не вижу зла
эмяОн даже не помнил, как молоток оказался в его руке.
В голове стучала всего одна мысль: «не позволю».
Он впервые убил человека. Людей.
Этими руками.
Он просто хотел защитить жизнь других. Ведь так?
Хэ Соль уставился на пальцы невидящим взглядом. Ему всё казалось, что резковатый душок латекса маскирует кислый запах крови. Потому он, пусть и старался побороть себя и делать это пореже, то и дело скатывал перчатку на запястье почти до самой ладони: посмотреть, точно ли не осталось кровавых подтеков. Кожа была чистой.
Двадцать четыре дня назад в Корее он убил нескольких людей из другого клана. Тецу обещал отвести его, чтобы узнать больше о рынке сбыта и настоящих поставщиках товара, но это оказалась ловушкой для них обоих.
Хэ Соль сменил перчатки.
Он собирался предпринять четвёртую попытку пойти на пляж. Предыдущие три не увенчались успехом: в первый раз он вернулся в номер, едва перешагнув дверной порог, второй — вместо пляжа добрался до ближайшей аптеки и пополнил запасы антисептика и перчаток; в третий он все же дошёл до берега, постоял, не заходя в песок, посмотрел на болезненно-белое полотенце на шезлонге рядом с Тецу и вернулся обратно.
Тецу его не донимал. Он не смеялся над тем, что привычные стильные кожаные полуперчатки сменились искусственно-черными латексными, и шикал на всех, кто находил это смешным. Он не пытался пробраться в номер Хэ Соля; оставил только ещё один корейско-японский самоучитель в пакете на ручке двери. Иногда он звонил по внутреннему телефону, предлагал спускаться на общий ужин, раз уж весь отель был арендован их кланом, или приглашал поплавать в бассейне. Хэ Соль не всегда поднимал трубку и не всегда говорил, если всё же поднимал. Тецу не возражал — он был рад уже тому, что Хэ Соля не мучали панические атаки; он почаще задерживался у бассейна, на который выходил балкон Хэ Соля, и мог украдкой отсалютовать ему бокалом вне зависимости от того, выбирался Хэ Соль подышать вечерним воздухом или нет.
Пуговицы кардигана были застегнуты все до единой, но Хэ Соль с отвращением долго смотрел на невыносимо открытую полоску бледной кожи под бриджами. Он знал, что переодеваться в брюки будет глупо и что даже так ему будет жарко, но ему потребовалось несколько минут, чтобы смириться со своим видом и наконец взяться за дверную ручку.
Даже если Хэ Соль не так часто выходил из своего номера, отель он знал идеально. По крайней мере, второй этаж; возможно, дело было в плане эвакуации на входной двери, который он пристально разглядывал от нечего делать. Ему не нравилось телевидение — и ещё меньше японское. От единственных книг — самоучителей — тошнило. От телефона после инцидента в Корее пришлось избавиться, а новый Тецу пока не достал. В ход шли план эвакуации, ободранные этикетки на английском и Новый Завет, по неведомой причине оставленный в прикроватной тумбочке. Хэ Соль боялся к концу отпуска стать верующим.
Замок на двери сработал, и Хэ Соль, на мгновение прижавшись к ней спиной, убедил себя, что назад пути нет. Номер напротив — Тецу. Дверь рядом — Хироки и Дайчи. Номер объединённый, как и у него самого, он знал это не только по плану, но и по тому, что видел, как Хироки входил в одну дверь, а выходил из другой. Левее, у лестницы, одноместный; там жил седой мужчина, имени которого Хэ Соль не знал, но к которому почти проникся симпатией — его вечно кислое лицо чем-то откликалось. Зеркально — рядом с его собственным — такой же одноместный номер. Наверное, там должна была жить жена Тецу, но здесь Хэ Соль её ещё ни разу не видел.
Хэ Соль спустился на первый этаж, держа руку над перилами, но не касаясь их. Ступеньки крутые, лифта нет. Шестнадцать шагов. На первом этаже оживленно; большая столовая, в которой завтрак перетекал в обед, плотно набита остальными клановцами, имён которых Хэ Соль не знал. Зато он знал, что они на него смотрели — понял по стихшим при его появлении голосам. Покрепче стиснув в кармане портсигар, он быстро прошёл зал насквозь и выбрался на террасу. Глубоко вдохнул и тут же с шумом выдохнул. Всё в порядке.
На улице дышать было чуть легче. Пусть Хэ Соль и не понимал половины вывесок, он неторопливо рассматривал каждую, высматривая один из немногих знакомых кандзи, но обнаружил только магазин рыбы. Правда, об этом можно было догадаться и по запаху.
Он свернул на уже знакомый переулок, оставив шумевших у рыбного чаек за спиной. Узкая полоса моря скрылась за крышами приземистых домов, стоило ему начать спускаться по лестнице. Не найдя другого занятия, он снова пересчитывал ступени. Двадцать один. Крыши снова над головой, а не ниже; дома цепляются за уклон, как ракушки за скалистый выступ. Прямо под занесённой ногой пробежала ящерица. Сорок три. От спуска начало побаливать не разработанное ходьбой колено, но Хэ Соль почти этого не заметил. Шестьдесят семь. Последние ступеньки особенно крутые, пока наконец земля не выравнивается. Он прошёл между конвоем из ряда стоявших параллельно домов и выбрался на набережную.
В лицо ударил полный солнца и соли ветер, и Хэ Соль неприязненно наморщил нос, как никогда радуясь очкам, немного защищавшим глаза от песка. Пришлось приставить ладонь козырьком ко лбу, чтобы попытаться найти знакомые силуэты под палящим солнцем. Они были на прежнем месте. Первым делом, конечно, до него донеслись оглушительные ругательства Хироки, проигравшего с Тецу в матче по волейболу. По крайней мере, Хэ Соль догадывался, что это ругательства.
Он медленно пошёл по мостовой, не опуская свои новые зелёные кроксы в песок. Дорога была пустынна, будто клан выкупил целый район, а не один отель; может, так оно и было.
Поравнявшись с пляжным зонтиком и волейбольной сеткой, Хэ Соль остановился. Он сделал глубокий вдох и опустил ногу в песок. Тот тут же забился в обувь, заскрипел под ступней, скользнул между пальцев; Хэ Солю пришлось покрепче сжать зубы, чтобы справиться с этим ощущением. Ничего страшного. В номере можно будет вымыть ноги. Всё в порядке. Он уже однажды был на пляже, ещё ребёнком, с родителями. Он до сих пор жив. Они умерли не из-за этого.
Первый шаг дался ему с трудом, но с каждым новым оставленным отпечатком подошвы его оставлял и страх. Хэ Соль не опускал голову, как канатоходец на высоте, и смотрел только на фигуру Тецу вдалеке. Тот остановился, бросив игру в волейбол, и ждал его. Когда Хэ Соль подошел ближе, он увидел его ослепительно тёплую улыбку, и это тоже помогло ему отвлечься мыслью: это — только для него? Или для всех остальных улыбка была той же? Тецу очень шёл солнечный свет.
— Доброе утро, — поздоровался Тецу, упустив из внимания то, что время было далеко за полдень. Хэ Соль не ответил. Поправлять тоже не стал: ему легче было сделать вид, что он недавно проснулся, чем признаться, как долго собирался с духом на прогулку.
Воспользовавшийся передышкой Хироки уже заканчивал песчаную скульптуру поверх задремавшего Дайчи. Двое других незнакомых парней, комично высокий и низкий, ушли за мороженым и напитками. Хэ Соль, не выдержав прямого взгляда, отвернулся, делая вид, что заинтересовался местом в тени зонтика.
Свободен был только шезлонг посередине. Хэ Соль замер в нерешительности, с сомнением глядя на не застеленный лежак и представляя, сколько тел, покрытых песком, кремом для загара и морской солью, на нем перебывало.
— Оно новое. Но я отдал в химчистку.
От голоса Тецу Хэ Соль вздрогнул и обернулся. Ему протягивали темно-зелёное махровое полотенце, сложенное в зип-пакет. Поколебавшись, Хэ Соль всё же принял подарок. Сдвинув бегунок, он вытащил полотенце и расстелил его, прежде чем устроиться сверху.
Рядом лежал, прикрыв веером лицо на манер козырька, седой господин из номера напротив. Хэ Соль поджал губы, невольно задержавшись взглядом на распахнутом на груди кимоно. Были вещи, которые он не хотел бы видеть.
Он не рискнул заговорить с соседом — как минимум потому, что английский, кажется, знал только Тецу. Покончив со скульптурой, оставшееся место занял Хироки; беспокойно теребя золотую цепь на шее, он то и дело бросал внимательные взгляды на Хэ Соля, но тот предпочитал их не замечать, не двигаясь и глядя прямо перед собой на море. Тецу помог высокому донести лимонад в стекле, а потом что-то выяснял с низким крашеным блондином; судя по всему, до пляжа добралось не все мороженое. В конце концов, потратив все аргументы, блондин со всей силы наступил Тецу на ногу и бросился бежать. С криком и улюлюканьем за ним устремились остальные.
В сущности, мафия мало чем отличалась от полицейской академии. Тогда Хэ Соль тоже сидел поодаль, читая или залипая в телефоне; теперь у него хотя бы была компания — ему хотелось верить, что то ли задремавший, то ли умерший седой господин не возражает против его присутствия.
Когда высокий парень увёл блондина обратно в отель, Дайчи отряхнулся и перебрался с песка на шезлонг, а Тецу с Хироки ушли поодаль играть в волейбол один на один. Последний то и дело оборачивался, проверяя, смотрели ли на него с шезлонгов. Дайчи хмыкнул и опустил солнечные очки обратно на нос.
— Дохлый номер, — фыркнул он про себя по-английски так, чтобы Хэ Соль услышал. — Посмотри, Масахико дышит ещё? Маюми-сан будет ругаться, если он тут откинется.
Поняв, что просьба обращена к нему, Хэ Соль нехотя повернул голову и осторожно заглянул под веер. Почти бесцветные серо-голубые глаза смотрели на него. Вздрогнув, Хэ Соль отодвинулся.
— Не дождётесь, — пробормотал Масахико на японском и отвернулся на другой бок.
Дайчи рассмеялся — негромко, но заразительно. Хэ Соль улегся обратно, нахмурившись и скрестив руки на груди, и принялся ждать, когда вся компания решит возвращаться в отель. Он и забыл, что хотел пробыть всего полчаса и отправиться обратно в одиночку. За два часа он выкурил всего одну сигарету.
Вот только его незаметно утянули в бар. Вся шумная компания заняла столы у телевизора с караоке, и Хэ Соль поначалу застыл в дверях, глядя на единственное свободное место за столиком в другой половине зала. Там, чуть сгорбившись над столом, сидел уже знакомый ему Масахико; видимо, когда он ушёл с пляжа раньше всех, то направился прямиком сюда. На столике уже стояло несколько низких кувшинов сакэ.
— Катись куда-нибудь подальше, шлюха шлюхи, — гаркнул Масахико, когда Хэ Соль попытался приблизиться.
Хэ Соль склонил голову набок, пытаясь уловить знакомые слова. Хриплый голос мужчины звучал надтреснуто и пьяно. Хэ Соль не любил пьяных людей, и злые колкие глаза Масахико настораживали его сильнее — они казались слишком трезвыми для захмелевшего человека. Поджав губы, Хэ Соль сел поодаль за стойку и жестом попросил у бармена чего-нибудь на его вкус.
Он не замечал прикованного к нему взгляда. Хироки, сидевший в компании Дайчи, хмурился, про себя повторяя движение губ Масахико и пытаясь понять, что тот сказал. Не выдержав, он рывком поднялся и устроился на высоком стуле рядом с Хэ Солем. Внутренне напрягшись, Хэ Соль инстинктивно потянулся к кобуре, но запоздало понял, что ее нет. Он замер, надеясь, что ему просто показалось, но Хироки и вправду не уходил.
Неприязненно поморщившись, Хэ Соль всё-таки обратил на нового соседа внимание. Тот зачастил на японском, и его заговорщицкий вид и расширенные зрачки навели на мысль о том, что ему предлагают что-то, против чего Хэ Соль так долго боролся на работе. Прошлой.
— No drugs, — помотал головой Хэ Соль и попытался слезть со стула, но Хироки положил ладонь на его плечо.
— Драги? Нет, парень, я не по этой части, — Хироки скривил нос, думая, что так собеседник тут же его поймёт. — Без косметики лучше.
Он обвёл ладонью своё лицо и широко улыбнулся. Бросив быстрый взгляд на как ни в чем не бывало смотревшего телевизор Масахико, Хироки облизнул губы. Он уже несколько раз проходил мимо, пошире распахнув ворот, чтобы было видно массивную золотую цепь, но Масахико будто видел весь бар, кроме него самого.
— Понимаешь, я хочу его впечатлить, а он только в алкашне и понимает… понимаешь, братец? Андэ…стандо?
Как бы Хироки ни старался произносить японские слова с английским акцентом, Хэ Соль его не понимал. Последнее слово показалось ему знакомым, но кивать он не рискнул. Не зная, как объяснить ещё, Хироки ткнул пальцем в сторону Масахико, потом себе в грудь, а потом опрокинул треть целого стакана сакэ в горло.
— Ду хим лук, — улыбнулся Хироки, довольный тем, как ловко разобрался в английском.
Руки Хэ Соля нестерпимо горели от желания сменить перчатки, чем дольше он смотрел на жесты Хироки. Тот, не зная, как объяснить, что Масахико привлекал его в самом прямом физическом смысле, сделал ещё один неприличный жест, который Хэ Соль воспринял как приглашение не то поучаствовать в чём-то мерзком, не то понаблюдать за этим. Лицо Хэ Соля начинало идти пятнами.
— What the actual f…
Махнув рукой, Хироки выпил ещё один шот и сам отправился за стол Масахико. Хэ Соль хотелось снять очки и устало протереть глаза, но он не мог ни положить их на замызганный стол, ни снять перчатки. Нестерпимо хотелось курить, но он только глотнул соджу. Паршивое.
— Эй, не хочешь с нами? Тут на корейском, я нихуя не понимаю, — Хэ Соль обернулся и увидел, что низкий блондин протягивал ему микрофон.
Хэ Соль видел, что они ели арбуз и стреляли друг в друга семечками. Он был уверен, что все диванчики были липкими от сока и алкоголя, не сомневался в том, что от некоторых парней пахло противными резкими духами и потом; но Тецу подвинулся, освобождая место прямо перед телевизором, и улыбнулся. И Хэ Соль почему-то — может, алкоголь всё же успел ударить в голову — решил пойти. У него были перчатки. Он уже достаточно пропустил в академии. Хуже ему быть не могло.
К концу вечера от кей-попа у него уже сел голос. Он неплохо пел; по крайней мере, судя по одобрительным выкрикам. Он успел научить паре строк из песен блондина, оказавшегося братом Маюми. У Дайчи был красивый голос, но Тецу чаще попадал в ноты. Кажется, Хэ Соль смеялся. Он не помнил. Весь вечер, перетекший в ночь, запомнился вспышками, кадрами, мгновениями; Хэ Соль совсем забылся и не знал, как оказался у двери своего номера. Он стоял, пытаясь отдышаться и переждать головокружение, и Тецу терпеливо ждал у своей двери, когда на него обратят внимание. Всего один взгляд Хэ Соля — и на лице Тецу расцвела улыбка.
— До завтра, — попрощался Тецу по-английски.
— Доброй ночи, — негромко ответил Хэ Соль по-японски.
В тёмных глазах Тецу на мгновение мелькнуло удивление, но он тут же тепло улыбнулся и махнул рукой.
Захлопнув дверь, Хэ Соль опустился на пол и привалился к ней спиной. Пальцы в чёрном латексе подрагивали.
Ночь была странной и долгой.
Хироки проснулся в чужой комнате, и, пусть он знал, что она принадлежала Масахико, самого учителя рядом не было, а воспоминания о прошедшей ночи безвозвратно утонули в бог знает каком по счету стакане. Даже если он не был уверен в том, как много — если вообще — смог получить, он дал себе слово больше от Масахико не отходить.
Тецу этой ночью не спалось. Он выбрался на перекур — теперь он курил те же сигареты, которые хранились в портсигаре Хэ Соля. Одну за другой он незаметно для себя выкурил три, улыбаясь своим мыслям и глядя на ночное небо. Луна была ужасно бледная — совсем как лицо одного бывшего полицейского.
Хэ Соля впервые за долгое время не мучили кошмары, и он забыл протереть очки и проверить, осталась ли на линзах засохшая кровь. Собравшись, он ждал за дверью, пока не услышал сработавший напротив замок. Подождав мгновение, он вышел следом, будто бы это было простым совпадением.
— Доброе утро, — кивнул Тецу Хэ Соль. — Пошли.
Этим утром они условились поиграть в настольный теннис перед завтраком. Хэ Соль был в этом очень хорош, но Тецу и без того поддался бы.
На руках Хэ Соля были привычные короткие кожаные полуперчатки. Так ведь удобнее — играть. Ведь так?