нц дарстьешки

Ещё в начале учебного года я готов был выть от досады, узнав, что меня поставили в пару по фехтованию с Дарсерианом Котийяром. Сейчас мало что изменилось: Котийяр как был подонком, так и остался, но с момента начала наших отношений он стал более терпим, чем до этого. Возможно, порой его общество было даже приятным. Рассказал бы я кому-то из близких — определённо не поверили бы.

Практика проходила вполне хорошо. Или мне казалось так из-за пятницы на дворе, которая автоматически придавала улучшенный эффект всему вокруг.

Тело ломило после тренировки, я вновь измотал себя до нежелания трогать шпагу ещё ближайшие пару недель, хоть и за неё придётся взяться снова завтра. Фехтование — слишком важная часть моей жизни, что для учёбы, что для будущего. Я сел на металлическую лавочку у стены, изнеможенно потянув руки. Рядом сел Дарсериан.

– Маловато времени ты сегодня уделил тренировке, Хитклиф, – хмыкнул он, растягивая губы в насмешливой ухмылке. Со временем она перестала бесить меня так сильно, но всё же на нервы действовала.

– Отвянь, – я закатил глаза и откинул голову назад. Котийяр же подпёр подбородок ладонью и немного наклонил голову.

– Устал? – переспросил он, с намёком приблизившись. Я потянул с ответом.

– Мг, есть такое, – моя голова самовольно наклонилась ближе к Дарси.

Обветренные губы соприкоснулись с моими в поцелуе, который на жалкую секунду показался мне нежным, но сразу после углубления я почувствовал привычную нетерпеливость Котийяра. Его взлохмаченные после тренировки волосы щекотали кожу, вынуждая меня раздраженно отводить их за ухо Дарсу, чтобы нормально поцеловаться. 

Он откинул меня назад на той же небольшой лавке, углубляя поцелуй. Дарсериан больно укусил меня за нижнюю губу, я приглушённо застонал в его губы от боли и схватил за волосы, слегка отдернув, но не давая поцелую прекратиться.  

Я резко выдохнул, когда Дарсериан наконец оторвался от моих губ, оставив после себя металлический привкус крови. Нижняя губа пульсировала, и я провёл по ней языком, чувствуя небольшую ранку от его зубов.

– Ты совсем озверел? – выдохнул я, всё ещё держа его за волосы. Голос получился хриплым, будто после долгого крика.

Котийяр только усмехнулся, его глаза потемнели, а зрачки расширились. Он выглядел довольным, как кот, который наконец-то поймал особенно наглую мышь. Фамилия ему идеально подходит.

– Ты же сам не отталкиваешь, Хитклиф, – прошептал он мне прямо в губы, голос низкий и чуть вибрирующий. 

Его рука скользнула мне под форму, горячая ладонь прошлась по вспотевшему животу, поднимаясь выше. Пальцы слегка царапнули кожу, и я невольно выгнулся навстречу этому прикосновению. Тело всё ещё гудело от тренировки, мышцы были тяжёлыми и чувствительными, и каждое его движение отдавалось острой, почти болезненной волной.

Я хотел сказать что-то едкое, что-то в духе «убери руки, придурок», но вместо этого только сильнее сжал его волосы и притянул обратно к себе. Поцелуй вышел жёстким, почти злым. Я кусал его в ответ, мстя за укушенную губу, и Дарсериан тихо выдохнул, вдавливая меня в холодный металл лавки всем своим весом.

В зале уже почти никого не осталось, только приглушённый гул вентиляции и далёкий звук шагов кого-то в коридоре. Это добавляло остроты. Риск, что нас могут увидеть, заставлял сердце колотиться чаще.

Дарсериан оторвался, чтобы перевести дыхание, и прижался лбом к моему.

– Пойдём отсюда, – сказал он внезапно серьёзно. – В раздевалку. Или я прямо здесь тебя…

Он не договорил, но его рука уже уверенно спустилась ниже, обхватывая меня через спортивные штаны. Я резко вдохнул и выругался сквозь зубы.

– Ты идиот, Котийяр. Здесь камеры.

– Тогда быстрее вставай, – он ухмыльнулся и резко поднялся, протягивая мне руку.

Я секунду колебался, глядя на его протянутую ладонь. Ещё полгода назад я бы скорее откусил ему пальцы, чем взял за руку. А сейчас… я вложил свою ладонь в его, позволяя рывком поставить себя на ноги. Ноги слегка дрожали от усталости и от чего-то ещё, более жаркого и яркого.

Мы шли по пустому коридору молча. Дарсериан шёл чуть впереди, но его пальцы всё ещё переплетались с моими, крепко, почти собственнически. У двери в мужскую раздевалку он остановился, быстро огляделся и толкнул меня внутрь первым.

Дверь за нами закрылась с громким щелчком.

Внутри пахло потом, металлом и старым деревом. Свет был приглушённым, только дежурные лампы над зеркалами. Дарсериан сразу прижал меня спиной к холодной металлической дверце одного из шкафчиков. Его губы снова нашли мои.

– Сними верх, – выдохнул он между поцелуями, уже стягивая свою форму.

Я послушался. Ткань прилипла к коже, и когда я стянул её через голову, Дарсериан сразу прильнул ртом к моему плечу, покусывая и целуя одновременно. Его руки жадно прошлись по моей груди, по рёбрам, спускаясь к поясу штанов.

– Дарси… – я попытался сказать что-то, но получилось только его имя, сорвавшееся с губ коротким стоном.

Он отстранился на секунду, глядя мне прямо в глаза.

– Скажи, что не хочешь, – вдруг произнёс он хрипло. – Скажи сейчас, Хитклиф, и я остановлюсь.

Я молчал несколько долгих секунд, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле.

А потом я сам потянул его за резинку штанов, притягивая ближе.

– Заткнись и продолжай, Котийяр.

Дарсериан коротко рассмеялся и снова впился в мои губы.

Мы так и целовались у шкафчиков, пока спину не начало ломить от металлических вмятин. Дарсериан нетерпеливо развернул меня и толкнул в сторону скамьи посреди раздевалки. Я споткнулся о чью-то забытую сумку, выругался, но он уже навалился сзади, прикусывая кожу на плече.

– Руки на стену, – проговорил он приказным тоном. 

Я послушался. Ладони упёрлись в прохладную плитку, и в следующую секунду Дарсериан рывком стянул с меня штаны вместе с бельём. Стало резко холодно и стыдно, но этот стыд сгорел так же быстро, как возник, потому что его пальцы тут же скользнули между ягодиц, и я забыл, как дышать.

– Есть? – спросил он хрипло, и я понял, что он про смазку.

– В кармане сумки, – выдохнул я, кивая в сторону. – Левая секция.

Он отпустил меня на секунду, и я успел перевести дыхание, прижимаясь лбом к холодной стене. Через пару секунд Котийяр вернулся с тюбиком в руке. 

Дарсериан не стал церемониться долго. Смазанные пальцы вошли внутрь. Сначала один, потом два, и я закусил губу, стараясь не застонать слишком громко. Он растягивал меня быстро, почти грубо, но каждый раз, когда я дёргался от резкости, он замедлялся на пару секунд. Или мне просто казалось.

– Терпи, Хитклиф, – шепнул он, и в этом шепоте вдруг послышалось нечто почти нежное. – Сейчас будет лучше.

Он убрал пальцы, и я услышал, как он натягивает презерватив, затем смазывает себя. А потом вжался головкой во вход, и я вцепился в плитку ногтями.

– Дарси, – выдохнул я предупреждающе.

Он толкнулся одним движением, глубоко, до конца. Я вскрикнул и тут же прикусил губу, та самая ранка на нижней заныла, но это было неважно. Внутри всё горело, растянуто и полно, и на секунду я пожалел, что согласился. Но Дарсериан замер, давая привыкнуть, и его ладонь легла мне на поясницу и начала гладить, большим пальцем выводя круги.

– Дыши, – сказал он, и это было так странно, слышать от него заботу, что я действительно выдохнул. Расслабился. Кивнул.

Он начал двигаться. Медленно сначала, почти нежно, что совершенно не вязалось с его характером. Потом быстрее, жёстче, забивая меня в стену каждым толчком. Я стонал в голос, не в силах сдерживаться, и звук разлетался по пустой раздевалке, отражаясь от кафеля. Дарсериан тяжело дышал мне в затылок, иногда кусал за плечо, иногда целовал. Туда же, в след от укуса.

– Повернись, – выдохнул он внезапно, и я послушался, разворачиваясь к нему лицом. Он тут же вошёл снова, подхватив меня под бедра и закинув себе на талию. Я машинально обвел руки вокруг его шеи, прижимаясь лицом в его плечо. Так стало глубже, и я чуть не закричал, когда он попал в нужную точку.

Дарсериан двигался резко и быстро, каждый раз почти выходя и вгоняя до конца, попадая по простате. Каким образом он это все вытворял, держа меня на руках и еще ни разу не сбился с темпа – я не знаю и знать не хочу. Да и сложно зацыкливаться на этой мысли, когда в тебя долбятся до искр в глазах.

Меня накрыло волной, тело выгнулось, в глазах потемнело. Я сжимался вокруг него, и Дарсериан, просунув руку между нашими телами, дрочил мня в такт, не давая отойти от пика. А потом он и сам кончил. Толкнулся последний раз, промычал мне в шею и замер, тяжело дыша.

Мы стояли так, наверное, целую вечность. Я чувствовал, как по ногам что-то течёт, как дрожат колени. Как тяжело дышит Дарсериан мне в шею.

Он вышел первым — осторожно, и я поморщился от пустоты. Дарсериан поставил меня на ноги и отступил, бросил использованный презерватив в урну и, даже не взглянув на меня, бросил:

– В душ, Хитклиф. Ты весь в этом.

Я хотел огрызнуться, но сам чувствовал, как по ноге течёт. Промолчал. Стянул с себя остатки одежды и пошёл в конец раздевалки, где за дверью находилась комната с душевыми. Тело ломило после тренировки, а после Котийяра еще и ныло. Но на лице все же проскочила довольная улыбка.