не чужие

Взгляд скользил по коротко стриженному затылку, по крепкой шее с ровным загаром, по широким плечам, легко рисовавшимся под шелковой рубашкой. 

   Ему приходилось напоминать себе о том, что там ему и место — за спиной. Защищать, прикрывать, прятать за собой; но раньше это было удобно делать и с места по правую руку. Теперь он почти не смотрит в глаза. 

   — …да, босс.

   Дверь за Тецу захлопнулась, и Хироки успел увидеть только мелькнувшее в проеме усталое лицо Маюми. Ей-то, наверное, было тяжелее других, с ненужными хлопотами. 

   Он отошел, игнорируя любопытные взгляды других, не столь приближенных. Непривычная рассеянность Хироки не укрылась от Дайчи; он поманил его за собой, увлекая в гараж, надеясь, что хотя бы там можно будет дождаться возвращения босса без лишних глаз. Ошибся, конечно: даже там то и дело шмыгали знакомые, у которых, разумеется, внезапно появились связанные с автомобилями дела. 

   Тяжело опустившись на высокий стул у барной стойки в стороне, Хироки устало прикрыл глаза. Лязг инструментов и тихие переругивания Дайчи с двигателем успокаивали, напоминая о первых испытательных днях. Это было так давно. 

   — Неужели все так плохо?

   Хироки раздраженно повел плечом и отвернулся. Какая разница, что кажется ему самому? Да и не кажется ему: только телохранитель проводит столько времени с боссом, но даже другие, помельче, говорят о том, как младший Торадзуки потерял голову. Вся затеянная поездка в Корею тому доказательство. Дорогое и сумасбродное. 

   Он даже рассказал о ней вредному старику. Тот, правда, только ворчал и поджимал губы, но Хироки не нужна была поддержка — он вполне мог говорить за двоих. Да и не только говорить. 

   — Да не знаю я, — хмуро отозвался Хироки, заметив, что пауза затянулась, и отвернулся, чуть не уткнувшись носом в стену. Улыбка от воспоминания не вязалась с тоскливым настроением, но стереть её никак не выходило. — Хочешь, сам пойди да спроси: босс, ты не в своем уме?

   — А знаешь, кто ещё сам не свой? — мурлыкнул откуда-то из-под крышки капота склонившийся Дайчи. 

   — Завались, — буркнул Хироки и зарылся лицом в скрещенные на столе руки. 

   Может, ему стоило бы остаться вышибалой в стрип-клубе. Да, с такой зарплатой только ветку в рисоварке варить, но к людям там не привяжешься. Не к кому. Тут все как свои, и босс особенно свой. Был. 

   Может, он провалился в мысли или просто задремал — но боль притихла, и голова опустела. Разве что дурацкое имя, так часто витавшее в воздухе, все равно стучало в ушах. Хэ Соль–Хэ Соль–Хэ Соль. 

   — Так и знал, что вы тут, — засмеялся словно откуда-то издалека глубокий бархатистый голос. — Хироки, можешь поехать домой, если хочешь. Сегодня все равно у Маюми буду ночевать. 

   Взмах рукой на прощание и улыбка — вот и всё, что осталось ему. Свободный вечер впервые за долгие месяцы, и Хироки стоило бы обрадоваться, но судьба будто насмехалась над ним, подсунув ему тихое одиночество в тот день, когда он хотел бы этого меньше всего. 

    Он глядел в спину, и мерзкие воспоминания снова превращали его в беспомощного мальчишку, провожавшего отца в очередной загул. Нет, пожалуй, Хироки больше не боялся голода: даже если он наскучил боссу, тот никогда не оставил бы его без работы — просто отодвинул бы подальше от себя. До тех пор, пока Хироки не увидел бы даже затылка. Он боялся стать ненужным. 

   — Босс, — окликнул его Хироки прежде, чем успел подумать. 

   — Да?.. 

   Обернувшийся на голос Тецу улыбался, и его широкая улыбка казалась теплее и ярче холодного света встроенных лампочек, которые так напоминали все ещё непривычному к современным зданиям Хироки больничные. Да и вопрос — совсем как у пациента, мол, сколько мне осталось:

   — Ты уверен, что не ошибаешься? Что он стоит того?

   Нет, ему не хотелось видеть озадаченное выражение на уверенном загорелом лице босса, но он ждал и боялся иного — гнева, обращенного к чужим. Он не сомневался, что этот вопрос сделает его таким же. Чужим. 

   Не сделал. 

   Удивление сменилось иным, мягким; в темных глазах мелькнуло понимание. Он замер будто в нерешительности, оглядывая Хироки, наконец замечая всё, что игнорировал последние дни: хмурую складку между бровей, опущенные уголки губ, испуганное и обиженное в глазах. Слова извинения запоздали, поэтому Тецу, не колеблясь ни мгновения, решительно шагнул навстречу — и обнял. 

   — Уверен.

   Хироки невольно сжался, замер; тепло нахлынуло на него с ног до головы, понемногу расслабляя мышцы. Несколько мгновений, и он обвил узкую поясницу руками в ответ, пряча лицо в чужом воротнике. 

   — Так же, как и в том, что тебя ждёт кое-кто в баре, — шепнул Тецу ему на ухо. — Знаешь, если ты поспешишь, то успеешь до закрытия заказать суши с фугу. 

   И Хироки вспомнил его. Пусть бестолково, пусть бездумно — но что-то в груди сжималось, разрасталось деревом и стискивало так, как не было сейчас, в руках Тецу. Это нельзя описать и нельзя объяснить, так глупо и ненужно ощущается, но Хироки вдруг нашел то самое слово: это было просто правильно. С ним. 

   Наверное, Тецу видел в этом нелепом очкарике то же, чего другие не могли разглядеть в ворчливом старике. 

   — И правда, — усмехнулся Хироки и отстранился, хлопнул по-братски по плечу. — Не скучайте без меня. 

   Они вышли из здания бок о бок. Да и улыбка у Хироки, пожалуй, сияла не меньше.