не думать

Ландо застыл на пороге.

Вопрос Оскара прозвучал почти шёпотом, и всё же в нём было что-то такое, от чего по спине Ландо прошёл холод. Иногда тихий голос действует сильнее крика. Крик хотя бы оставляет человеку возможность защищаться, а тихие слова просто входят внутрь и остаются там, где их уже невозможно не слышать.

— С чего ты так решил? — спросил Ландо.

Он старался говорить спокойно, но собственный голос показался ему чужим, словно его произнёс кто-то другой.

Оскар прислонился плечом к дверному косяку и посмотрел на него. В его взгляде не было ни раздражения, ни удивления, будто он уже некоторое время ждал именно этого вопроса.

— Не притворяйся дурачком, Норрис. Что случилось?

Ландо посмотрел на Макса.
На белой повязке уже проступило маленькое пятно крови. Ландо медленно опустил его на пол, и Макс почти сразу лёг, положив морду ему на ботинок.

Почему-то именно это окончательно убедило Ландо, что отступать больше некуда.

Он выпрямился.

— Хорошо. Раз уж мы начали этот разговор, я скажу прямо.

Он сделал шаг вперёд.

— Ты что-то подсыпал мне тогда, Оскар? В ту ночь перед пожаром?

Оскар не ответил сразу.

На его лице ничего не произошло. Не дрогнули губы, не изменился взгляд. Он просто смотрел на Ландо.

— Да.

Одно слово и после него квартира стала какой-то другой.

Ландо несколько секунд просто стоял и смотрел на него. В голове было пусто, а потом вдруг стало слишком много мыслей одновременно. Они налетели друг на друга, как машины на мокрой трассе, и ни одна не смогла остановиться.

Злость пришла внезапно, без предупреждения, словно всё это время терпеливо ждала где-то глубоко внутри, чтобы теперь одним движением подняться к горлу и заставить его забыть обо всём, кроме человека, стоявшего перед ним. Ландо сам не заметил, как сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними.

Ещё один.

Он оказался почти вплотную к Оскару.

— Зачем?

— Я думал, так будет лучше.

Оскар произнёс это совершенно спокойно.

— Ты был сам не свой. Не мог успокоиться. Почти не спал. А после всего, что ты рассказал про своего отца…

Он сделал небольшую паузу.

— Я знал, что вы не очень хорошо ладили.

— И поэтому решил меня вырубить?

В голосе Ландо появилась усмешка.

— Я решил, что тебе нужно поспать.

— Ты решил.

Ландо повторил эти два слова так, словно пробовал их на вкус.

— Просто решил.

Оскар кивнул.

— Ты бы не согласился, если бы я спросил.

— Конечно, не согласился бы!

Ландо почти выкрикнул это.

— Это моя жизнь, Пиастри! Ты вообще понимаешь? Моя жизнь. Я сам решаю, что мне делать, куда идти и что со мной происходит. Ты не можешь просто взять и…

Он остановился.
Потому что Оскар плакал.

Это произошло настолько тихо, что сначала Ландо даже не понял, что именно увидел. На щеке Оскара появилась маленькая прозрачная точка, медленно прошла вниз и исчезла где-то возле подбородка.

Оскар не вытер её и просто стоял. Ландо вдруг подумал, что никогда раньше не видел его плачущим. Возможно, он вообще не знал, как выглядит настоящий Оскар.

Эта мысль была неприятной.

— Прости, — сказал Оскар.

Его голос стал тише.

— Я не думал, что всё так произойдёт.

Ландо отвёл взгляд.

Ландо вдруг почувствовал усталость. Сил больше не оставалось ни на крик, ни на новые вопросы, ни на попытки разобраться в том, что произошло. Хотелось только тишины. Чтобы никто ничего не объяснял, не оправдывался и не ждал от него ответа. Просто немного побыть в покое и хотя бы ненадолго перестать думать.

— Блядь… Я даже не знаю, что тебе сказать.

Оскар молчал.

— Как мне теперь тебе доверять?

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом Оскар спросил:

— А ты доверял мне?

Ландо посмотрел на него и не смог ответить сразу.

— Может быть.

Он сказал это так тихо, что сам едва услышал.

— Чёрт. Я не знаю.

Оскар опустил глаза.

За окном проехала машина, через несколько секунд где-то хлопнула дверь. На кухне монотонно гудел холодильник, и эти обычные звуки особенно остро напоминали о том, что за пределами этой квартиры ничего не изменилось.

Всё продолжалось своим чередом, хотя для Ландо в этот момент привычный порядок вещей уже перестал существовать.

Оскар вытер щёку тыльной стороной ладони.

— Оставь Макса у меня.

Ландо нахмурился.

— Что?

— Ему нужен уход. Я могу заниматься его лапой. Обрабатывать рану, следить за состоянием.

Он посмотрел на пса.

— А ты сейчас постоянно занят.

Ландо тоже посмотрел на Макса.

Пёс поднял голову и посмотрел сначала на него, потом на Оскара, а затем снова положил морду на пол.

Всё это казалось Ландо каким-то неправильным. Слишком много всего произошло за один вечер, слишком много осталось между ними недосказанным, но Максу было всё равно. Он просто лежал рядом, спокойно дышал и время от времени смотрел на Ландо, будто ничего другого ему сейчас не требовалось.

Норрис присел рядом и медленно провёл ладонью по его голове.

Оскар молчал. Не пытался убедить его, не оправдывался и не просил принять решение прямо сейчас. Он просто оставался на месте, позволяя Ландо самому решить, что делать дальше.

И именно это почему-то сбивало с толку сильнее всего.

— Хорошо, — наконец сказал Ландо.

Он посмотрел на Оскара.

— Оставь его у себя.

Оскар кивнул.

И на какое-то время они просто стояли в прихожей, каждый думая о своём, а между ними лежал пёс с перевязанной лапой, который ничего не знал .

Только потом Ландо понял одну простую вещь. Иногда человек становится тебе чужим не тогда, когда ты узнаёшь о нём что-то страшное. А тогда, когда впервые понимаешь, насколько мало ты знал его до этого.

Ландо постоял ещё несколько секунд, будто ждал, что кто-нибудь из них скажет что-то, после чего всё происходящее станет понятнее. Но Оскар молчал. Поэтому Ландо просто сделал шаг назад и закрыл дверь.

Оказавшись в своей квартире, он не стал разуваться. Повернул ключ в замке и несколько секунд стоял неподвижно, глядя перед собой.

Здесь было тихо. В квартире больше не было привычных звуков. Не было когтей по полу, короткого поскуливания из комнаты и тяжёлого дыхания возле дивана. Даже холодильник на кухне казался слишком далёким.

Ландо включил свет.

Комната выглядела точно так же, как несколько часов назад. Диван, стол, чашка, оставленная возле раковины. Куртка, брошенная на спинку стула. Ничего не изменилось.

Только Макса здесь больше не было. Ландо посмотрел на пустой коврик у двери и вдруг усмехнулся. Получилось тихо и неровно. Он сам не понял, почему смеётся.

Потом прошёл на кухню.

Открыл холодильник и долго смотрел внутрь, хотя прекрасно знал, что именно там лежит. На нижней полке стояла почти пустая бутылка виски. Он взял её, закрыл холодильник и снял крышку.

Стакан искать не хотелось. Первый глоток обжёг горло. Второй оказался немного легче. После третьего Ландо перестал считать.

Он пил, стоя посреди кухни и смотря в одну точку перед собой. Виски не помогал забыть. и ничего не становилось проще.

В голове по-прежнему оставались отец, пожар и Оскар . Всё это продолжало существовать одновременно, не складываясь ни во что цельное.

Когда бутылка опустела, Ландо поставил её на стол.

— Блядь, — сказал он тихо.

Это было единственное слово, которое сейчас подходило.

Он устал.

Устал объяснять, что не сделал того, в чём его обвиняют. Устал вспоминать каждую деталь той ночи. Устал думать о том, кому можно верить, а кому нельзя. Устал просыпаться с одной мыслью и ложиться спать с той же самой.

Он включил воду в ванной и несколько раз умыл лицо. Холодная вода стекала по подбородку, капала в раковину.

Ландо поднял голову.

В зеркальном шкафчике над раковиной отражалось его лицо. Бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами и растрёпанными волосами.

Он некоторое время просто смотрел на себя.

Потом открыл шкафчик.

За бинтами и старыми упаковками лекарств находилось то, о чём он старался не думать.

Оружие.

Норрис достал его и положил на край раковины. Несколько секунд он смотрел на пистолет, не двигаясь. Потом взял его в руку.

Ландо снова посмотрел в зеркало. Он почти не узнавал человека, который смотрел на него оттуда.

В памяти неожиданно появился голос матери.

Когда-то она говорила с ним спокойно.

«Ты сильный, Ландо. Ты должен жить. Ты должен выстоять».

Он помнил её голос лучше, чем собственное детство. Некоторое время Ландо смотрел на своё отражение, а потом тихо сказал:

— Я слабый.

Он сделал паузу.

— И что с того?

Ответа не было и только вода продолжала капать из крана.

Ландо думал о Максе. Теперь тот был у Оскара. У Оскара была работа, знания и возможность нормально за ним ухаживать. Максу там действительно могло быть лучше.

Потом он подумал о Карлосе. У Карлоса была семья, работа и собственная жизнь. Ему и без того хватало забот.

Ландо медленно опустил взгляд. У него ничего этого больше не было.

Отец умер и компания исчезла из его жизни.
Дом перестал быть домом. Люди, которым он доверял, теперь казались частью чего-то, чего он не понимал. А впереди снова были вопросы, полиция и необходимость каждый раз доказывать, что он не виноват.

Он закрыл глаза. На несколько секунд в ванной стало совсем тихо.

Мысли текли странно спокойно и гладко, будто разум уже принял решение. Если он уйдет прямо сейчас, всё наконец закончится. Никто больше не пострадает из-за него.

Указательный палец лег на шершавый спусковой крючок. Ландо прикрыл глаза, делая последний, глубокий вдох, готовясь нажать.

И в этот самый миг в заднем кармане его джинсов глухо и настойчиво зазудел телефон.

Вибрация отозвалась по всему телу, выбивая из суицидального транса. Ландо замер. Палец застыл на курке.

Он опустил руку и с глухим стуком положил пистолет прямо на край белой раковины. Достав из кармана вибрационный прямоугольник, Ландо взглянул на светящийся экран.

Звонок от Карлоса.

Экран продолжал вибрировать, раз за разом наполняя узкое пространство ванной бледным голубоватым светом. Ландо смотрел на имя Карлоса и не двигался, удерживая палец в миллиметре от дисплея, будто от этого крошечного расстояния зависело решение, которое он никак не мог принять. Внутри всё сжалось от усталости и напряжения: ему хотелось просто сбросить вызов, убрать телефон и вернуться к тому, что он собирался сделать несколько секунд назад, но одновременно этот звонок заставлял его оставаться здесь, в этой ванной, перед собственным отражением, продолжая слышать чужой голос, которого он совсем не ждал.

Он долго не отвечал, слушая настойчивую вибрацию, пока экран наконец не начал гаснуть. В последний момент Ландо провёл пальцем по зелёной иконке и приложил холодный телефон к уху.

— Алло? Ландо? — из динамика донёсся знакомый, немного хрипловатый голос Карлоса.

Ландо сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает тяжёлый ком, и несколько секунд молчал, прежде чем заставил себя ответить так, будто ничего особенного не произошло.

— Да, слушаю.

— Извини, что так долго не звонил, — сказал Карлос, и за его голосом Ландо услышал шум дороги и усталый вдох. — На работе полный завал, только сейчас получилось освободиться.

— Ничего, я понимаю, — глухо ответил Ландо, опираясь свободной рукой о край раковины и стараясь не смотреть в зеркало.

На несколько секунд между ними установилась тишина, но Карлос почти сразу почувствовал, что с голосом Ландо что-то не так.

— Ты что, пьян?

Ландо посмотрел на своё отражение, затем перевёл взгляд на дверь ванной, за которой осталась пустая квартира, и тихо усмехнулся.

— Может быть.

— Блядь, Норрис… — голос Карлоса сразу изменился, и в нём появилась тревога, которую Ландо слишком хорошо знал. — Ты как вообще?

Норрис тихо рассмеялся прямо в телефон, хотя сам не понимал, почему ему вдруг стало смешно. Алкоголь уже размывал мысли, усталость забирала последние силы, а слова начинали появляться сами собой, без привычного контроля.

— Ты давно не фамильярничал, — пробормотал он, прикрывая глаза. — Я вот сейчас вспомнил нашу первую встречу… Чёрт, это же было так давно.

— Ландо, ты точно в порядке? — перебил его Карлос, и где-то на другом конце раздался характерный щелчок ремня безопасности. — Мне приехать?

— Не надо, Сайнс, я в порядке, — ответил Ландо и даже покачал головой, хотя прекрасно понимал, что Карлос этого не увидит. — Правда. Ты лучше проведи время со своей женой.

— При чём тут моя жена? — в голосе Карлоса появилась резкость. — Ты ведь не чужой мне человек, Ландо. Я переживаю за тебя. Правда переживаю.

Ландо ничего не ответил.

Эти слова почему-то оказались гораздо тяжелее всего остального, что он услышал за последние несколько дней. Не чужой человек. Карлос произнёс их совершенно просто, без особого значения, будто сказал очевидную вещь, о которой не стоило даже задумываться, но Ландо вдруг почувствовал, как от них стало трудно дышать.

Он медленно поднял глаза на зеркало.

В стекле отражался человек, которого он почти перестал узнавать: бледное лицо, растрёпанные волосы, покрасневшие глаза и выражение, в котором не осталось ничего от того Ландо, каким его привыкли видеть окружающие.

Слеза появилась совершенно незаметно и медленно прошла по щеке. Ландо быстро отвернулся, но это уже ничего не меняло. Глаза начали наполняться слезами, и отражение в зеркале постепенно стало расплываться, теряя очертания.

Он сжал челюсть, стараясь удержать голос, но почувствовал, что ещё немного — и Карлос всё услышит.

— Ладно, Карлос… Я тебе потом перезвоню, — сказал он как можно спокойнее, хотя голос всё равно предательски дрогнул.

— Стой, Ландо, не сбрасывай, я—

Ландо нажал на экран раньше, чем Карлос успел закончить.

В ванной снова стало тихо.

Он несколько секунд продолжал держать телефон возле уха, словно разговор ещё не закончился и Карлос всё ещё мог что-то сказать, после чего медленно опустил руку и бросил телефон на стиральную машину.

И тогда он больше не смог сдерживаться.

Слёзы, которые он удерживал последние несколько минут, теперь текли по лицу одна за другой, и Ландо уже не пытался их остановить. Он резко повернул вентиль крана до упора, и ледяная вода с сильным шумом ударила в раковину, заглушая его дыхание и собственные всхлипы.

Ландо наклонился над раковиной и начал умываться, проводя мокрыми ладонями по лицу снова и снова, растирая кожу до боли и пытаясь вернуть себе привычное состояние, в котором он ещё мог думать и контролировать происходящее.

Но ничего не возвращалось.

Он упёрся обеими руками в края раковины и тяжело дышал, чувствуя, как вода продолжает стекать с его подбородка и капать на белый кафель.

Рядом лежал пистолет. На его холодном металле собирались маленькие капли воды.

Ландо смотрел на него несколько секунд, а потом закрыл глаза.

— Ебучее блядство… — тихо произнёс он в пустую ванную, вытирая лицо дрожащими пальцами.

После этого он снова посмотрел в зеркало и долго ничего не говорил.
Ему вдруг стало страшно оставаться одному.