нестабильность

юра умел вести собственую игру. как говорить, чтобы его слушали, как улыбаться, чтобы ему верили. и конечно, он знал, как брать то, что хочет, и уходить, не оглядываясь.

с вадимом было просто. тот был богат и влюблен. с самого начала русый понимал, что это временно — красивый роман с подарками, ужинами в лучших ресторанах и поездками за границу. он не испытывал ничего, кроме благодарности за комфортную жизнь, которую вадим ему обеспечивал.

может, если бы юра был писателем, то написал об их домашней идилии целую книгу.

но деньги все ещё оставались в приорииете. на кануне разбитая чашка, при чем, последняя - стала звонком. ночью, когда партнёр крепко спал, исаковский собрал вещи. он заранее вывел все, что смог, с его счета, забрал наличные из сейфа и как не странно, исчез.

он уехал не так далеко, но, все же купил квартиру, и начал новую жизнь — но все ещё с таблетками от вадима.

но время шло, а пустота внутри не исчезала.

он не мог понять, почему дорогие вещи больше не радуют, почему чужие руки раздражают, а смех звучит фальшиво. почему каждую ночь он засыпает с комом в горле, а утром не хочет вставать.

правда ударила внезапно.

все это время он своеобразно боялся вадима. нет, не любил с самого начала, просто боялся того, что может сделать больной человек с ним, если найдет.

и все же, спустя два года, он решил вернуться. ибо связь была такова:

вернусь к вадиму, и он не убьет меня, за то, что украл деньги.

---

юра стоял у двери. сейчас он не чувствовал ни страха, ни волнения, ни даже решимости — только холод. легкий ветерок обдувал его лицо, и в этот момент все вокруг казалось таким далеким, как будто он был не здесь, не перед этим порогом, а в другом, параллельном мире. деваться было некуда. немико уже конечно увидел русого.

он медленно поднес руку к звонку, не понимая, зачем он вообще сюда пришел.

он был готов уйти, повернуться, но тогда дверь открылась.

— юра?

вадим стоял на пороге, глядя на него с таким выражением, что исаковский не знал, что думать. он, кажется, не удивился. он был просто… здесь. и это выглядело так естественно, что почувствовал, как его ноги слегка подогнулись. вадим не изменился. он стоял перед ним — таким же, как и два года назад, когда игра была проста. вадим был всё тем же человеком — с теми же глазами, с тем же тоном голоса, которые юра запомнил при ссорах.

он почувствовал странное напряжение в груди. не знал, как реагировать. простое "привет" не лезло из горла. он смотрел на немико, который стоял прямо перед ним, не торопясь его звать внутрь, не спешил проявлять никакой реакции. он просто ждал. и это было странно.

— пришел значит? — наконец произнес вадим, его голос был почти безразличныс.

юра молча кивнул. он не мог найти слов. он не знал, что хотел сказать. он вообще не был уверен, что ему нужно. все, что он знал, это что вернулся сюда.

— можно войти? — наконец выдавил он из себя

вадим шагнул в сторону, освобождая проход. исаковский прошел вглубь квартиры. внутри было пусто. пусто так, как будто его не было здесь никогда. но здесь была девушка — стояла на кухне и слегка улыбалась. она не выглядела удивленной его появлением, хотя, возможно, ее это немного напрягало.

юра сидел на диване, скрестив руки. он чувствовал себя чужим здесь.

— девушка твоя? — юра кивнул в сторону барышни, но не мог скрыть своего непонимания в глазах.

вадим посмотрел на партнёра, а потом перевел взгляд на юру.

— да, она. — немико немного улыбнулся, — мы вместе.

юра чувствовал, как тяжесть опускается на его грудь. он знал, что так будет, знал, что он сам выбрал все это. но теперь, когда он увидел как на него смотрит он. исаковский понимал - мне конец.

— ты был для меня всем, — сказал юра вдруг. голос его был тихим. он сидел, затаив дыхание, чувствуя, как взгляд вадима проникает в его душу. страх сжимал грудь, и он видел, как его собственные руки начинают дрожать, будто немико уже занес топор над его головой.

— я ушел, потому что думал, что это всё не имеет значения. но… но я ошибся.

тот слегка приподнял брови, его лицо не выражало ничего, кроме той же странной спокойной уверенности, которая была в нем с самого начала. он просто смотрел

— я понимаю. это твой выбор был, — сказал вадим, немного вздохнув, но голос его не изменился. — ты выбрал. и я тоже.

исаковский не знал, что с этим делать. он сидел там, смотрел на вадима, и не знал, что теперь. он все понял, но это не спасало.

---

юра не знал, как долго лежал на холодном полу. время растягивалось, превращаясь в бесконечную пелену. тело словно не слушалось его, оно оставалось неподвижным, несмотря на то, что дыхание становилось все тяжелее и тяжелее.

он лежал в темной квартире, среди смятых страниц и кипюр. последние моменты его жизни были неясными, как туман, пронизываемый холодными лучами умирающего света. на его пальцах все еще оставались следы крови. он не чувствовал боли, только холод, всеобъемлющий холод, который наполнил его изнутри. его сердце билось все медленнее, а последние мысли, которые проскользнули через его сознание, были полны безысходности.

как он вообще вернулся домой? первое, что он взял в руки, это нож. наверное.

когда он почувствовал, что сознание вот-вот покинет его тело, он понял — это смерть.

страх перед вадимом был настолько велик, что было легче умереть по своей воле. от собственных рук.

но не он немико.

когда его нашли, через несколько дней, его бледное лицо, пустые глаза, которые смотрели в никуда... письмо, написанное небрежно, не дало ни ответов, ни объяснений. Трудно было понять, кого и что боялся юра.

однако смерть исаковского была лишь предвестием того, что произошло позднее. через день Вадим проснулся с тяжелым чувством. события последних совместных дней с девушкой были непривычно пустыми, и, несмотря на внешнюю стабильность, что-то гнило внутри.

он пришел домой раньше, чем обычно. девушка встретила его в прихожей с вялой, заученной улыбкой. она говорила с ним, после подошла к нему, погладила по плечу. немико чувствовал ее запах, ее прикосновения, но они не доставляли удовольствия. он не мог избавиться от чувства, что его собственное тело не принадлежит ему.

рубильники включили не в ту сторону.

девушка сказала что-то, что Вадим воспринял как замечание, но слова прозвучали в его голове как удар. она заговорила о Юре, она вспомнила его, будто это было самое обычное, что могла сказать.

его рука сжалась в кулак, и все, что он мог, это на мгновение потерять себя в этом моменте. он увидел, как ее лицо меняется — испуг, недоумение, потом ужас, и наконец, боль. увидел, как она опускается на пол, с глазами, полными боли и удивления.

— не стоило. меня он бесит. сбежал с деньгами, и явился вдруг.

вадим глянул на упавшую девушку, пнул её ногой, и ушел в комнату.