наследник

– Эмбрион извлечен. Операция…

Рахиль едва разбирала, что говорили рядом с ней, кто находился рядом и где была она сама. Мысли путались, в горле пересохло, перед глазами все плыло; однако, вместе с этим девушка ощущала странную пустоту внутри себя. Она помнила, что случилось ранее – резкая боль, будто ребенок, которого она вынашивала, вознамерился разорвать ее изнутри, чтобы вырваться наружу. Она пыталась уловить ощущение этой боли снова; слишком уж противоестественной и ненастоящей казалась ей так неожиданно образовавшаяся внутренняя пустота.

Среди спутанных мыслей и слабого осознания происходящего за длинную странную тень Рахиль зацепилась не столько взглядом, сколько разумом. Что-то в силуэте, едва различимом за пучками света от стационарных ламп, казалось неземным. И это же, по всем законам логики, должно было пугать.

Рахиль, однако, чувствовала себя слишком усталой для того, чтобы бояться.

– Я… – ее шепот, и так еле слышный, заглушался лицевой маской, которую с нее не удосужились снять, – я умираю?
– Не за твоей душой Я здесь.

Девушка прикрыла глаза, выдыхая. В горле пересохло, ужасно хотелось пить. Почувствовав выступившую на треснувшей губе каплю крови, Рахиль слизнула ее, будто это могло хоть малость утолить ее жажду.

– У меня больше ничего нет.

Странная тень не ответила ничего, но Рахили отчетливо показалось, что темный силуэт покачал головой. 

– Его забрали у меня, – продолжила она, не задумываясь. 
– Ты хочешь его вернуть?
– Я не знаю.

От неожиданной волны озноба, прошедшей по телу, Рахиль вздрогнула, как будто через нее пропустили электрический разряд. Ей показалось, что нечто подошло поближе – хоть она и не представляла, как это нечто выглядело и что из себя представляло. Она просто ощущала присутствие рядом.

– Ты боишься.
– … того, что будет дальше. 
– Тебе все равно не дано ничего остановить.

Рахиль едва заметно кивнула, принимая эти слова, как неизбежное.

– Но не должно тебе бояться за то, что произвела на свет. Ибо под Моим покровом быть ему.
– Можешь ли ты обещать? – вопрос сорвался с губ девушки быстрее, чем та сама его поняла.

Даже не видя лица собеседника, Рахиль могла поклясться, что почувствовала снисходительную ухмылку, обращенную в свой адрес. 

– Ты можешь уверовать в слова Мои.

Веки Рахиль тяжелели, тело немело. Безразличие накрывало разум плотной пеленой.

Только один вопрос, всплывший из глубинных размышлений на поверхность, она все же произнесла.

– Ты и есть тот ангел?
– Нет.

Знобящий холод сковывал движения девушки, палец, на котором держалась прицепка пульсоксиметра, едва заметно дернулся, будто она хотела дотянуться до едва заметной ей фигуры.

– Но Я знаю больше.

Когда на кардиомониторе высветилась ровная линия, сопровождавшаяся однотонным писком, дежурные сотрудники блока бросились к Рахили прямиком сквозь крылатую тень.

“Ты боишься?”

Варахиил запомнил, что резкое похолодание наступало тогда, когда уходили люди. И что с холодом приходила Тьма.

У Тьмы были большие, стелющиеся по полу крылья и пепельная фигура, выделяющаяся среди окружающего мрака. Тьма странно говорила и никогда не обращалась к Варахиилу по имени, что периодически путало последнего.
Но Тьма все же разговаривала с ним, как с равным. Даже если и странно.

“Почему ты спрашиваешь, юный свет?”
“Ты приходишь после других. Ты их избегаешь.”
“В том, что Я иду с ними разными путями, твоя правда. Но не в страхе.”
“Почему?”
“Потому что это они боятся, наследник Мой.”

Небольшие крылья на голове рукотворного ангела встрепенулись, будто у котенка, навострившего ушки. Он внимательно осмотрел собеседника, подошел поближе и для пущей верности ткнул пальцем его руку. Рядом с местом, которого коснулся Варахиил, приоткрылся глаз, затянутый белесым бельмом, и, осмотревшись по сторонам, закрылся снова.

“Им страшно от твоих глаз. У них они не на руках.”
“Им страшно, что Я вижу то, что они желают скрыть, юный свет.”
“Зачем ты тогда смотришь?”

Улыбку Тьмы можно было распознать только по слегка прищуренным глазам, и Варахиил недовольно поджал губы. Он не говорил ничего смешного, а сделал логичный вывод!

“Сама суть Моя в том, что неприглядные помыслы человека устремляются ко Мне. Я – их Искушение, Я – Выбор, который они могут сделать.”
“А могут не сделать.”
“Могут. Но все равно делают.”
“Почему?”
“Со временем ты поймешь.”

Варахиил демонстративно отвернулся от собеседника и ушел в противоположный край комнаты, усевшись лицом к стене. Моргнул свет, поднялась температура в помещении – и только тогда искусственный ангел повернулся вновь к зеркальной стене, пытаясь распознать, что происходит за ней. Если Тьма говорила, что ему нужно понять человеческий выбор, то он вывернет человека наизнанку, но поймет.

– Отче. Посмотри на меня!
– Посмотри на него, избранник Мой.

По всем законам здравого смысла мертвое тело Эрнстманна не должно было реагировать ни на чьи слова, ни на чье присутствие. Однако, Вавилон-2 в основной сути своей был построен и превознесен именно за опровержение здравого смысла; и ученый, действительно, открыл глаза, горевшие неестественно синим светом.

– Ты… не защитил.
– Ты забыл свой выбор.

Варахиил видел Тьму, нависшую над Творцом; видел остатки ангельского облика, едва закрывавшие зиящую дыру на месте лица. 

Но это не удивляло его больше. Варахиил выучил, что люди слушают тех, кто красив; вскоре после этого открытия он сорвал гладкую белоснежную маску с одного из прототипов Ангельского корпуса и забрал себе.

– Тебя ищут, отче. Ты не можешь умереть.
– Отвали! 
– Но вестник твой прав. Ты хотел вечный мир, избранник Мой. Ты его и получишь.

Где-то вдали завывала внутренняя система оповещения Вавилона-2; дрожали стены, кричали люди; но все это казалось далеким, неважным фоновым шумом.

– Вавилон падет, как бы ты ни старался. Ты лишь отсрочишь неизбежное.
– Прейдут небо и земля, но вестники мира нового не прейдут. Через тебя крестится мир греховным познанием, и вестник твой унаследует его.
– Варахиил… не сделает этого.
– Не тебе решать, отче, – резко ответил искусственный ангел.

Безликая темная фигура лишь сощурила многочисленные глаза.

– Твой вестник никогда не принадлежал тебе, избранник Мой.

– Сними это.

Фигура, так похожая на ангельскую, повернулась к Варахиилу.

– О чем ты говоришь?
– Сними лицо. Не хочу смотреть на чужое.

Фальшивый ангел, хохотнув, извернулся, и остался перед Варахиилом темным безликим очертанием.

– Что приводит тебя ко Мне, наследник Вавилона?
– Люди ищут исходного ангела. Они говорят, что видели его. 
– Они видят то, что хотят видеть. 
– Они верят.
– Они всегда хотят во что-то верить.

Варахиил крепко сжал в руке куклу, завернутую в обрывок красного плаща. Адам и Шейла оставили ее, когда попытались найти врата, связывающие человека с ангелом, которого новый мир заклеймил падшим.

– Врата – это ложь?
– Ложь в спасении, которое за ними хотят найти.

Искусственный ангел, развернувшись, двинулся прочь. Тьма сказала достаточно; что бы ни было за вратами, оно не предназначалось для тех, кто звался друзьями ангела-хранителя Вавилона.

Значит, он должен найти их раньше, чем они приблизятся к вратам, и спасти их.