научный интерес.
Это научный интерес, думает Азимов, когда впервые остался наедине с Вивьен. Почему – не знает. До сих пор не может найти ответ, хотя, казалось бы, он — способный и умнейший ученый на Вавилонии. Это так глупо, она не разбирается в науке, ее присутствие оскорбляет само мироздание, зачем вообще согласился… Он старался не обращать внимания на громкий раздражитель, лезущий под руку, — «надо по-другому, так лучше, ты уверен?». Хотелось закрыть ладонями уши, провалиться сквозь пол, да что угодно, черт подери, лишь бы не слушать девушку.
Азимов может работать только в тишине, когда никто не стоит над душой, к сожалению, будь проклят слабый организм. Он все знает, знает, что делать, только отстаньте. Парень умеет держать себя в руках, сильным духом, ведь был свидетелем столько всего плохого, но эти моменты — именно они — выбивают из шаткого равновесия. Кажется, его взгляд полный ярости, из уст так норовят вырваться грубые слова, а пальцы быстрее набирают команды на терминале, отчего несколько раз ошибается — и это вызывает тяжелый вздох сквозь стиснутые зубы. Быстрее, лишь бы поскорее закончить работу и уйти отсюда, туда, где никого нет.
— Азимов? — он сжимает пальцы в кулак. Нахмурился угрюмо. Пожалуйста, замолчи, думает парень. Нет никого Азимова, такого не существует, навсегда исчез и вернётся никогда. — Ты в порядке?
Нет, думает Азимов, он никогда не был в порядке. За иллюминатором, там на Земле — алое море, похоже на кровь, являющийся вестником смерти; выжженная пустошь и руины, в которой похоронена надежда; Война, которая не заканчивается, в конце не виднеется белого света, там только боль, сокрытая кромешной темнотой.
Но сейчас нельзя думать о том, что тревожит душу. Азимов — важная переменная в формуле, без которой ничего не получится. Ведь только он знает, что делать.
Без лишних слов Вивьен осторожно берет его за руку, заставляя отвлечься, отводит от рабочего стола. Азимов слабо сопротивляется, бормочет невнятное: «Все рассчитывают на меня», а напряженная она сжимает крепче чужую ладонь и отвечает уверенно: «Все готовы подождать», готовая идти до конца, продолжать гнуть свою линию. А он вновь вздыхает. Сил нет, чтобы пытаться сопротивляться. Пусть девушка делает, все хочет, лишь бы быстро отстала.
Азимов позволяет уложить свою голову на женские колени. Как ей это удалось, он не понимает, списывает на усталость. Сейчас это — лучше любой подушки. Она пальцы запускает в его черноволосые волосы, мягко гладя, перебирает непослушные пряди, и слабо усмехнувшись, спрашивает: “Когда ты последний раз причесывался?”. Парень пожимает плечами, молчит. Какая разница, думает он, это так важно? В ответ — Вивьен начинает тихо напевать песню, кажется, Золотого Века. Её однажды услышал, когда Роза потащила на праздник по случаю… В честь чего-то там. Азимов совершенно не был заинтересован в этом, поэтому и не запомнил, все равно не поможет в работе.
Сверху на него смотрят красные глаза, подобны дикой розой — по-теплому, в них отражается искренняя нежность — они завораживают настолько, что ему не удается оторвать взгляда. То, что делает девушка, не злит парня, не заставляет резко встать и уйти, наоборот, это неожиданно успокаивает. Ощущает себя так, как будто оказался на цветущей поляне, среди весенних цветов, его отдувает чистым и свежим воздухом, а вдалеке слышен щебет ранних птиц.
По-моему, об этом мечтают многие люди, ведь так? Хотя, нет, откуда ему знать, дитё космоса, никогда не бывавший на Земле – и побывает ли вообще на ней до того, как умрет?
— Спи. — ласковый голос звучит так, будто сквозь воду. Вивьен улыбается чарующее, заставляет чужое сердце забиться чаще. Растерялся, рот удивлённо приоткрыт, не знает, что сказать, а она качает головой, словно говоря: «Не надо слов». — Ничего не случится, если позволишь себе отдохнуть.
Это научный интерес, все еще оправдывается Азимов, легко и послушно выполняя ее просьбу. Закрывает глаза, расслабляясь — это дается тяжело, ибо плохо знаком с столь странной вещью — и неожиданно быстро засыпая.