не думать
hoshikaГоворят, нет чувства сильнее любви.
Возможно, так и есть. Но, наверное, только потому, что люди, которые это говорят, никогда не опускались достаточно глубоко в собственную истерику.
Есть состояние, после которого любовь, страх, ненависть и даже желание жить вдруг кажутся чем-то из чужой жизни. Чем-то, что когда-то происходило с другим человеком.
Несколько недель Ландо жил внутри непрерывного шума. Он просыпался от каждого шороха, вздрагивал от звука закрывающейся двери, слишком долго смотрел на экран телефона, прежде чем решиться открыть сообщение. Его тело постоянно оставалось напряжённым, будто где-то внутри была натянута тонкая металлическая струна и стоило только кому-нибудь коснуться её — совсем чуть-чуть — как всё должно было разорваться.
Он почти привык к этому состоянию.
К тревоге и к страху.
К собственному сердцу, которое не умело останавливаться. А потом струна действительно лопнула. Только вместо взрыва ничего не произошло.
Наступила тишина.
Ландо сидел на холодном полу ванной и смотрел на маленькую каплю воды, застывшую на металле пистолета. Капля дрожала, хотя в комнате не было никакого движения. В какой-то момент ему даже стало интересно, сколько времени она сможет продержаться, прежде чем сорваться вниз.
Он больше не чувствовал ни страха, ни ярости и слёзы высохли.
Виски, выпитый почти машинально, больше ничего не значил. Даже те мысли, которые ещё несколько минут назад казались невыносимо громкими, теперь исчезли, будто кто-то выключил радио посреди песни.
Не было облегчения и не было боли. Только пустота..
Наверное, именно так выглядит человек, внутри которого что-то сгорело до самого основания.
В дверь стучали.
Раз.
Другой.
Третий.
Ландо не вздрогнул.
Он медленно поднялся с пола. Ноги казались чужими, но послушными. Тело двигалось само, словно давно выучило последовательность этих простых действий: подняться, пройти по коридору и повернуть замок.
Кто стоял за дверью, было неважно. Если честно, почти всё теперь было неважно.
Он открыл.
На лестничной площадке стоял Карлос. Мокрая куртка, волосы, прилипшие ко лбу после дождя и тяжёлое дыхание. В одной руке телефон, экран которого всё ещё светился десятками непринятых вызовов.
— Почему ты так долго не открывал? — спросил Карлос. — И почему не отвечал? Я чуть с ума не сошёл, пока ехал сюда.
Ландо посмотрел на него. Где-то раньше, совсем недавно, от этих слов у него бы сжалось сердце.
Сейчас — ничего.
— Прости, — сказал он и слегка кивнул. — Я уснул.
Карлос замолчал. Несколько секунд он просто смотрел на Ландо.
Наверное, заметил опухшие веки. Следы слёз, которые Ландо не успел как следует смыть. Наверное, заметил и что-то ещё — то, чего нельзя было увидеть глазами, но можно было почувствовать, если слишком долго знаешь человека.
Карлос не стал задавать вопросов. Иногда вопросы только делают тишину тяжелее.
Он чуть смягчился и тихо спросил:
— Можно зайти?
В этот момент в голове Ландо появилась одна-единственная мысль.
Пистолет.
Он всё ещё лежал в ванной, на краю раковины. Карлос мог заметить его. И всё же ему не хотелось, чтобы Карлос его увидел. Не потому, что Ландо боялся. Ему просто не хотелось объяснять и поэтому он сделал шаг вперёд.
— Давай выйдем?
Он закрыл дверь за собой и повернул ключ.
Карлос посмотрел на него с лёгким недоумением.
— В смысле?
Ландо улыбнулся.
— Давай куда-нибудь сходим. Просто погуляем.
Карлос ещё несколько секунд смотрел ему в глаза.В них было что-то странное.
Но Карлос ничего не сказал.
Иногда человек видит что-то неправильное, но не знает, как это назвать. А если не можешь назвать вещь, то остаётся только сделать вид, что её нет.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Куда?
Ландо подумал всего секунду.
— В бар.
Карлос тихо выдохнул.
За окнами лестничной площадки шёл дождь. Вода стекала по стеклу длинными дорожками, и от этого казалось, будто весь город медленно куда-то сползал.
— Хорошо, — повторил Карлос. — Пойдём в бар.
Ландо снова улыбнулся.
И они пошли вниз по лестнице.
Очень медленно.Так, словно впереди не было ничего, кроме нескольких ступенек, дождя и длинной ночи.
Машина Карлоса скользила по мокрому ночному городу, и дворники размеренно, почти механически стирали с лобового стекла дождь, который тут же появлялся снова, словно у города была какая-то бессмысленная, но настойчивая необходимость плакать.
В салоне пахло дорогой туалетной водой и чем-то ещё, что Ландо не мог определить. Возможно, это был запах самой машины, возможно — Карлоса, а может быть, просто запах безопасности, к которому он успел настолько отвыкнуть, что теперь не мог узнать его с первого раза.
За окном проплывали фонари.
Их свет растекался по мокрому асфальту длинными золотистыми полосами, и Ландо какое-то время думал о том, что город ночью всегда выглядит немного честнее, чем днём. Днём он слишком старается казаться живым: люди куда-то спешат, разговаривают по телефону, покупают кофе, ругаются из-за пробок и строят планы на следующую неделю. Ночью всё это исчезает, и остаются только дороги, окна и редкие машины, которые едут неизвестно куда.
Ландо смотрел на них и чувствовал, как пустота внутри медленно меняется.
Теперь в ней появлялось что-то похожее на возбуждение — искусственное, почти болезненное, как если бы внутри него кто-то включил слишком яркий свет в комнате, где долгое время никто не жил.
Бар находился в тихом переулке, на полуподвальном этаже старого здания. Снаружи он выглядел почти незаметно: небольшая вывеска, тусклая лампа над дверью и узкое окно, за которым ничего нельзя было разглядеть из-за запотевшего стекла.
Внутри было тепло и почти пусто.
Тихий джаз доносился из старых динамиков, где-то за стойкой звякали бутылки, а воздух был пропитан запахом дерева и пролитого на пол алкоголя. Это был тот тип места, в котором время словно переставало существовать: можно было прийти сюда вечером, а выйти утром и обнаружить, что за окном прошла целая другая жизнь.
Они сели в дальнем углу, у стены.
Ландо даже не посмотрел меню.
— Мне что-нибудь крепкое. С цитрусом.
Карлос поднял бровь.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
Первый стакан Ландо выпил почти сразу.
Алкоголь обжёг горло, но приятного облегчения не принёс. Тогда он попросил второй.
Карлос, сидевший напротив, медленно покрутил в пальцах стакан с водой.
— Эй, полегче.
Он улыбался, однако в этой улыбке было слишком мало настоящего веселья.
— Куда ты так торопишься?
Ландо рассмеялся.
Громко, чуть больше, чем требовалось.
— Да ладно тебе, Сайнс. Я свободен, под залогом, на мне висит поджог и пара трупов, а ты предлагаешь мне сидеть здесь и потягивать воду?
Он развёл руками.
— Нет уж. Сегодня гуляем по полной.
Иногда человек начинает говорить слишком много именно тогда, когда ему совершенно нечего сказать.
Ландо говорил.
Он вспоминал старые поездки, нелепые случаи, какие-то гостиницы, аэропорты, чужие квартиры, в которых они когда-то просыпались после слишком долгих вечеринок. Он рассказывал истории, которые Карлос уже слышал, и всё равно смеялся в нужных местах, потому что иногда дружба заключается не в том, чтобы помнить историю, а в том, чтобы позволить человеку рассказать её ещё раз.
Ландо смеялся тоже.
Только смех его звучал немного неестественно.
Как звук, который слишком долго не использовали.
Карлос слушал, иногда улыбался, иногда отвечал, но взгляд его всё время возвращался к стакану в руке Ландо.
К тому, как быстро он пустел.
К тому, как быстро появлялся следующий.
К тому, как Ландо время от времени на долю секунды переставал улыбаться, словно забывал, что сейчас должен изображать человека, которому хорошо.
Когда Ландо потянулся к официанту за третьим стаканом, Карлос вдруг накрыл его руку своей.
— Ландо.
Всего одно слово.
Но в нём было столько всего, что на мгновение Ландо захотелось убрать руку и просто исчезнуть.
Он всё же усмехнулся.
— М-м?
— Пожалуйста, больше никогда не думай об этом.
Ландо замер.
За их спинами тихо играло пианино. Кто-то в другом конце бара смеялся и на улице проехала машина, и свет фар на несколько секунд скользнул по окну.
— О чём именно? — спросил Ландо.
— Ты знаешь.
Карлос не улыбнулся.
— Ландо. Не заставляй меня говорить это вслух.
В голосе Карлоса уже не осталось ни тени улыбки.
Ландо посмотрел на него и вдруг подумал, что странно видеть человека, который боится за тебя, когда ты сам больше ничего не боишься.
Это почти несправедливо.
Один человек уже выбрался из собственной пропасти, пусть и не туда, куда следовало, а второй всё ещё стоял на её краю и пытался протянуть ему руку.
— Хорошо, — тихо сказал Ландо. — Но ничего не обещаю.
Карлос сжал кулак.
— Да что с тобой происходит?
Ландо поднял глаза.
— Что?
— Ты вообще слышишь себя? Что ты с собой делаешь? Зачем ты так говоришь?
— А что? — резко спросил он. — Это моя жизнь, Карлос. Что хочу, то и делаю.
Он наклонился ближе.
— Или мне нужно разрешение получить?
Карлос молчал.
— У отца спросить? У мамы?
Ландо усмехнулся.
— А, точно. Они ведь мертвы.
Карлос отпрянул, словно эти слова действительно могли ударить физически.
Несколько секунд он ничего не говорил.
Карлос тяжело вдохнул.
— Живи ради себя, Ландо.
Он говорил тихо, почти шёпотом.
— Не ради них. Не ради меня и не ради того, каким ты должен был стать. Просто ради себя.
Ландо опустил взгляд.
В стакане плавали кубики льда.
Они медленно сталкивались друг с другом, издавая маленький стеклянный звук, который почему-то казался ему гораздо важнее всего разговора.
— Я устал жить, Карлос.
Карлос ничего не ответил.
Ландо продолжил, глядя на лёд:
— Я правда устал. Из года в год ты тонешь в одном и том же. Пытаешься выбраться, обещаешь себе, что в следующий раз всё будет иначе, а потом снова оказываешься в той же воде. И в какой-то момент начинаешь думать, что проблема вообще не в обстоятельствах.
Он провёл пальцем по краю стакана.
— Не в отце. Не в детстве. Не в том, что с тобой сделали другие люди. Не в травмах, которые ты таскаешь за собой, словно старый чемодан, который никто не просил тебя брать.
Ландо усмехнулся.
— Может быть, проблема просто в тебе.
Карлос смотрел на него молча.
— Может быть, я просто человек, который не умеет отвечать за собственную жизнь, — продолжил Ландо. — И знаешь, что самое мерзкое? Когда наконец понимаешь это, тебе не становится легче.
Он поднял глаза.
— Потому что тогда уже некого винить.
Музыка продолжала играть.
Официант прошёл мимо их столика, даже не взглянув в их сторону.
В баре было тепло, но Ландо почему-то чувствовал холод.
Карлос открыл рот, словно собирался что-то сказать, но так и не сказал.
— Блядь, — наконец выдохнул он и провёл ладонью по лицу. — Я даже не знаю, что тебе на это ответить.
Ландо посмотрел на него.
И впервые за весь вечер его улыбка оказалась настоящей.
Усталой и почти незаметной.
— Тебе не нужно отвечать.
Карлос поднял глаза.
— Правда.
Ландо немного откинулся на спинку дивана.
— Я просто хотел сказать это кому-нибудь.
Он замолчал, а потом добавил:
— И я правда ценю, что ты приехал.
Карлос смотрел на него так, словно хотел запомнить его именно таким — не весёлым, не сильным, не тем Ландо, которого привыкли видеть остальные, а человеком, который впервые за долгое время перестал притворяться, будто знает, что делать дальше.
— Но…
— Всё нормально, — мягко перебил его Ландо.
Он снова посмотрел на стакан.
Лёд уже почти растаял.
— Правда.
На несколько секунд между ними повисла тишина.
Ландо медленно поднял глаза.
— Всё нормально, Карлос.
И Карлос ничего не ответил.
Просто остался сидеть напротив.
Иногда человеку не нужно спасение в привычном смысле этого слова.
Иногда ему нужно лишь, чтобы кто-то сел рядом и не ушёл, пока ночь не закончится.
Ландо поставил пустой стакан на стол.
Стеклянное дно глухо коснулось дерева, и этот короткий звук почему-то показался ему окончательным.
Ландо посмотрел на него несколько секунд, словно хотел убедиться, что внутри действительно ничего не осталось.
Потом поднял глаза.
— Я хочу домой.
Карлос сразу напрягся.
Это было почти незаметно: чуть изменилось выражение лица, взгляд стал внимательнее, а пальцы крепче сжали стакан с водой.
— Может, переночуешь у меня?
Он говорил спокойно, но Ландо уже достаточно хорошо его знал, чтобы услышать тревогу за этим спокойствием.
— Места хватит. Ты же знаешь.
Ландо покачал головой.
— Нет.
— Ландо…
— Я к себе.
Он немного помолчал.
— Не хочу Ребекку обременять. Ей сейчас только меня в доме не хватало.
Карлос нахмурился.
— Ты никого не обременяешь. Ребекка всё понимает. Она сама спрашивала про тебя.
— Знаю.
— Тогда…
— Не хочу я, Карлос.
Карлос несколько секунд смотрел на него.
Наверное, ему хотелось возразить. Наверное, он хотел сказать ещё что-нибудь — что угодно, лишь бы не позволить Ландо снова остаться одному со своими мыслями.
Карлос тяжело вздохнул и кивнул.
— Хорошо.
Он расплатился за напитки, и вскоре они вышли наружу.
Дождь почти закончился, но город всё ещё был мокрым, словно не успел решить, стоит ли ему снова начинать жить. Асфальт отражал вывески, окна и красные огни светофоров, а где-то далеко, за несколькими домами, слышался приглушённый шум машин.
Они молча дошли до автомобиля.
Карлос открыл Ландо дверь, дождался, пока тот сядет, и только потом обошёл машину.
Через несколько секунд заработал двигатель.
Дорога до дома занимала около двадцати минут. Слишком мало, чтобы успеть забыть что-нибудь важное, и слишком много, чтобы молчание не стало заметным.
Карлос вёл машину, не включая музыку.
Ландо смотрел в окно.
Город двигался мимо них медленно и бесшумно. В мокром стекле отражалось его собственное лицо, и иногда ему казалось, что он смотрит на совершенно незнакомого человека.
Наверное, в каждом из нас живёт несколько людей.
Один просыпается утром и делает вид, что знает, куда идёт.
Другой появляется поздно ночью, когда все остальные замолкают, и задаёт вопросы, на которые никто не просил его отвечать.
А третий просто сидит у окна автомобиля и смотрит на огни, пока город проносится мимо.
Карлос первым нарушил молчание.
— У нас, кстати, новое дело появилось.
Ландо повернул голову.
— Да?
— Полный завал в отделе.
В голосе Карлоса впервые за последние полчаса появилось что-то почти обычное.
Рабочая интонация.
Та самая, которую Ландо слышал сотни раз.
— Что случилось?
Карлос посмотрел на дорогу.
— Удушение.
Одно слово повисло между ними.
— Жертву нашли вечером. Пока вообще ничего. Ни одной нормальной улики. Всё подчищено так, будто человек заранее знал, что делает.
Он чуть сильнее сжал руль.
— Настоящий сериал.
Ландо приподнял бровь.
— Интересно.
Карлос бросил на него короткий взгляд.
— Хочешь, буду рассказывать?
— О деле?
— Ага.
Ландо усмехнулся.
— Ты же понимаешь, что это незаконно, Сайнс?
— Что именно?
— Сливать информацию о текущем расследовании постороннему человеку.
Он сделал небольшую паузу.
— Особенно подозреваемому.
Карлос фыркнул.
— А разве сейчас это имеет значение?
Он слегка повернул руль, плавно проходя поворот.
— Мы с тобой, между прочим, самые честные люди в этом городе.
Ландо посмотрел на него.
— Говори за себя, Сайнс.
Карлос покосился на него.
— Хватит фамильярничать, Норрис.
Он сказал это с такой преувеличенной строгостью, что Ландо не выдержал.
Сначала тихо рассмеялся и потом чуть громче.
Карлос посмотрел на него на светофоре и тоже улыбнулся.
На несколько секунд всё стало удивительно простым.
Была только машина, и два человека, которые ехали по ночному городу, делая вид, что завтра обязательно наступит.
И, может быть, иногда этого действительно было достаточно.
Ландо отстегнул ремень безопасности и толкнул дверцу машины.
Холодный ночной воздух сразу коснулся лица. После нескольких часов, проведённых в закрытых помещениях, в которых воздух был наполнен алкоголем, табачным запахом и чужими голосами, эта прохлада показалась почти приятной.
Карлос заглушил двигатель и вышел следом.
— Ты что, меня до самой квартиры проводить хочешь? — спросил Ландо, оглянувшись на него возле подъезда.
— Так точно.
Карлос сказал это совершенно серьёзно, будто получил официальный приказ и теперь намеревался выполнить его до последней детали.
Ландо усмехнулся.
— Какой ты всё-таки навязчивый.
— А ты какой-то слишком разговорчивый сегодня.
— Это комплимент?
— Нет.
Они вошли в подъезд.
Лифт поднялся почти бесшумно, и через несколько секунд двери раскрылись на нужном этаже. Здесь всё было так же, как несколько часов назад: приглушённый свет, тёмные окна, ровное гудение вентиляции и та особенная ночная тишина, которая появляется в многоквартирных домах после полуночи, когда за каждой дверью кто-то спит, смотрит телевизор или лежит без сна, думая о вещах, о которых никогда не расскажет соседям.
Ландо остановился возле своей двери.
Достал ключи и покрутил их между пальцами.
Потом посмотрел на Карлоса.
— Можешь зайти.
Карлос чуть поднял бровь.
— Уверен?
— Хочешь чай?
— От воды бы не отказался.
Он потёр шею и поморщился.
— После той пиццы на работе у меня сушняк такой, будто я всю ночь провёл в пустыне.
— Заходи.
Ландо открыл дверь.
Карлос вошёл первым и направился на кухню, а Ландо прошёл следом. В квартире было тихо и тепло. После дождя за окном стекло слегка запотело, и огни соседних домов расплывались на нём бесформенными пятнами.
Ландо достал стакан и налил холодной воды из фильтра.
Карлос выпил почти половину сразу, потом поставил стакан на стол и с удовольствием выдохнул.
— Вот. Теперь человек снова способен функционировать.
— Никогда не понимал, почему вода после плохой еды кажется такой вкусной.
— Потому что организм умнее нас.
— Это сомнительно.
Карлос усмехнулся.
И всё снова стало почти обычным.
Почти. Потому что через несколько секунд из прихожей донёсся тихий стук.
Один раз. Потом ещё один.
Ландо нахмурился.
— Блядь…
Он посмотрел в сторону двери.
— Кто там ещё?
— Может, я открою? — тут же спросил Карлос.
Он уже взялся за стакан, но остановился.
— Не надо. Я сам.
Ландо вышел в коридор.
Подошёл к двери и повернул замок.
На площадке стоял Оскар.
В одной руке у него был поводок. На другом конце поводка стоял Макс — небольшой пёс, который, увидев Ландо, сразу поднял голову.
— Привет ещё раз, — спокойно сказал Оскар.
В его голосе не было ни удивления, ни смущения от того, что он пришёл так поздно.
— Макс никак не может заснуть. Думаю, это из-за тебя.
Он слегка потянул поводок и пёс сделал шаг вперёд.
— Может, с тобой ему будет спокойнее.
Ландо посмотрел на Макса.
Тот смотрел на него своими сонными глазами, словно действительно ждал именно его.
— Конечно.
Ландо протянул руку и в этот момент из кухни показался Карлос.
Он остановился, увидев собаку.
— Ого.
Карлос улыбнулся.
— Собака.
Оскар медленно повернул голову. Сначала посмотрел на Карлоса.
Потом на Ландо.
Потом снова на Карлоса.
Это продолжалось всего несколько секунд, но почему-то показалось Ландо длиннее, чем должно было.
Взгляд Оскара изменился.
Совсем немного. Настолько, что человек, который не знал его, скорее всего, ничего бы не заметил.
Потом выражение его лица снова стало совершенно обычным.
— Спасибо, Оскар, — быстро сказал Ландо.
Он взял поводок.
Макс тут же сделал шаг к нему, и Ландо, не раздумывая, подхватил пса на руки.
Тот тихо заскулил, уткнулся носом ему в шею и почти сразу расслабился.
— Спокойной ночи, — сказал Оскар.
— Спокойной.
Дверь закрылась.
Ландо ещё несколько секунд стоял неподвижно.
Не потому, что думал об Оскаре. Просто ему было приятно чувствовать тёплое тело Макса у себя на руках.
Он прошёл в комнату и сел на диван. Осторожно уложил пса себе на колени и Макс тяжело вздохнул, словно наконец-то позволил себе перестать ждать чего-то плохого, и прикрыл глаза.
Ландо провёл ладонью по его загривку.
Медленно.
Раз за разом.
— Тише, тише…
Голос его стал почти шёпотом.
— Всё хорошо, Макс.
Карлос остановился рядом.
Несколько секунд он наблюдал за ними, а потом улыбнулся.
— В честь кого его назвали?
Ландо тоже посмотрел на Макса.
И улыбнулся.
Совсем чуть-чуть.
— Не знаю.
Он снова погладил пса.
Но улыбка исчезла так же быстро, как появилась.
Ландо поднял голову.
— Ты знаешь Оскара?
Он постарался произнести это как можно небрежнее.
Карлос пожал плечами и сделал ещё один глоток воды.
— А, соседа твоего?
— Да.
— Конечно.
Карлос поставил стакан.
— Он проходил свидетелем по новому делу.
Ландо перестал гладить Макса.
— По какому?
— По тому самому.
Карлос посмотрел на него.
— По делу об удушении, о котором я тебе рассказывал.
Что-то внутри Ландо тихо щёлкнуло.
Просто несколько деталей, до этого лежавших в разных углах его сознания, вдруг начали медленно сдвигаться друг к другу.
Оскар.
Ландо посмотрел на Макса.
Пёс мирно спал у него на коленях, совершенно не подозревая, что человек рядом с ним только что начал смотреть на знакомую квартиру напротив совсем другими глазами.
Ты ещё не можешь объяснить, почему оно появилось, но уже понимаешь, что прежняя картина мира больше не складывается.
Ландо медленно поднял взгляд.
— Интересно…