на особом счету
Светлая голова склоняется тебе на плечо, и ты осторожно поднимаешь руку, поглаживая задремавшего Лини по щеке, не переставая негромко напевать.
Ты сидишь на ковре перед полыхающим камином, окруженная воспитанниками Дома Очага. Изначально ты просто собрала вокруг себя малышей, чтобы почитать им очередную сказку про настоящую зиму в Снежной — не самое одобряемое Отцом занятие, но, уезжая вчера, она объявила выходные на время своего отсутствия, поэтому ты без стеснения пододвинула привычные правила.
Единственное, что видимо недооценила, как сильно устанет малышня за целый день игр и праздничных занятий, вроде похода, несмотря на непогоду, на ярмарку и украшения Дома бумажными гирляндами и вырезными звездами из оберточной бумаги.
Или то, что старшим детям тоже будут интересны твои сказки.
Тяжело, когда у тебя только две руки, а детей на твоих коленях не меньше десятка — они похожи на котят, сгрудившихся вокруг источника тепла и ласки. Хотя, возможно это сравнение гуляет у тебя в голове, потому что ушки Линетт, сидящей с другой стороны от тебя, касаются твоей щеки. Лёгкий вес позади — Фремине, привалившийся спиной к твоей спине. Тебе не нужно его видеть, чтобы знать, что он прижимает к груди Пьера.
И все они спят беспробудным сном, умаявшись за день и пригревшись у живого огня и под твоими руками.
Мурлыча колыбельную, которую начала петь ещё когда первый малыш начал клевать носом на твоих коленях, смотришь, как в камине полыхает оранжевое пламя. За стенами Дома Очага бушует холодный ветер, несущий с моря соль и бурные, ледяные дожди. Говорят, даже юдекса видели простуженным, что уж говорить о простых смертных.
Ты слышишь тихий шорох и вздрагиваешь всем телом, резко втягивая воздух сквозь зубы, когда тонкая, но тяжелая ладонь с длинными, острыми ногтями опускается тебе на макушку.
— Отец, — выдыхаешь ты шёпотом, медленно поднимая голову, стараясь не разбудить детей. — С возвращением.
Арлекино смотрит на тебя сверху вниз. Выражение её лица одновременно спокойное и строгое, и ты невольно любуешься её лицом.
— Стоит мне выйти за дверь, порядок в Доме отправляется вместе со мной? — вкрадчиво спрашивает она, и тебе приходится сдерживаться, чтобы не улыбнуться.
— Ты сама сказала, что на время твоего отсутствия у детей выходной, — шепчешь ты в ответ и Арлекино прищуривается. На мгновение ты боишься, что переступила черту.
— Выходной не означает, что дисциплина перестаёт существовать, моя дорогая, — пальцы на твоей макушке сжимаются, острые чёрные ногти царапают нежную кожу, запуская волну мурашек вниз по твоей спине и ты едва не перёдргиваешь плечами. — Для тебя или для детей. Ты их разбалуешь.
— Иногда им нужно немного праздника, — всё равно споришь ты, за что получаешь ещё одной лёгкое, почти что приятное поцарапывание по макушке. — Они не разбалуются от пары бумажных гирлянд и от сказки перед камином.
Арлекино смотрит на тебя, на спящих детей, сидящих и лежащих на твоих коленях, и хмыкает.
— И как, удобно тебе сидеть? — всё так же вкрадчиво интересуется она и ты прикусываешь губу, опуская голову, и прячешь глаза. На самом деле, твои колени и бёдра уже давно затекли, и спину начало ломить, но тебе не хочется будить столь мирно спящую малышню.
— Мхм, — киваешь ты, и она тянет тебя за волосы, заставляя снова посмотреть в её опасные глаза. — Я могу просидеть так ещё очень долго, Отец.
Арлекино качает головой, явно зная, что ты не договариваешь.
— Мне хочется оставить тебя так, чтобы ты прочувствовала всю полноту своей ошибки, — её голос опускается до почти что чувственного шёпота, и ты вздрагиваешь всем телом, когда она отпускает твои волосы. — Но ты права. Выходной, особенно в такую ветреную и дождливую зиму, не время для излишней строгости.
Ты не видишь, что именно она делает, но Лини на твоём плече просыпается, моментально.
— Чт- Отец! — он почти подскакивает.
— Шшш, — Арлекино прижимает палец к губам. — Не буди своих братьев и сестёр, Лини. Отнеси младших по спальням. Вам давно нужно было отпустить вашу воспитательницу отдыхать.
Ты почти закатываешь глаза на её слова, спохватившись в последний момент, и мягко улыбаешься Лини, который снимает с твоих колен первого малыша, благодарно сжимаешь запястье юного фокусника, стараясь приободрить.
Арлекино будит Линетт и Фремине, раздаёт им те же приказы. Тёплый, хоть и уже ставший довольно болезненным вес на твоих коленях постепенно сменяется пустотой, и ты тихонько выдыхаешь с облегчением, когда Линетт забирает последнюю кроху, исчезнув за дверью с шелестящим “доброй ночи”.
С лёгким стоном вытянув ноги камину и наконец расслабив затекшие мышцы, ты бросаешь взгляд на Арлекино, которая садится на диван и смотрит задумчиво на огонь. Перекатившись на колени, ты кладешь голову на её бёдра, глядя снизу вверх на её такое суровое и такое родное лицо.
— Как всё прошло? — спрашиваешь ты мягко, и Арлекино снова опускает руку на твою голову, поглаживая по волосам.
— Герцог крепости Меропид оказался достаточно сговорчив. Ходят слухи он сейчас немного… занят другими делами, — отзывается она и скользит длинными ногтями вниз по твоей щеке, легко, до мурашек, царапая. — Ты хорошо отдохнула с детьми?
— Устала немного с ними со всеми, — признаешься с лёгким вздохом и потом поднимаешь глаза чтобы посмотреть на неё. — Но хорошо. Им и правда иногда нужно… немного праздника.
Арлекино издает задумчивый звук, продолжая поглаживать тебя по щеке, и ты ластишься к её руке.
— Я подумаю об этом, — отзывается она наконец и ты невольно посмеиваешься, потираясь щекой об её пальцы.
— Второй раз за вечер принимаешь моё мнение, — полушутливо отзываешься ты и, повернув голову, целуешь её в ладонь. — Смотри, я так решу, что я у тебя на особом счету- Ах!~
Негромкий стон срывается с губ, когда рука Арлекино вновь оказывается в твоих волосах и тянет, резко, почти до боли.
— Не испытывай мою благосклонность, дорогая. Мне ничего не стоит напомнить тебе твоё место, — от вкрадчивого тона по твоей спине опять ползут мурашки, ты давишься слабым стоном, когда она тянет тебя за волосы ещё сильнее, заставляя выгнуть шею, наклоняется ближе, заглядывая тебе в самую душу своими тёмными глазами с рассеченным зрачком. — Однако, ты абсолютно права.
Она наклоняется так близко, что ваши губы почти соприкасаются, и ты попросту перестаёшь дышать.
— Ты действительно у меня на особом счету, — вкрадчиво шепчет она тебе в губы прежде чем прижаться к ним в долгом, требовательном поцелуе.