не думать

Ландо застыл.

«Когда именно ты принял таблетку в ту ночь, Ландо?»

Пальцы сильнее въелись в мягкую кожу подлокотников.В ушах снова появился давящий гул, который всегда возникал, когда он пытался подступиться к воспоминаниям о пожаре. Там была только сплошная темнота, пропитанная запахом гари и дыма. Копаться в этом прямо сейчас, под пристальным, изучающим взглядом доктора — значило добровольно шагнуть в пропасть.
Он чувствовал: если он сделает этот шаг, то просто рассыплется на куски прямо здесь .

— Я не хочу это обсуждать, — сипло, но отрезая любой путь к продолжению, произнес Ландо.

Александер слегка приподнял брови:

— Ландо, если мы не разберемся с этим…

— Я сказал, нет, — Ландо резко поднялся с кресла. Движение вышло слишком порывистым, и кресло слегка качнулось назад. — На сегодня хватит.

Он не стал ждать ответа врача. Не попрощался, не взглянул на разложенные на столе папки. Ландо просто повернулся и быстро вышел из кабинета, затянув за собой тяжелую дверь.

Выйдя из клиники, он остановился на широком крыльце и жадно глотнул свежего воздуха.

Память могла обманывать. Препараты могли искажать картинку, а доктор — задавать слишком опасные вопросы. Но у него были вещи, которые обмануть не могли: факты, время и физические следы. Человек с родимым пятном на шее, о котором говорила Магуи.

Ему нужно было зацепиться за что-то реальное, за то, что можно потрогать руками или проверить. А с собственной головой он разберется потом. Когда найдет того, кто заварил всю эту дьявольскую кашу.

Ландо сунул руки в карманы куртки, спустился по ступеням и достал телефон. Ему нужно было срочно поговорить с Фернандо.

Он сжал корпус телефона в ладони и набрал номер Фернандо, шагая по прохладной улице прочь от клиники.

Трубку подняли почти мгновенно.

— Фернандо, — быстро проговорил Ландо, перекладывая телефон к другому уху. — Есть что-нибудь новое?

На том конце провода на пару секунд зависла долгая пауза. Послышался вздох Алонсо.

— Пока ничего, Ландо. Я поднял все старые контакты и записи твоих родителей. Врагов у твоего отца как таковых не было… По крайней мере, таких, кто пошёл бы на подобное.

Ландо остановился у края тротуара, глядя на проезжающие мимо серые машины.

— Понятно… — тихо выдохнул он.

— Ты сам-то как? — спросил Фернандо.

— Пойдёт, — коротко ответил Ландо, не желая вдаваться в подробности своего визита к Александеру. Он сглотнул подступающий к горлу ком и задал главный вопрос, который давил на него с самого момента освобождения: — На сколько меня отстранили?

— Пока идёт следствие… никак, — вздохнул Фернандо. — Ты под подпиской и залогом. Ограничение на передвижение будет действовать до тех пор, пока полиция не закроет дело или не передаст его в суд.

Ландо зажмурился, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Это дохуя, — выцедил он сквозь зубы.

— Извини, Ландо, — тихо произнёс Фернандо. — Это всё, что я мог сделать в рамках закона.

— Не извиняйтесь, — резко сказал Ландо и, не дождавшись ответа, сбросил вызов.

Он опустил руку с гаснувшим экраном, оставшись один на один с шумным, чужим городом.

Ландо спустился к дороге и сел на заднее сиденье подъехавшего такси. Дверь закрылась с мягким щелчком, отрезав его от холодного осеннего воздуха.

За окном медленно проплывали серые улицы, мокрые от дождя. Фонари расплывались на стекле длинными жёлтыми пятнами, а редкие прохожие казались частью какого-то сна, который вот-вот должен был закончиться.

Водитель — усатый мужчина лет сорока, несколько раз посмотрел на Ландо в зеркало заднего вида.

— Погода совсем паршивая, да? — наконец сказал он. — Осень в этом году какая-то ранняя.

— Угу.

Ландо даже не повернул головы. Он смотрел в окно, словно за стеклом происходило что-то гораздо более важное, чем всё, что находилось внутри машины.

Водитель, поняв намёк, больше ничего не сказал. Некоторое время слышался только шорох дворников по стеклу. Потом он покрутил ручку радио, недовольно поморщился и включил на экране медиасистемы какое-то популярное новостное видео.

Из динамиков раздался громкий, хорошо поставленный голос блогера:

«…громкий скандал вокруг известной юридической династии Норрисов принимает всё более жуткие обороты. Источники в правоохранительных органах сообщают, что главным подозреваемым в деле о гибели главы семейства является его младший сын. По одной из рабочих версий следствия, мотивом для жестокого поджога и последующей расправы могла стать борьба за многомиллионное наследство…»

— Ебаный пиздец, — пробормотал водитель, качая головой. — Вот же ублюдок. Из-за бабок собственного отца сожрать готов.

Ландо почувствовал, как пальцы сами собой сжались в кулаки. Ногти впились в ладони, но боли он почти не заметил.

— Не верь всему, что тебе говорят, — произнёс он.

Голос прозвучал сухо и почти безжизненно.

— Да ага, ага, — хмыкнул водитель, перестраиваясь в соседний ряд. — Нынче никому верить нельзя.

Ландо откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Машина продолжала двигаться сквозь дождь и тогда эти слова снова возникли у него в голове.

Не верь всему, что тебе говорят.

Они звучали просто. Настолько просто, что раньше он не придал им никакого значения. Но теперь что-то изменилось.

Память медленно повернула время назад, словно кто-то осторожно прокрутил плёнку в обратную сторону.

Ночь перед пожаром и Ландо вспомнил её неожиданно ясно.

Оскар стоял в дверном проёме комнаты. На улице тогда тоже шёл дождь. Или, может быть, Ландо просто запомнил тёмное окно. Оскар смотрел на него своим обычным непроницаемым взглядом.

— Не верь всему, что тебе говорят.

Он произнёс это спокойно, почти буднично , затем вышел и тихо прикрыл дверь.

Ландо остался один.

Он тогда не стал думать о сказанном. Просто забрался под плед, уткнулся лицом в подушку и закрыл глаза.

Алкоголь уже тяжело шумел в голове. Сознание постепенно становилось вязким, мысли теряли очертания, а потом пришёл сон — глубокий и беспросветный.

Без золпидема.

Ландо резко открыл глаза и дыхание на мгновение перехватило.

Без золпидема.

Он снова прокрутил ту ночь в памяти.

Он не принимал таблетку.
Её вообще не было в его организме.

Тогда почему он отключился так быстро?

Почему провалился в сон, из которого не мог выбраться долгие часы?

Вопрос возник раньше ответа.

Оскар?..

Мысль ударила неожиданно сильно, почти физически и Ландо выпрямился на сиденье.

Неужели Оскар что-то подмешал ему в напиток?

Неужели человек, которому он позволил находиться рядом с собой, действительно был причастен ко всему этому?

За окном продолжал идти дождь.

Машина ехала вперёд, а Ландо вдруг понял, насколько мало он знает об Оскаре.

Всего несколько месяцев.

Несколько месяцев — и человек уже успел стать частью его повседневной жизни настолько незаметно, что Ландо перестал задаваться простыми вопросами.

Откуда он вообще появился? Чем на самом деле занимается?

Ландо открыл глаза и посмотрел на отражение собственного лица в тёмном окне.

Страх постепенно отступал и на его место приходило другое чувство.

Ярость.

Он не знал, виновен ли Оскар.

Пока не знал.

Но теперь у него появился вопрос, на который он собирался получить ответ.

И ждать до завтра Ландо не собирался.

Ландо вышел из такси и направился к подъезду.

В лифте он нажал кнопку своего этажа и прислонился спиной к холодной металлической стене. Кабина медленно поползла вверх, издавая знакомый глухой гул.

Пока менялись цифры на табло, в памяти неожиданно всплыл день, когда они впервые встретились.

Это тоже произошло здесь.

В этом тесном металлическом пространстве, где человеку особенно некуда деть взгляд и собственные мысли.

Оскар тогда стоял напротив него и смотрел куда-то поверх его плеча. Ландо ещё в тот момент подумал, что в этом парне есть что-то странное. Будто он находился здесь только телом, а мыслями — где-то далеко, куда Ландо не мог за ним последовать.

Тогда это показалось просто особенностью характера. Теперь воспоминание выглядело иначе.

Лифт остановился и двери разъехались.

Ландо вышел на свой этаж и остановился перед собственной дверью. Напротив находилась квартира Оскара и дверь молча смотрела на него.

В голове крутились вопросы.

Слишком много вопросов.

Но Ландо решил не торопиться. Сначала нужно было зайти домой, найти Макса, покормить его, немного прийти в себя, а уже потом поговорить с Оскаром. Или потребовать от него объяснений.

Он вставил ключ в замок и повернул его.

— Макс, я дома!

Ответа не последовало.

Ландо замер. Обычно пёс встречал его почти сразу. Слышался торопливый стук когтей по ламинату, потом тяжёлое дыхание и радостное движение навстречу. Но, сейчас квартира была совершенно тихой.

Пустой.

Ландо нахмурился и прошёл на кухню. Миска стояла на своём месте и корм нетронутый. Он несколько секунд просто смотрел на неё, будто не мог понять, что именно видит. Потом внутри что-то оборвалось.

— Макс?

Он проверил каждую комнату ещё раз, хотя уже знал, что это бессмысленно.

Макса не было.

Паника подступила к горлу так быстро, что стало трудно дышать и Ландо выскочил обратно в подъезд.

— Макс!

Его голос гулко ударился о стены.

— Макс, ко мне!

Тишина.

Из-за закрытой двери квартиры Оскара донёсся короткий, отрывистый лай.

Ландо застыл. Он знал этот звук и знал его слишком хорошо.

Макс.

На несколько секунд всё вокруг будто стало неподвижным. Даже гул лифта за спиной куда-то исчез. В голове одновременно вспыхнуло всё, о чём он пытался не думать.

Страх мгновенно превратился в ярость. Ландо бросился к двери и ударил по ней кулаком.

Раз.Другой. Третий.

— Оскар!

Он колотил всё сильнее, уже не чувствуя боли в костяшках.

— Открой дверь! Быстрее, блядь!

За дверью было тихо и Ландо снова ударил по ней.

— Оскар, ёб твою мать!

Его дыхание сбилось.

— Если ты сейчас же не откроешь, я тебя убью!

Дверь распахнулась почти сразу, словно Оскар всё это время стоял по другую сторону и просто ждал, когда Ландо наконец перестанет колотить в неё кулаками.
На пороге он появился в несколько неожиданном для себя виде: волосы растрёпаны после сна, рубашка небрежно расстёгнута у горла, а на лице застыло такое искреннее и неподдельное замешательство, будто он совершенно не понимал, почему посреди ночи его сосед решил устроить под дверью небольшую истерику.

— Ландо?.. Ты чего орёшь?

— Где Макс?! — гаркнул Ландо, едва переводя дыхание и глядя на Оскара так, словно ещё секунда — и он действительно вцепится ему в горло, не дав себе времени ни подумать, ни усомниться в собственных подозрениях.

Оскар несколько секунд молча смотрел на него, после чего без единого лишнего слова отступил в сторону и распахнул дверь шире, предоставляя Ландо возможность самому увидеть то, что находилось внутри.

Ландо ворвался в квартиру.

Первое, что он увидел, был Макс, лежавший на мягком ковре посреди гостиной. Пёс, услышав знакомые шаги и почувствовав присутствие хозяина, приподнял голову и тихо заскулил, словно только этого и ждал всё это время.

— О боже… Макс.

Ландо опустился перед ним на колени настолько резко, что даже не почувствовал удара коленей о пол, обхватил собаку за шею и на несколько секунд уткнулся лицом в тёплую шерсть, пытаясь убедиться не столько в том, что Макс действительно здесь, сколько в том, что с ним всё ещё всё в порядке.

— Что ты тут делал?..

Он погладил его по голове, провёл ладонью по спине, словно проверяя каждую часть тела, а затем резко поднял взгляд на Оскара.

— Какого хуя он у тебя?!

Оскар всё это время стоял у дверного косяка, скрестив руки на груди, и наблюдал за ним.

— Я не знаю, как именно ты закрыл свою квартиру, но дверь была не заперта, — сказал он наконец, и голос его оставался настолько ровным, что на фоне Ландо это спокойствие казалось почти неестественным. — Макс вышел в подъезд, потом побежал вниз, оступился на лестнице и сильно поранил лапу. Я услышал шум, забрал его к себе и хотел просто обработать рану. Прости, что сразу не сказал тебе.

Ландо ничего не ответил.

Только теперь он заметил то, что до этого не сумел разглядеть из-за собственного страха: передняя лапа Макса была аккуратно перебинтована белым бинтом. Злость внутри Ландо начала гаснуть так же быстро, как вспыхнула.

Оставалось только неприятное чувство неловкости, которое медленно поднималось откуда-то из живота и заставляло его избегать взгляда Оскара.

— А… ой.

Он провёл ладонью по шерсти Макса и тихо добавил:

— Спасибо.

Оскар слегка качнул головой, будто благодарность была чем-то совершенно несущественным.

— Лучше, если он пока побудет у меня. На ковре ему мягче, да и ходить ему сейчас тяжело.

Ландо посмотрел на пса, потом на Оскара, словно пытался решить, какой из двух вариантов казался ему менее неправильным.

— Думаю, ему будет лучше со мной, — наконец сказал он, осторожно подхватывая Макса на руки. — Если что, я сам позвоню ветеринару.

На губах Оскара появилась едва заметная улыбка.

Он чуть приподнял бровь, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на удивление.

— Ты что, забыл? Я сам ветеринар.

Ландо на мгновение застыл.

— Я…

Он отвёл взгляд, чувствуя себя нелепо, потому что ещё несколько минут назад был готов обвинить этого человека в чём угодно, а теперь стоял посреди его гостиной с собакой на руках и не мог придумать ни одного нормального объяснения собственному поведению.

— Я просто не хочу тебя напрягать.

— Мне совершенно не трудно, — спокойно ответил Оскар, пожав плечами. — Но если хочешь забрать его к себе, я не против.

Ландо едва заметно улыбнулся, скорее из вежливости, чем от настоящего облегчения, и осторожно поправил Макса на руках, стараясь не задеть перебинтованную лапу.

Он уже собирался выйти, когда за его спиной прозвучал голос Оскара.

Голос стал тихим и внимательным, словно Оскар только сейчас решил задать вопрос, который всё это время держал при себе.

— Норрис…

Ландо остановился.

Несколько секунд он стоял спиной к Оскару, чувствуя на руках тяжесть тёплого тела Макса и слыша только собственное дыхание.

— Ты что, боишься меня?