, – равнодушно ответил Сонхва.

Двое байкеров раскатисто рассмеялись. Звук этот напомнил Хонджуну шипение старых сломанных динамиков. Мимо, как ни в чем ни бывало, проезжали машины. Проходили люди, стараясь не смотреть и не приближаться. Будто знали, что ничем хорошим происходящее не закончится. Никогда не заканчивалось. Хонджун точно так же предчувствовал что-то назревающее и усиленно размышлял над путями отступления. За спинами «мальстремовцев» он заметил одного из них, третьего, который продолжал молча стоять у своего мотоцикла. Он был гораздо крупнее остальных и гораздо больше железа было вбито в его тело. Стеклянные огни вместо глаз сигналили красным. Респиратор, заменяющий нос, шумно гудел. Бионические конечности странно подергивались, черный «Сандевистан» сильнее прижимался к спине. Киберимпланты обычно не ведут себя так. Хонджун чуть попятился назад, чувствуя, будто эта железная махина вот-вот взорвется.

– Надо же, еще и остришь, – втесался в разговор второй. В его интонации слышалась насмешливая, самоуверенная ухмылка, которую было не разглядеть на лице, полностью сотканном из металлических пластин и мигающих оранжевых камер. Хонджун приметил на его руках широкие разъемы – предположительно, оттуда выпускаются боевые снаряды. Вся эта ситуация становилась еще более неприятной. – Ты бы лучше хорошенько запомнил, под кем ходишь. А то уже и до нас дошли новости, как ты фиксера с другого района обслуживаешь.

– Я не работаю на него. У меня есть только частная практика и вы.

– Да? Поэтому ты к нему дружков водишь? – Байкер с клыками резко скользнул по Хонджуну взглядом и, прежде чем тот успел среагировать, толкнул его. Хон устоял на ногах, но пошатнулся. Замер от неожиданности. Ощутил, как по спине пробежался холодок и как вспотели ладони. – Или это твой частный пациент?

Ощутив еще один легкий удар в грудь, Хонджун пришел в чувства и отскочил на шаг в сторону. Выставил перед байкером руку, из которой готовилась вытянуться моноструна. Сонхва вышел вперед, закрывая Хона за собой.

– Это его не касается. Я плачу по счетам, прихожу на ринг, и у вас нет ко мне вопросов.

– Я думал, ты сообразительный, но вот вообще не вкуриваешь, – проговорил парень без лица, медленно подбираясь ближе. Четыре оранжевых объектива опасно замерцали. – Ты наша псина, которая прибежит по первому зову. У пса нет времени на других хуев.

– Это последнее предупреждение. Прислушайся, пока босс не узнал и не разъеб тебе кабину, – добавил второй, стирая стекающую с клыков жидкость.

– Договорились. – Сонхва слабо усмехнулся, сжав руки в кулаки. В его голосе слышалась едкая насмешка. Хонджун осторожно взглянул на него и заметил, как из угла в угол метались его обеспокоенные глаза. Ему становилось все труднее скрывать свой испуг. Нужно было отступать как можно скорее. – Буду приходить чаще, раз так скучаете по мне.

– Так не получит-

– ВСЕ!

Раздался оглушительный крик, за ним – треск электрических искр и лязг ломающейся стали. Фонарь, стоящий совсем рядом, резко погнулся и шумно свалился на землю. Один удар тяжелой металлической рукой разобрал его на части.

– Хватит пиздеть, – процедил через зубы молчавший до этого байкер. Его лицо стремительно покрывалось красным, пульсировали взбухшие вены на лбу и на шее. По всему телу растекался пот, мышцы неконтролируемо задергались, бионические пластины затрещали от напряжения. Тяжело вздымалась грудь, с каждым выдохом громко свистел перегревающийся респиратор, выпуская клубы горячего пара из щелей. Мужчина сгорбился, «Сандевистан» на его спине задымился, обжигая кожу. Поверх аварийного красного света в глазах замерцали помехи. Его дикий взгляд был устремлен в одну точку.

Хонджун стал медленно двигаться назад, будто перед ним стоял зверь, который при неосторожности мог наброситься в любую секунду. Ведь так оно и было. Киберимпланты уже начали выходить из строя. За этим железом теперь вряд ли находился человек. Хонджун мысленно поторопился передать Сонхва сигнал о побеге, слова и буквы с молниеносной скоростью забегали у него в голове, как вдруг «зверь» исчез из поля зрения. И в одно мгновение оказался прямо перед Хонджуном. Дымящиеся механические руки потянулись к его шее, которую без особого труда могли сломать.