на память
Как и всегда, это происходит очень быстро. Вот ты спокойно идёшь — и в следующее мгновение пара железных рук уже хватает тебя за пояс, толкает в ближайшую подворотню, жёстко придавливая к стене, до сбитого дыхания.
Ты придушенно смеёшься.
— Привет, консерва, — металлические пальцы врезаются в твою кожу, явно стремясь оставить синяки, но от этого почему-то ещё смешнее.
— Пушистик, — рычит тебе в лицо Бутхилл. — Тебя, милашку твою за ногу, не так-то легко найти.
— Ну не знаю, кому надо — находят, — ты пытаешься пожать плечами и Бутхилл толкает тебя в стену сильнее. — Да и зачем я тебе, ковбой?
Бутхилл скрежещет зубами — жутковатый звук, продирающий обжигающим морозом вниз по позвоночнику.
— Не прикидывайся невинной овечкой, куколка, — он приближает свое лицо к твоему и тебе приходится сознательно удержаться от того, чтобы убрать прядь волос, упавшую ему на лицо. — Ты отлично знаешь зачем я, мило, здесь.
— Бе-е-е~ — блеешь ты в ответ и Бутхилл сначала чуть не отшатывается от неожиданности, а потом начинает смеяться.
— Змею мне в портки, куколка, ты совсем что ли обмилашилась с нашей последней встречи? — руки на твоих плечах слегка разжимаются, но все ещё держат тебя достаточно крепко, чтобы ты не могла вывернуться.
— Я всегда была ебанутой, ковбой, неужто для тебя это новость? — усмехаешься ты. — Что, опять пришел просить исправить маяк синестезии?
— Пушистик, да ты омилительно догадливая сегодня, — пальцы Бутхилла ложатся тебе на шею, сдавливают слегка, и ты невольно сглатываешь. — Давай приступай к работе, пока я тебе твой “маяк” не попортил.
Ты подаешься насколько возможно в руку у себя на горле.
— Не-а.
Давление нарастает, и ты невольно хватаешь воздух ртом.
— Не понял, мило, куколка, — тон Бутхилла опасно снижается.
— Не-а. Мне тебе по буквам проговорить? Хотя не знаю чем это поможет, — ты знаешь, что ходишь по опасной грани, но не можешь остановиться, не хочешь останавливаться, это тот же адреналиновый вкус, что заставляет тебя каждый раз делать вид что ты не замечаешь его присутствия, когда он преследует тебя. — Я сто раз просила тебя не срывать мне маскировку своим ковбойским матом, а ты меня не послушал. Ходи теперь так до скончания времен, пушистик.
Бутхилл снова скрежещет зубами. Рука с твоего плеча пропадает и ты слышишь знакомый щелчок взведённого курка.
Дуло револьвера утыкается тебе в лоб.
— Пушистик, миловаться мило, я тебе сейчас мозги выбью, — угроза только заставляет тебя засмеяться опять.
— Мы оба знаем, что не выбьешь, — на этот раз ты все же тянешься убрать прядь волос с его лица, словно не замечая наставленного на тебя оружия, и от твоих глаз не укрывается как он тянется за кончиками твоих пальцев. — Однако, мы можем найти твоей волыне более интересное применение…
— Ты по фазе съехала, куколка? Он ж заряжен, — в голосе Бутхилла проскальзывает искреннее беспокойство и он поспешно убирает револьвер. — Вконец обмилашенная уже, клыкопира мне в торец.
Ты закатываешь глаза.
— Галактический Рейнджер, а такой зануда, — дразнишь, поглаживая его пальцами по щеке, и Бутхилл словно против воли льнет к твоей ладони. — Ладно, обойдёмся классическими методами-
Прежде чем ты успеваешь договорить, он уже снова толкает тебя в стену и целует, далеко не нежно, и ты отвечаешь ему взаимностью, постанывая, когда металлические зубы проезжаются по нижней губе.
— Ты милашечно невыносима, куколка, — рычит Бутхилл тебе в губы, и ты смеёшься в ответ, контрастно-мягко прижимаясь губами к уголку его губ.
— Ты тоже абсолютно ёбнутый, ковбой, за это тебя и люблю, — признаешься ты, запуская пальцы ему в волосы, и дергаешь на себя.
__
Позже, когда вы оба сидите на крыше здания, ты, привалившись головой к покрытому джинсой металлическому плечу, тянешь вискарь из ковбойской фляжки и наконец спрашиваешь.
— Бутхилл?
— Чего, куколка? — неожиданно мягко спрашивает он, играя с твоими волосами железными пальцами.
— Ты бы уже спокойно мог найти механика чтобы починить маяк, — начинаешь ты, глядя на него искоса. — Это ж пятиминутное дело для мастера. А ты за мной по всей Галактике прыгаешь, как будто тебе медом намазано.
Бутхилл молчит несколько секунд, продолжает поигрывать твоими волосами, а потом на мгновение прижимается губами к макушке.
— Потому что это всё, что ты мне оставила после себя, куколка, — отвечает он со своей фирменной усмешкой, но ты слышишь в его голосе искренность. — Так что тебе и исправлять.
Ты хмыкаешь, прихлёбывая виски.
— Чтобы ты перестал за мной гоняться? Чёрта с два, — бодаешь его в металлическое плечо и ойкаешь, когда оно, очевидно, не поддаётся. Бутхилл смеётся.
— Так зачем мне гоняться? Это же ты всегда убегаешь, куколка. Исправляй — и оставайся со мной, — говорит он тебе в макушку и ты замираешь на мгновение, прежде чем отстраниться и встать. Бутхилл ловит тебя за руку. — Эй, сладкая радость, не смей опять убегать!
— Дурак ты, консерва, — смеешься ты, выворачиваясь из его пальцев. — Я за инструментом…