на двоих

— Мерлин…

   Он бежал прочь от голоса, к вырисовывавшимся вдалеке башням Камелота. Вытоптанная копытами и сапогами дорога вилась лентой, пытаясь запутать его, но он слишком хорошо знал путь. 

   — Мерлин. 

   Мгновение — и он уже был на коне, а замок стремительно увеличивался. Он уже мог различить силуэты рыцарей на дозоре у ворот; разве что лица их ускользали из памяти вслед за именами, словно больше им не принадлежали. Прогоняя мысль, он склонился, прижимаясь щекой к шелковистой на ощупь крепкой шее коня. 

   — Мерлин!

   Он резко вскинул голову, не успев открыть глаза, и больно стукнулся макушкой о балку над собой. Осоловело моргнув, он рассеянно оглядел то, что держал в руках и к чему прижимался щекой мгновение назад: мягкий алый плащ, который ему нужно было… Мерлин уставился на повисшую на нитке иглу. Да, точно, пришить герб. Пока что он только использовал плащ как очень славную подушку. 

    — Доброе утро, милорд, — с притворным почтением поздоровались с ним. — Хорошо спалось? Или мой плащ настолько понравился?

   Взгляд Мерлина медленно и неуверенно скользнул от сапогов из добротной кожи к красной куртке и остановился наконец на усмехающихся губах. Эта усмешка была настолько знакомой и настолько невозможной, что у Мерлина защемило что-то в груди, и он едва не уронил плащ на пол. 

   — Я просто… — Мерлин оглядел ткань, словно там можно было найти подсказку. 

   — Проверял, подойдёт ли мой рыцарский плащ для обивки подушки? — услужливо подсказал Артур. 

   — Хотел убедиться, что ткань не вызывает раздражения, — уклончиво ответил Мерлин и решительно кивнул, — но — слава небесам — все в порядке. 

    — Думаю, работу лучше закончит портной. Скажу ему, что на… то самое он уже может не проверять. 

    Но словесная перепалка лишила Артура всего небольшого запаса сил, который он копил так долго. Мерлин поспешно бросил плащ на кровать и вскочил, чтобы поддержать побледневшего короля под локоть; стараясь держаться на по возможности почтительном расстоянии, он помог ему добраться до просторного кресла и усадил. 

    Куртка не могла обмануть его пытливого взгляда. Теперь она сидела на Артуре не лучше, чем половая тряпка на швабре: бугрилась на плечах, вдруг оказавшихся слишком узкими, и болталась вокруг груди и талии. Нанесенная Мордредом рана вытянула из Артура все силы; хуже было лишь возвращение в Камелот, чтобы попытаться жить так, будто почти все места за Круглым Столом теперь не пустовали. Мерлин понимал. Он тоже так и не научился отпускать дорогих его сердцу людей. 

   — Позови… портного сам. Пожалуйста. 

    Артур отвернулся и уставился в окно. Он проводил здесь долгие часы восстановления; Мерлин был рядом, сидел на пуфике в изножье кровати, притворяясь, что занят какими-то делами. Так им обоим можно было молчать — и не обсуждать произошедшего по пути домой. Обоим было спокойнее делать вид, что Мерлин лишь слуга. 

    Пусть Мерлин по своему желанию дежурил у постели больного днями и ночами, было бы обманом сказать, что он не был рад выбраться из спальни. Пусть коридоры замка заметно поредели, ему хотелось как раньше пробираться по ним, замечая знакомые лица, и отвлекаться на самые обычные дела. 

   Он поднялся в жилой флигель, выделенный под нужды придворных слуг, и без труда нашел мастерскую портного. Тот храпел в кресле, запрокинув голову; судя по запыленным тканям, разбросанным по столу и полкам в беспорядке, обращались к нему в последний раз в другой жизни. Мерлин пытался вежливо кашлянуть, чтобы разбудить хозяина мастерской, так много раз, что у него засаднило горло; в конце концов он просто бесцеремонно затряс его за плечи и передал осоловело моргавшему старику королевский приказ. 

    — Мне нужна парадная одежда, которая сможет скрыть… мое нынешнее состояние. Пора Камелоту подняться с колен. 

   Только наедине с Мерлином Артур позволял себе бессильно валяться в кресле. Рядом с другими, как теперь под внимательным взглядом снимавшего мерки старого портного, он поднимал голову повыше и стоял прямо, почти ничем не выдавая своего состояния. Кроме худобы. Мерлин оставался рядом на случай, если понадобится его помощь. Когда портной отворачивался, чтобы сделать заметки, Артур устало опирался на плечо своего слуги. 

    — Я понял, Ваше Величество, — кивнул старик. 

    — И ещё, — в голосе Артура мелькнули прежние нотки. — Моему с… Мерлину нужна новая одежда. Дороже. 

    — Что? Нет, не нужна… — Мерлин бросил красноречивый взгляд на Артура, но тот ответил тем же. 

    Пусть Мерлину и пришлось позволить портному измерить себя, он поклялся, что никто и никогда не заставит его измениться. 

    В ночь перед обращением к народу Мерлин почти не спал. Он не стал пользоваться оставленной Гаюсом микстурой для крепкого сна; ему казалось, что он просто давным-давно разучился спать, так что ничего ему уже не поможет. 

    Сидя в кресле подле кровати Артура, он успел подумать о многом. О не особенно дружелюбных соседях, которые, едва прознав о болезни короля Камелота, принялись строить планы на военные походы. О скорбящей королеве и народе, из страха перед завоевателями покинувшем замок. О магии, которую вот-вот признают законной. 

    Об Артуре. Всегда. 

    Едва веки спящего дрогнули, Мерлин встрепенулся и поднёс воды — по утрам изможденного короля всегда мучала жажда. Не медля, он тут же принялся за обычные утренние дела, радуясь тому, что мог наконец чем-нибудь себя занять. Помочь умыться и надеть рубашку, принести завтрак. Следом — уже почти забытое: кольчуга и доспехи. Когда он застегивал ремешки, пальцы подрагивали и не слушались. Артур делал вид, что не замечал этого. 

   Мерлин озадаченно одернул плащ, но край по-прежнему едва ли доходил даже до сапог. 

    — Когда ты последний раз его мерил, он был гораздо длиннее. Это новая мода, или ты успел так вырасти?

    — Моя рука все ещё дотягивается до твоего затылка, так что не испытывай судьбу, — фыркнул Артур, натягивая перчатки. — Отдохни немного. У нас есть ещё время. И приведи себя в порядок!

    — Я в порядке, — запротестовал Мерлин. — В отличном. 

    — Мой будущий советник должен выглядеть хотя бы пристойно. 

   В воздухе повисла тишина. Они смотрели друг на друга: Артур с уверенностью, смешанной с мольбой, Мерлин — с болью. Ему хотелось бы вернуться в прошлое, вернуть чужие жизни и свою; хотелось, чтобы для него за Круглым Столом не хватало места, хотелось быть просто слугой — но оставаться рядом, хотелось…

    Затянутые в перчатки руки Артура поймали пальцы Мерлина и слегка сжали. 

    — Пожалуйста. 

    Разве он мог бы отказать? Разве не сделал бы что угодно ради него?

    — Ты стал так вежлив в последнее время. Избалуешь — и привыкну ведь, — попытался пошутить Мерлин, улыбаясь. 

    Пусть взгляд Артура и потеплел, он оставался непреклонен. Притворно покачав головой, Мерлин осторожно расправил складки плаща на его плечах и кивнул на прощание, решив, что быстро управится с поручением и сразу вернется. 

    Ноги сами несли его в покои лекаря. Гаюс, возившийся с лепестками фиалок, обернулся через плечо и проводил Мерлина удивленным взглядом. Тот в ответ пожал плечами — мол, и сам успел забыть, что у него тут все еще есть комнатка. 

   Притворив за собой дверь, Мерлин замер. На кровати были аккуратно сложены совершенно точно не принадлежавшие ему вещи: стеганая синяя куртка, похожая на ту, что носили одни только богачи Камелота, и кусочек алой материи. Мерлин озадаченно развернул её. Похоже, это был новый шейный платок, похожий на тот, что и сейчас был на нем, вот только мягче…

   Он непонимающе сжимал в пальцах платок. Помедлив, Мерлин поднёс его ближе к глазам, пытаясь увериться в своей догадке; потом — улыбнулся и бережно погладил. 

   Он узнал эту ткань.