несколько мыслей

Лежала без сна ночью и думала о прогрессе (о любви как-нибудь в другой раз). С одной стороны, прогресс, как по мне, это глобальная афера. С момента изобретения прядильной машины человечество начало своё неотвратимое движение по наклонной вниз, в полной уверенности, что движется вверх, к более простому и лучшему будущему. Как дела, потомки? Потомки проверяют письма в аутлуке и мечтают уйти жить в лес. Житьё в лесу идеализируют давно, как и пасторальные образы, как раз со времён промышленной революции: мол, как-то раньше всё было проще, честнее, работа на свежем воздухе, помирать в 35. А теперь спину надрываешь, сидя в кресле восемь часов, а не потому, что пахал.

С другой стороны, критика прогресса тоже меня настораживает. Когда я вижу рилзы про то, как люди чисто по приколу обрабатывают лён, который сами вырастили, чтобы соткать ткань и сшить рубашку — у меня кровь холодеет от того, как это сложно и долго. Прогресс как будто правда сделал жизни лучше, в том числе — жизни женщин. Мне не надо самой себе шить одежду, и у меня есть обезболы. 

В пятницу я начала читать книгу Wasteland: The Great War and the Origins of Horror. Её автор Скотт Пул утверждает, что хоррора в том виде, как мы его понимаем, не было бы без ужасов Первой Мировой войны. Пул подчёркивает, что это была первая настолько механизированная война, настолько эффективная в уничтожении человеческого тела. Артиллерия, пулемёт Максима, отравляющий газ. Человек впервые столкнулся с собственной кровавой изнанкой, и встречу эту подготовил прогресс.

А вот более мирный пример, но не менее ужасающий: в ноябре 1983 года несколько аквалангистов погибли на подводной буровой станции в Северном море, потому что один из них не вовремя открыл шлюз и организовал разницу давлений в 8 атмосфер. То, что происходит с человеческим телом под влиянием давления, лично моему пониманию неподвластно. Но в этой истории для меня более пугающим оказывается не боди-хоррор, а клаустрофобия специальных камер, которые обеспечивают привыкание тела к смене давления. Всё это звучит как удивительные достижения человеческой мысли: всё это предусмотреть, сконструировать, натренировать людей, и с великой осторожностью делать — чтобы что? Чтобы выкачать немного нефти и подпитать Прогресс и Капитализм?

Люди безостановочно лезут туда, где их не должно быть, и называют это геройством, преодолением и подчинением природы, но если кто тут подчиняется, то только человек — другому человеку.

Прогресс и капитализм сделали наши тела расходным материалом, банкнотой, у которой нет обеспечения. Но получается, что обеспечение именно здоровья тела заставляет нас думать, что мы движемся в верном направлении. Хотя в некотором роде лекарства помогают нам не двигаться вперёд. Например у меня есть несколько хронических заболеваний; они не угрожают жизни, но снижают её качество, и каждый день я втираю в кожу достижения прогресса, чтобы задержать загадочные процессы в моём теле. Стоит мне перестать — и эти процессы пойдут дальше; моё тело изменится. Получается, что я бесконечно что-то делаю, чтобы что-то не происходило; я постоянно в движении, чтобы оставаться на месте.

Благодаря прогрессивным лекарствам я больше не испытываю роскомнадзорных идеаций. Можно сказать, что моя жизнь — хоррорное состояние the undead, жизнь, определённая через не-смерть. Но если продолжать эту мысль, получается, что таковы мы все, жители этой части земного шара: все мы существуем благодаря развитой медицине, а смерть изгнана из нашей повседневности.